Fantoompijn

Мне всегда казалось, что писательство - это немного другое. Сильно другое. Это поить кровью сердца того симбионта, который выбрал тебя носителем и служить ему со всем возможным усердием. А он за то поможет тебе создать нечто из ничто (если вы понимаете, о чем я). Ну это потому, что я не носитель писательского таланта. Ему, Арнону Грюнбергу, признанному лучшим писателем Нидерландов, виднее.

Не то, чтобы голландская литература такой уж маяк для мирового литературного процесса, но некоторое значение имеет, как любая другая национальная (албанская, намибийская). Сейчас для нас большее, потому что роман Грюнберга "Тирза" в коротком списке премии Ясная поляна, а это книга такого свойства, что кроме неприязни к героям на всем протяжении чтения мало что испытываешь, вдобавок в ней немыслимое количество вещей, которые в литинтернетах называют красивым словом "бесячие", но при этом книга неожиданно и крепко цепляет, заставляет думать о себе, делиться впечатлениями. Захотелось узнать об авторе больше.

"Фантомная боль" , роман 2000 года, Грюнберг уже не новичок, за плечами три книжке, в том числе отмеченные премией за лучший дебют "Синие понедельники", впереди читерская акция с написанием еще одного романа под псевдонимом, который независимые эксперты также признают лучшим дебютом, а потом разразится скандал. Небольшой и локальный, но все же. В ходе которого писатель убедительно докажет, что имеет право на награду: "Вы же не человека оценивали, а его труд!" Впереди Тирза, а пока...

История не самого адекватного человека, оглушенного ранним литературным успехом - его роман становится бестселлером, со всеми прилагающимися бонусами: деньги, уважение, кредит доверия (включающий и финансовые кредиты). Герой воспринимает происходящее как должное, живет не по средствам. Будучи женатым отцом маленького сына, путается со случайными женщинами, имеет любовницу и еще одну, производя впечатление полного мудака (простите мой французский).

Подобный образ жизни предсказуемо приводит его на край долговой ямы, для поправки бюджета Роберт Мельман решает написать кулинарную книгу (люди любят про еду), да не простую, а с холокост-подтекстом, "Польско-еврейская кухня. Кулинарное искусство после Аушвица". И новые потоки золотого дождя обрушиваются на него. Не то, чтобы это принесло в итоге много счастья ему и близким, все-таки психическая неадекватность и безответственность не те качества, которые способствуют.

Но Грюнберг не даром признан по совокупности деяний лучшим, его физиологичная, насыщенная множеством не самых аппетитных подробностей, проза рождает живой отклик если не в уме и сердце, то на эмоциональном уровне. И не страшно даже, что чувство это дисгармонично, дискомфортно. Никто не обещал гладить всегда только по шерсти. Я не люблю психов ни в жизни, ни в литературе, отношусь к ним с опаской, потому книга не моя.

Есть один нюанс, о котором не могу не сказать, парень из Нидерландов, которого я читаю на Гудридс, высоко оценил эту книгу и хорошо о ней отозвался. Грюнберг, видимо, вправду хорош и пишет смешно, но обаяние и юмор его прозы потерялись в переводе, оставив по себе фантомную боль.

Арнон Грюнберг - голландец еврейско-немецкого происхождения, живущий в Нью-Йорке, - один из наиболее известных современных нидерландских писателей. "Фантомную боль" я купила, пленившись этой смесью и предисловием, где вскользь воздавалось должное русской меланхолии - я, как есть записной меланхолик, на такие вещи реагирую мгновенно.
Книга, я подозреваю, во многом автобиографичная. И оставляет крайне странное и противоречивое послевкусие.
Главный герой - известный писатель, который прогремев автобиографической книгой, угодил в творческий и жизненный кризис. Он вспоминает о периоде романа с будущей женой (по прозвищу Сказочная Принцесса), которая ходит к нему в ночной магазин, где герой в юности работал, и постоянно ест овощную запеканку. Потом вдруг начинает описывать, как познакомился с любовницей (кодовое имя - Пустая Бочка), которая помешана на своих некрасивых руках. При этом периодически в воспоминаниях всплывает еще третья женщина, которая его любила, а он ее просто трахал, а может, хотел думать, что просто. Впрочем, все женщины Роберта Мельмана испытывают к нему что-то настоящее и ждут, ждут от него чего-то. Но он не в состоянии им ничего дать. Главный герой постоянно весь в печали (хотя он и воспринимает окружающее с изрядной долей иронии). Просто потому что, ах как грустно и непонятно зачем и как вообще жить. И тут надо признать, что обычно я питаю слабость к подобным персонажам. Но в данном случае с этим сложно. Он кажется обычным трусом, который оправдывает свою трусость тоской. Нытиком, который только рассуждает о боли, прикрывшись этими рассуждениями, как щитом, и оправдывая ими тот факт, что он ранит тех, кто вокруг него.
Да еще эта периодически возникающая нарочито отталкивающая эротико-физиологичность типа "пахла лежалым мясом" (это без-пяти-минут-любовница) и описания слизывания мяса и лука при поцелуе. Брр. Пытаюсь понять, зачем автору было это нужно. Возможно, чтобы подчеркнуть оторванность от действительностии и ее несовершенство? Не знаю, но эти обороты выглядели неуместно.
В общем, читаешь и недоумеваешь.
Но самое удивительное, если продраться через этот мутный поток, через эти комочки туалетной бумаги, неожиданно ближе к концу тебя таки накрывает болью и грустью главного героя, практически оглушает ей. Становится видно, что герой в плену сам у себя, и понимаешь, что он отчаянно хочет вырваться из этого плена и "ступить босыми ногами в мокрую траву", но не может.
И надо признать, Арнон Грюнберг, когда не сбивается на физиологизмы, мастерски владеет словом. Он образен, точен и тонок в своих характеристиках человеческих чувств и жизни.
Так что эта книга их тех, что нельзя бросать на полпути, чтобы иметь перед глазами целостную картину.
Да, возможно, это не самый удачный образец современного экзистенциального романа
Но спустя несколько дней ловлю себя на том, что думаю о книге - верный признак того, что она не так уж и плоха

Дети Курта

Фантом Пресс в выборе произведений для печати, видимо, руководствуется двумя "проводными билетами". Первый: английский латентно-гейский экшн с длинными ироническими придаточными предложениями и прочими закосами под Стивена Фрая. Второй: экзистенциальные жизнеописательные шатания американских иммигрантов с многочисленными типа-функциональными самоповторами, многочисленными частными закидонами и тараканами, именуемыми "эксцентирчностью" и "настоящностью", ленивым какашечным эпатажем, трёхгрошовой мудростью, позаимствованной из баек об американских знаменитостях (баек настолько известных, что даже я в своей дальновосточной Европе теряю дар речи от удивления перед этой наглостью воровства) и прочим, в общем, наследием автобиографической прозы Курта Воннегута.

У норвежца-нью-йоркца Арнона Грюнберга эта хипстерская ерунда получается не так плохо, как у его учителей. Но всё равно он, на мой взгляд, мог прожить свою жизнь как-нибудь иначе.

В принципе, есть пару приятных эпизодов, и стиль не всегда удушающе рубленный, но я лично считаю, что если тебе каждые три страницы напоминают об овощной запеканке, которую герой продавал когда-то своей будущей жене, то воспринимать такого писателя всерьёз не обязательно.

Приятная обложка и небольшая цена – вот что подвигло меня приобрести «Фантомную боль», а ещё немецкий одноимённый фильм с участием звезды Тиля Швайгера (который, как оказалось, ничего общего с книгой не имеет). Находясь в поисках очередного романа, решил открыть для себя нидерландскую литературу, благо автор «Фантомной боли» - известный голландский писатель. Пожалуй, на этом положительные моменты закончились. С первых страниц романа вместе с главным героем – погрязшим в долгах и фактически забытым писателем Робертом Г. Мельманом – погрузился в депрессивную атмосферу безнадёжности и отчаяния. Именно подобные настроения он нагнетает. Роберт Мельман – свободный писатель, но именно эта свобода и оказывается для него тюрьмой. Он не добился от жизни ничего, кроме нескольких неудачных и одного успешного, но уже порядком надоевшего романа. Редкая из его книг и вовсе оказывается законченной, поскольку за одной идеей возникает другая, а на бумагу не ложится ни строчки… Все они – свободная вариация его собственной жизни, такой же пустой и пресной. Кстати, подозреваю, что и сама «Фантомная боль» - в какой-то мере передаёт элементы жизни Арона Грюнберга, т.е. во многом автобиографичная.

Несколько раз пытался прочесть роман, поскольку не считаю правильным высказывать своё мнение о книге, если не представил её себе в полном объёме. Та депрессивная обстановка, которая окутывает с погружением в книгу, невозможность до конца понять мысли и действия самого героя… Люблю книги-рассуждения, психологические романы, которые позволяют по-иному взглянуть на окружающий нас мир. Однако в этой книге, как мне показалось, деструктивной составляющей гораздо больше, нежели созидательной. Кажется, это своего рода проверка читателя, некий психологический эксперимент. Кстати, жена героя романа – профессиональный психолог, что каждый раз спасает своих ненормальных пациентов от суицида. Сама она не верит в результативность и полезность своей работы.

Холодные закуски вперемежку с описанием самоубийств, пустые разговоры и отчаянные попытки построения диалога – сюжет вперемежку с реальностью. Диалоги самой «Фантомной боли» также пусты, а построение фраз слишком упрощённо. Создаётся впечатление, что Арон Грюнберг также бьётся над написанием романа, как и его герой над собственной жизнью. Неясно одно – почему в подобном случае он считается одним из лучших голландских писателей, и кто же тогда не лучший.

И всё же в защиту книги отмечу. Когда в первый раз прочёл значительную часть романа, так и не смог сделать этого до конца. Однако при очередной попытке продвинуться дальше заметил, что успехи значительно лучше: то ли стиль книги изменяется в лучшую сторону, то ли со старой «Фантомной болью» уже свыкаешься.