Жёлтые обои, Женландия и другие истории

Восхитительная, удушливая история. Того и глядишь, сам застрянешь за узором обоев, желтых, желтых, желтых. Достаточно хоть ненадолго представить себе жизнь главной героини и готово. Еще бы, изо дня в день ничего не делать, ни о чем не думать, ни из-за чего не волноваться - так уж доктор прописал.

Куда же деваться, если нет никакой отдушины? Остается только путешествовать взглядом по странным узорам на стенах. Казалось бы, никуда завести он не может. Но это никуда оказывается гораздо более захватывающим, чем удручающая викторианская реальность. Ведь там тоже есть женщина. Она мечется, она не может вырваться из узора, хотя в лучшие дни ее и в саду можно заметить. Тут думай что хочешь - проекция это собственной ситуации, жизни за решеткой и засовами, или губительно-спасительный воображаемый друг?

Как жаль, что так коротко. Как хорошо, что так коротко. А то недолго начать вглядываться в собственные стены. А меня и так раздражает моя тесная комнатка с моими желтыми обоями. Я знаю, что скоро у меня вообще не будет никаких обоев, я покрашу стены как захочу и расставлю свою собственную мебель. Но пока все-таки лучше не вглядываться. Мы и так находим в этой квартире чужие детские вещички и слышим шаги. Глупое воображение.

Просыпается солнце. Благоуханно раскрывается податливый на ароматы сад. Нежные лучи прорезают ночную глухую тьму, тайное уходит вслед за мглой и вновь оживает стена. Тени и блики без колебаний пускаются в карнавал вместе со светом.

Перед женщиной разыгрывается целый спектакль: лепестковые блики света на болотно-жёлтых обоях превращаются в зрачки, от их прикосновений остаются следы на платье и коже, они оставляют несмываемый запах. Цвет густо растекается по комнате, как болото. Заколоченные окна молчат. Спрятанные страницы дневника настороженно слушают.

Ночью женщине не до сна: сначала украдкой - пальцем, затем, осмелившись - ладонью - она видит касания рук по ту сторону жёлтого цвета. За руками вырисовывается полноценный силуэт женщины, а затем силуэты, множества силуэтов - крадущихся, двигающихся, скрывающихся, пытающихся выбраться, пытающихся запрятаться - женщин. Они колышутся, как лианы, у бледного лица луны.

Под жёлтым цветом они и она сама, как под колпаком.

Мужчина не видит ничего страшного. Мужчина - доктор. Мужчина смеётся и не придаёт значения такой ерунде. Мужчина слишком занят. Он не может переклеить обои. Не может поменять женщине комнату. Не может вернуться с ней обратно в свой дом. Не может разрешить ей писать - женщине надо спать и есть, и отдыхать. И не нервировать мужа. И не думать о всякой забавной и милой чуши - ну жёлтые обои, и что с того? Они могли быть любого цвета.

Коварным сыщиком туда-сюда снуёт его сестра. Наверное, пытаясь тоже разглядеть силуэты за жёлтым цветом, коршуном вцепиться в дневниковые страницы женщины и обличить ту в недостаточном отдыхе.

Время тикает. Мужчине возвращается зрение, сбежавшая из обоев женщина - слепнет.

Где-то около года назад мы с подругами обсуждали профессии наших избранников/мужей/мужчин/любимых/реальных-потенциальных-бывших-будущих и прочих. И тогда я сказала, что мне абсолютно всё равно, какая специальность у избранника, главное, чтоб не психиатр. Ненуачо. К слову, я не первый раз встречаю, когда в литературе делается акцент на то, что у врача-психиатра жена обязательно страдает психическим недугом. Я не знаю, с чем это связано. Отрабатывают карму? :)

Во-первых, не знаю, что особенного в этом рассказе. Ну да, я прочитала рассказ, и прочитала потом все рецензии на этот рассказ. Но, наверное, у меня какая-то деформация, и мне не показался этот рассказ каким-то очень особенным. Ни по описаниям, ни по героям.
Муж не понравился. Жена не понравилась. Идея подачи тоже не приглянулась. И я даже не стала пытаться занять какую-либо позицию и кого-то пожалеть. Наверное, было бы лучше, если этот рассказ был хотя бы повестью. Замысел рассказа, конечно, понятен: не быть равнодушным к близким и уметь их слышать и слушать, но подача материала (лично для меня) не была на 5.

Во-вторых, тема "странных психиатров" в литературе всё больше меня пугает. С другой стороны, если это полу-автобиография, то всё действительно печально. Обычно у большинства врачей данной специальности после определенного стажа вырабатывается такая черта, как подозрительность, и они начинают в здоровых людях видеть не очень здоровых людей. Знаете, есть даже анекдот на эту тему: "Не бывает здоровых людей, бывают необследованные!". Я не могу понять, как муж не захотел положить свою жену в стационар (отделение неврозов). Хотя признать то, что у твоего близкого человека проблемы - ой, как не просто. И вот не могу я его осуждать как специалиста, тогда было реально другое время, и нельзя рассматривать этот рассказ через призму нынешнего клинического опыта в психиатрии. Иначе возникли бы резонные вопросы о медикаментах, о психотерапии, о трудотерапии и пр. А осуждать как человека.. просто как супруга, который не прислушался, могла бы. Вообще у каждого из нас присутствуют определенные черты характера, которые, не доходя до уровня акцентуаций, управляют всей нашей жизнью.

У жены в данном рассказе истерия после родов. А возбужденные люди более склонны к подобным вспышкам - такие есть среди нас в массовом количестве. Между прочим, полагаю, что у неё приступы неадекватного поведения происходили лишь иногда, в то время как в промежутках между ними она могла быть вполне нормальной, и лишь по некоторым признакам можно было понять, что с ней не всё в порядке. Я действительно не знаю, почему муж не прислушался к ней, ведь всё же она просила перенести её на первый этаж подальше от этих тяжёлых, жёлтых обоев. Но и с другой стороны, он то видел в ней выздоровление, и я верю в то, что ему незачем было ей врать. Тем более раз он решил перевезти её в это место, в новый дом.. - значит ДО этого могло быть всё хуже. Что было ДО, мы не знаем. Значит у неё была динамика какая-то. И всё же когда у человека истерия, то никогда не знаешь, чего от него ожидать в такие моменты, - управляет собой уже не он, а сила разжимающейся пружины. И идти против неё крайне тяжело.

Знаете, какой самый верный признак выздоровления психбольного? Элементарный. Это критичность! Когда человек начинает осознавать, что, да, у него действительно есть проблемы с психикой, что, да, он действительно нуждается в лечении или присмотре. Жена призналась, что у неё есть заболевание ещё в начале рассказа, а муж просил её только лишь контролировать свою нервную систему, свои эмоции. Но некая силушка была сильнее человеческой личности... Тяжело не свихнуться от жёлтых обоев, которые окружают со всех сторон.

Очень удивила и натолкнула на размышления ещё и следующая особенность. Время. Муж говорил ей: "Потерпи, женушка, ещё две недели/неделю/три дня и мы уедем". Не исключаю тот факт, что последние её действия стали "вызовом" мужу. Она обои рассматривала давно, колыхания были видны и раньше, сорвать их решила в последние дни пребывания. Её истерия - лучший показатель для этого действия. А истерия характеризуется непосредственно желанием внимания, наигранностью, демонстративностью, неустойчивым поведением. Ну, и конечно, истерические натуры не имеют чётких границ между реальностью и воображением. И вот на этом моменте мне стало жалко и мужа.. Ему то ещё жить как-то с этим всем. Вот уж действительно сапожник без сапог. И жену жалко, она ведь не от придури своей страдала, не от безделья, а реально болела. Разве что если не было бы этих обоев, то от пустого пребывания в замкнутом пространстве, практически в одиночестве, она могла бы обратить внимание на что-то другое, что спровоцировало подобную ситуацию. К слову, это не самый последний случай, из-за которого в психиатрических диспансерах "обкалывают" людей, особенно обречённых "на вязки". Вот чтобы реально ещё больше с ума не сходили, тупо пялясь в потолок.

А вообще психиатрия и психические заболевания - это та область, где никого винить не стоит, ибо слишком прозрачно всё. Всё очень тонко и уникально. Особенно в то время. Особенно, когда болеет твой близкий человек.
Аминь.

В комнате за металлическими решетками, на желтых-желтых обоях живет женщина. Женщина эта капризна, появляется только при определенном освещении и в определенное время суток, поэтому не каждому повезет увидеть ее. Героиня нашего рассказа попала в число тех счастливчиков, заметив однажды необычную фигуру, после чего все свое свободное время она посвятила изучению незнакомки. Незнакомка оказалась странная - не ходит, а ползает, да еще как-то странно пресмыкается - по комнате, по саду и по аллеям. Кто она и откуда взялась? Главная героиня попыталась узнать, но ничем хорошим это не закончилось при слабой-то психике - женщина заняла ее место.

Рассказ о том, как это - сходить с ума -медленно и страшно. Никто тебе не верит, все относятся к тебе, как к ребенку, капризному и маленькому, не веря ни одному твоему слову, а ты уверенно скатываешься в бездну страха и шизофрении. И вот что - если бы муженек-психиатр вовремя спохватился, еще когда его жена заметила на обоях глаза-луковицы, то история не обрела бы такого печального конца, и женщина с желтых обоев не выползла бы, и не ползала бы, не ползала бы...

Необычный, сильный рассказ.
В нем представлена именно та, другая точка зрения, которую необходимо учитывать для объективной оценки ситуации.
Жаль, что мы не знаем мыслей мужа главной героини, но можем предположить, ведь большинство произведений похожей тематики написано от лица "Джонов".

А еще я подумала, что если бы известный триллер "За закрытой дверью" заканчивался в духе этого рассказа, то он бы весьма выиграл. То есть, если бы все написанное героиней было лишь плодом ее больной фантазии о муже.
В общем, мой совет всем, кто не читал, прочесть поскорее, вещь небольшая, но стоящая и ее хочется обсуждать.

Знаете историю про красное пятно? А про щель в стене? А ту, ну там, где это… про мёртвую голову? Или про то, как в чёрной комнате дети пропадали?

Даже те, кто никогда не ездил в летний лагерь, помнят детские страшилки. Их рассказывали вечером перед сном. Никто в них не верил, все понимали, что это вымысел, фантазия и так не бывает, но всё равно было страшно. А потом лежишь, глаз не сомкнуть, и видешь, как по потолку что-то ползёт, или как-будто бы капать начало, или скрип и стон из-под пола.

Дети растут, а вместе сними вырастают и их страхи. Люди становятся взрослыми и истории про пятно и щель растут вместе с ними, меняются и приобретают другой вид. Мы их уже не называем страшилками, а именуем хандрой, стрессом, депрессией, нервным переутомлением.

Фантазия человека не знает границ. Не в том смысле, что она может придумать любые неожиданные образы, но в том, что иногда она расходится, заходит слишком далеко и её не остановить. Она не знает границ, перешагивает их и начинает превращаться в кошмар, а затем в шизофрению. Всего-лишь одна глупая фантазия может довести человека до мягкой палаты, если он на ней слишком сильно зациклится.

А если ещё подливать масла в огонь, игнорировать и лгать – это выступит только катализаторами безумия. Психи – тонкие натуры. Не стоит считать их дураками. Дурак это дурак, а псих – это псих, и общего между ними, как правило, нет.

Чрезмерное количество свободного времени не идёт на пользу. Если не спиваешься, то глазеешь на стены и ищешь в обоях образы. Если их высматриваешь слишком долго, то они там даже появляются, начинают жить своей жизнью, а в итоге оказывается, что это был ты сам, там за обоями. Надо только освободить себя и слиться с самим собой.

Годный рассказ. Как я и хотел – мелкий и мутный. Ничего так не радует, как погружение в чужую шизофрению.

День первый.
У окна сидит женщина. Она худая, каждый день её синяки под глазами словно бы становятся больше. Женщина ужасно нервная, я называю её для себя Адель, потому что ей подходит это имя. Она почему-то часто оглядывается, и её руки, что-то быстро царапающие на бумаге (так лезвие могло бы царапать кожу), периодически слегка потрясываются, но она словно не замечает этого. А я подсматриваю за ней и надеюсь, что не обижаю бумагу.

День второй.
У неё тонкие запястья, которые вот-вот словно сломаются. Могу рассматривать, не стесняясь, ведь она меня не видит. Её внешнее для меня лишь отражает её внутреннее. По сути, я и рисую ее в своем воображении по ее внутреннему состоянию. Это интересно, но как и ей писать - мне всё труднее наблюдать за ней.

День третий.
Давно догадывалась, что у неё есть муж, но доказательств этому не видела. До сегодняшнего дня. Он показался мне... отстранённым и даже отсутствующим. Женщина, Адель, зависит от него ровно настолько же, насколько бы зависел маленький ребёнок. Это читается в её глазах - полная капитуляция в тюрьме. Смотреть на это крайне грустно.

День четвертый.
С удивлением узнаю, что у Адель есть ребёнок. Случайно подсмотрела, как отец семейства с ним игрался. Сама женщина заперта в своей комнате, кажется, и выходит лишь на прогулку в парк. К ребёнку не прикоснулась ни разу.

День пятый.
Человека в ней больше не осталось, она спрятала его глубоко внутри, подальше от осознания несвободы и нелюбви.

На самом деле, новелла читается крайне быстро из-за своего маленького объёма и весьма простого языка (по крайней мере, в переводе). Только вот, о чем она...
О том ли, что люди разучиваются ходить - нетвердо стоят на земле, когда те, кого любят они, не слышат их?
О том ли, как муж попросту отравил свою жену из-за адюльтера?
Или всё-таки о безумии? Нежно подкрадывающемся и вылезающем из обоев.
Комната - как отражение внутреннего состояния героини? Запертость - в теле. Обои - внешнее. Что же тогда она с собой сотворила?
Или здесь, и правда, о том, к чему приводит безделье?
Решайте сами. Трактовок много.

Вот и для главной героини настала эта седьмая секунда, не сразу, а медленно и плавно.
Как вы относитесь к желтому цвету? Я его не особо люблю, потому что он всегда ассоциируется у меня с чем-то болезненным, мерзким, медленно вытекающим гноем. И поэтому я думаю, что в комнате с ярко-желтыми обоями я с легкостью сойду с ума, что там уж говорить о героине. Нет, это не больница, не психушка, это загородный домик. Представьте, вас оставляют в большой комнате (она была раньше детской), где окна с жуткими решетками, где обои желтого цвета, которые к тому же еще и воняют, где стоит массивная железная кровать, привинченная к исцарапанному полу. У меня сложилось впечатление, что это не комната для детей, а камера пыток, где любой здоровый человек попрощается с разумом. В такие условия нашу героиню поместил ее муж - это было лечением. Уже понятно, чем кончится это лечение, как в старых добрых фильмах ужасов.

Новелла, написанная Гилман после тяжёлой борьбы с послеродовым психозом, таким образом, является полуавтобиографической. После этого мне стало немного старшно: одно дело, когда читаешь новеллу, а другое - случай из жизни.

История о шовинизме, о невежестве и заблуждениях. Пока в обществе одни пользуются большим авторитетом, мнение других никого не волнует.
В этой истории жена полностью подчинена мужу – он придумал для нее расписание, он позволяет ей делать одно и не позволяет ей делать другое, при этом ее болезнь отрицается и называется просто “нервы”. На первый этаж ее не пускают, а в ее спальне на втором такие жуткие обои, и еще решетки на окнах, а кровать прибита к полу.

Но если бы все было так просто – муж-сатрап и несчастная жена, заложница его жестокого характера. Рассказ этот короток, но причина поведения и таких рассуждений героини проступает все яснее и яснее, как рисунок на обоях. Если человека в депрессии запереть в комнате, избавить от общения с кем бы то ни было, кроме мужа и сиделки, отнять у него право на любое усилие или занятие, но оставить воображение, то не мудрено, что он просто, постепенно и окончательно съедет с катушек. Страшно.

Эмоциональный, захватывающий рассказ. За три месяца женщина проходит путь от небольшого нервного расстройства до полного сумасшествия. И написано так, что этим можно проникнуться в полной мере.

Тема рассказа, конечно, не сумасшествие как болезнь, а зависимое положение, когда один из участников союза априори не может иметь свою точку зрения и не может быть прав.

Рассказ пропитан удушающей атмосферой. Героиня находится в заведомо слабой позиции. Она не может доказать свою болезнь, потому что рядом с ней всегда находится авторитетный муж, а для подстраховки — такой же авторитетный брат. Открытый бунт по какой-то причине невозможен (непонятно, влияет ли на это воспитание, предрассудки, отсутствие образования и возможности найти работу или что-то еще), остается выискивать себе единомышленниц, заточенных в желтых обоях. Сама героиня, по сути, находится в таком же заточении, как физически, так и морально.

Итоговое сумасшествие — это пассивный протест против бездумного авторитета. И автор действительно впечатляюще выразила эту позицию с помощью обстановки комнаты и галлюцинаций героини.