Детство

Я никогда не любила поэзию. Мне казалось, что я не способна прочувствовать ту глубину чувств, побудивших поэтов написать стихи, облечь грусть, страдание, жажду, исступление в короткие строчки, перекликающиеся между собой рифмой. А потом со мной случилась Тове Дитлевсен.
Да, я предвзята. Мое безоговорочное книжное «да» - проза (теперь, видимо, и поэзия) женщин о женщинах, все темы, поднимающиеся издательством No Kidding. Но это было так красиво и одновременно так больно, что этот автофикшен можно советовать самому широкому кругу читателей.
Детство, по мнению Тове, это самый прекрасный период времени, ведь память сглаживает многие моменты, не совсем понятные ребенку. Она растет в семье на государственном пособии по безработице, постоянно недоедает, живет в стыде и чувстве отверженности. Ее мама на 10 лет моложе отца, и она не повзрослела, даже выйдя замуж за отца Тове и родив первого ребенка, старшего брата поэтессы. Мама - классический пример эмоционально недоступного родителя, который привык наказывать своих детей игнорированием (самый страшный вид наказания для ребенка), укорами и издевками в их сторону. Тове описывает свою любовь к маме как безусловную, но в то же время тесную, неприятную и удушливую. Как и любой ребенок, она хочет тепла и заботы, но в ответ получает безразличие. Например, когда мама отдает Тове в школу, учительница ругает ее, потому что девочка уже умеет читать. В ответ мама извиняется и со стыдом говорит, что Тове никто не учил, она научилась сама по книгам. Именно от отца девочка наследует любовь к чтению и более чуткое понимание мироустройства. Хотя он далеко не предмет для подражания, Тове считает себя папиной дочкой, потому что именно он давал ей внимание и заботу, в которых она так нуждалась.
Свое детство она описывает как неправильное, не подходящее ей. Тове всегда чувствовала себя другой, белой вороной, более умной и возвышенной, чем все ее окружение, которое никогда ее не понимало. Ее обижали, задирали, и ей приходилось притворяться глупее, чем она есть, лишь бы ее не избили. А первые стихи, написанные в раннем возрасте, никто не понял и поэтому обсмеял.
Вы заметите, что даже проза звучит довольно поэтично. Тове подбирает редкие и точные метафоры, чтобы более ярко и емко описать свою жизнь, поэтому книга получилась совсем небольшой по объему. Однако это трилогия, и разделять я ее не собираюсь, поэтому приступаю к прочтению второй части, «Юность».

Я думаю о том, что когда-то самым важным на свете был вопрос, любит ли меня моя мама, но этого ребенка, который вечно жаждет ее любви и всегда ищет любого ее знака, больше нет. Теперь мне кажется, что любит, но это не делает меня счастливой.

Наконец то и я добралась до этой нашумевшей трилогии… Слава богу появилась возможность прослушать ее на Букмейте , а не покупать эти три брошюрки за эти какие то сумасшедшие деньги. Я ничего не имею против модной литературы , но когда как об Анни Эрно и вот об
Этой истории из каждого утюга это конечно напрягает . И получается очень высокий порог вхождения в эти книги, потому что ожидания к ним слишком высоки.
Я не скажу , что трилогия плоха , нет она очень даже хороша для своего жанра и что ты понимаешь , что читаешь реальную не придуманную историю человека делает тебя еще ближе к ней и эмпатичнее. Но меня она как то не цапанула , чтобы я хотела к ней возвращаться и перечитывать. Очень много интересных бытовых реалий Дании в послевоенное время и эта история с абортом.
В целом интересно конечно ознакомиться . Советую.

Время шло, и детство становилось тонким и плоским, как бумага.

Восхитительно написанная, взрослая работа о детстве. Литературный язык автора льётся, как речка, и мажется, как тёплое масло. Главная героиня, Тове, умна не по годам. Её стихотворения необычайно хороши. Они сотканы из мельчайших дуновений юного сердца.

История мрачновата, так как Тове явно не 10 лет. Она подмечает то, что ребёнку обычно не заметно. По-особенному воспринимает родителей, тонко чувствует, кто она, чего хочет, как себя определяет. Внутренний монолог цельной маленькой личности покоряет. И описанные рутинные события, улица детства, подруга Рут и безэмоциональные отношения в семье - вмиг приобретают нетривиальные очертания. Хорошая литература, которая дарит большое наслаждение и маленькую ностальгию по своему далёкому детству.

Первая часть "Копенгагенской трилогии", которая в лично моём инфопространстве наделала достаточно много шума. По "Детству" в первую очередь не очень ясно, это всё-таки художественный роман по мотивам воспоминаний или мемуары, но (спойлер) уже по продолжению точно ясно, что именно мемуары.

Это впечатление достигается из-за того, Тове пишет про своё детство и про саму себя очень отстранённо, как будто про другого человека, как будто смотрит на всё со стороны. И хоть она упоминает какую-то свою эмоциональную вовлечённость, героиня в книге будто и не чувствует ничего: не расстраивается, что её бьёт мама, не расстраивается поведению подруги. Может быть это из-за того, что детство было для Тове очень давно и все эти эмоции уже покрылись пылью времени, не волнуют автора в момент написания, а, как следствие, и читателя.

Поэтому же у этого романа самая слабая "хронология": все события выхвачены из тумана памяти, мало какие идут один за другим, просто либо отдельные яркие вспышки, либо то, что было рутиной, часто повторялось и оттого запомнилось.

И во всей этой видимой холодности и просто фиксации всё равно есть надрыв, неуют детства для этой девочки. Поэтому и цепляет, и очень нравится.

Копенгагенскую трилогию Тове Дитлевсен прочитала за выходные. И сделала бы это снова. Я не знала, что меня ждёт, но доверилась и не пожалела.
Крошечные (130-200 страниц), но такие сильные, три автобиографичные книги, каждая из которых — самостоятельное произведение. Напишу же обо всех.
Одновременно простая и поэтическая проза, звонкая и сбивчивая. Долгожданный женский голос после трилогий Толстого и Горького, которые с удовольствием читала в своё время. 

После не самого удачного первого знакомства с книгами Тове Дитлевсен через «Комнату...» я не думал, что буду пробовать ее другие работы. Но знакомый порекомендовал мне «Детство». Попытка не пытка, не так ли?

Как я рад, что все же дал Тове второй шанс. Это отчасти биографичный, отчасти выдуманный рассказ о девочке из не самой боагополучной семьи, с не самым приятным окружением, в не самые теплые времена Дании. Но, к удивлению, «Тове» не поникает. Ей тяжело, ей одиноко, но всё равно ощущается светлость, слабая надежда, что будет лучше потом.

Это очень трогательный небольшой роман, рекомендую его и вам.

Похоже, есть люди, несчастные от рождения. Никак я не могла понять, что было не так с детством Тове, о чем столько ее переживаний. Тем более когда у тебя такое увлечение как писательство, ты всегда уже немного над схваткой, ты наблюдатель, и все идет на топливо творчеству. А тут просто жалостливые описания каких-то мелочей. Мама холодна и кричит, стихи немедленно издать не хотят, друзья дурацкие и встречаются у мусорки, соседи пьют, денег у семьи немного. Подумаешь... И неужели никогда не происходило ничего поинтереснее? Я сначала решила, может, это и было творческое высказывание, такая вот атмосфера... Но когда узнала из Википедии, что Тове Дитлевсен в итоге покончила с собой, уже так не думаю. Видимо, в книге чистая правда, а автор и дальше депрессовала, депрессовала и наконец умерла.

Эта маленькая книжка поразила меня в самое сердце. Рассказ ведется от лица ребенка, который делится наблюдениями из своей жизни, описывает отношения с друзьями и родителями, пускает тебя в свой хрупкий мир. Здесь нет лишних слов, каждая фраза на своем месте и проникает глубоко и ранит больно, если тебе не посчастливилось забыть свое детство, как и главной героине, Тове.

Тове живет с холодной и безразличной матерью, ее отец увлечен идеями социализма и не обращает внимания на свою дочь, брат - такой же травмированный ребенок, который ничем не может ей помочь. Девочка описывает Копенгеген середины прошлого века, он затягивает ее в водоворот жизни и наводит на мысли, что детство, как собственно и вся жизнь - премерзкая шутка.

Возможно, если ваше детство не запустило в вас свои колючие лапы, то вам с этой книгой не по пути.