Детство

Автофикшн — новый для меня жанр, но чрезвычайно популярный.

Первая книга из цикла «Копенгагенская трилогия» знакомит нас с автогероиней, Тове, которая живет свою обычную жизнь, пытается понять маму, читает книжки, подмечает много деталей о происходящем в её семье и в семьях соседей, с людьми, с которыми она знакома целую жизнь. Тове пишет стихи и даже показывает их брату. Тове кажется очень отстраненной и иногда — очень несчастной, но она не говорит об этом прямо, она позволяет читателю считывать историю своей жизни так, как читателю вздумается, и сама не дает никаких оценок происходящему.

Тове растет в бедной семье. Старший брат её, едва закончив школу, сразу идёт работать туда, где опасные условия труда, да и сама девочка не видит в своей жизни ничего радужного, пусть и не смешивает все краски с черным. Для меня эта книга оказалась близкой и довольно болезненной. Несмотря на разницу в возрасте и разных условиях воспитания, я ощущаю с автогероиней родство, общую сломленность, взросление с четким представлением, что мечты — одно, а жизнь — совершенно другое.

Книга не кажется мне мотивирующей, но в ней есть что-то, что позволяет мне смотреть и на собственную жизнь чуть глубже. И так как будто обретает новые краски, без которых невозможно нормально функционировать и получать от жизни удовольствие.

Мемуары Тове Дитлевсен разбиты на три книги. По кусочкам читать, очень коротко получается. Не успеваю втянуться, а уже надо бежать за следующим томом. Я бы предпочла одну книгу.

Тове Дитлевсен предстаёт ребёнком с тонкой душевной организацией. Обычно я так говорю с иронией в строну какой-нибудь неженки, но в случае с Тове уместно употребить фразу в буквальном значении. Девочка всем сердцем воспринимала каждую шероховатость в жизни родителей и любое недовольство родителей в свою сторону.

Детство не было радужным, но и совсем уж чёрным тоже не было. Родители не были счастливы, но и злобными демонами не были. Семья жила по границе бедности рабочего класса Копенгагена. Копенгаген 1920-х через детский взгляд выглядит как большая оживлённая деревня.

Тове проворачивала реальный мир, детство и мечты внутри себя и выдавала чувственные романтические стихи. В книге полно детских строф, и они умилительны, прямо до страницы 89, где повяло взрослым романтизмом и Эдгаром По.

К финалу короткого первого томика заканчивается детство Тове Дитлевсен, она поступает на свою первую работу. Мне грустно от того, что я знаю (ещё не читала, но уже наслушалась), что ждёт эту чуткую талантливую девочку во взрослой жизни и третьем томе.

Это первая книга из трилогии и она является автобиографией писательницы.

Тове живёт со своими родителями и братом Эдвином в бедном квартале Копенгагена и рассказывает обо всем, что её проницаемый глаз замечает. Она пишет душевно и красиво, все слова сплетаются между собой без особых усилий, видно, что у человека есть талант. Все выверено и подходит.

Это безудержная тоска, которая наполнена любовью к своему детству... В некоторых местах просто берет за душу. Тове понимает, что отличается от всех, что придёт время и ее не будет тут и кажется, что она всегда понимала это. С самого детства.  Особенно понравилось про её творчество и про её первые попытки. Я впервые прочитала её стихи. Как сказал редактор: "Какие чувственные!"

Отдельное спасибо всем прекрасным женщинам, что трудились над изданием этой книги на русском языке❤ это то, что мне нужно сейчас и сегодня и думаю, что в ближайшее будущее я буду перечитывать её частенько

На Копенгагенскую трилогию Тове Дитлевсен я засматривалась давно. И вчера, раз уж настроение – читать автофикшн, взяла и прочитала первую книгу.

«Детство» – небольшой автобиографичный текст о взрослении, об отношениях с родителями, о давящем будущем. Дитлевсен описала в этой части период своей жизни с 6 до 14 лет, там столько тоски, тревоги, печали и осознания взрослой жизни, что хочется обнять маленькую героиню. Искренность, выбивающая почву из под ног и заставляющая порефлексировать о собственном прошлом.

После нескольких подобных отрывков подряд остаётся лишь смотреть в одну точку, пока мысли проносятся бегущей строкой, забирая остатки новогоднего настроения.

"Детство – оно темное и постоянно стонет, как маленькое животное, запертое в подвале и всеми забытое. Оно вырывается из горла, словно дыхание на морозном воздухе, иногда оно слишком слабое, а иногда – слишком сильное. Детство никогда не бывает впору. Только когда оно отпадет, как мертвая кожа, о нем можно спокойно рассуждать и говорить будто о пережитой болезни".

Девочка Тове несчастна, чувствует себя нелюбимой, ненужной, непохожей на других детей. Её ждёт работа с 14 лет и необходимость поскорее выйти замуж. Но кроме детства, с девочкой в минуты страха и одиночества ещё случаются стихи. И в них она может спрятаться от себя и от грубой действительности.

Может показаться, что это очередная история несчастливого взросления. Но книга сразу затягивает. В ней мало событий, но много метких и откровенных наблюдений за своими чувствами. Конечно, рефлексия автора - это взгляд на происходящее через много лет, но есть ощущение, что всё происходит здесь и сейчас.

Эта малюсенькая книжка не произвела на меня особого впечатления. Начнем с манеры изложения: для описания событий прошлого автор использовала настоящее время. Я вообще не очень воспринимаю книги, написанные в настоящем времени, не ложатся они на слух. Куда лучше смотрится прошедшее время. А тут еще и воспоминания, т.е. события прошлого в настоящем.Плюс к этому написано как-то сухо, сжато, не особенно погружаясь в мысли и переживания ГГ. в общем, не понравился мне язык этой книги. Во-вторых сами события меня расстроили. Не потому что там что-то особенно трагичное. А потому что, быт низших слоев общества Дании 20х годов 20 века ни сколько не отличается от жизни 90% российских детных семей 20х годов 21 века. Датская девочка описывает свою жизнь в рабочем квартале Копенгагена: пьяные соседи, бытовые ссоры и семейным насилием у соседей, ранние беремености соседей, папа работает то тут то там из-за безработицы, денег не хватает, но он устает, и ему некогда заниматься детьми, мама зачухана бытовухой, с утра до ночи она соображает, как растянуть папины полкчки, чтоб дети хотя бы голодные и холодные не ходили, ресурсов на проявления любви к детям у нее уже нет, поэтому дети недолюбленные, и от этого страдают. Еще дети в курсе всех недетских тем, потому что места в квартирке мало, и все видно и слышно, в том числе родительский интим. Я понимаю, что автор хочет, чтоб читатель ей посочувствовал, ой, мол, трудное детство. Да только у нас так в 21 веке люди живут. Вот один в один так.  С пьяными соседями, гопниками под забором, теснятся в однушке, а матери семейств ведут каналы на Дзене, где описывают как сэкономили на еде или одежде. Ну да, возможно, девочкам сейчас дают образование, и у них уже нет нужды сразу после школы работать или замуж выходить, можно в колледж или в  институт поступить, но при этом все равно большинство все же работает, и девочек и мальчиков, параллельно учебе, чтобы были свои копейки на нужды. Не знаю, буду ли дочитывать про юность и зрелость из-за манеры изложения.

Сейчас принято думать о детстве как о золотом времени, потерянном рае, полном счастья, света и волшебства. Но даже в наши дни оно не для всех оказывается таким.
Детство Тове Дитлевсен прошло в рабочем квартале Копенгагена во время всемирной экономической депрессии, которую в Америке называют Великой. Девочка растет странной, ей трудно разделять интересы сверстниц, хотя она очень старается притворяться, что болтовня о будущем замужестве ее увлекает. Тове способна до слез растрогаться словами псалма, который ученицы поют каждый день. Она наивно верит в Бога, хотя семья у нее совсем не религиозна, даже наоборот. Все эти черты и особенности Тове вызывают постоянные насмешки и родных (матери и брата), и одноклассниц.
Отдушина для девочки — стихи, которые она записывает в альбом и прячет от всех. Она мечтает стать поэтом, хотя отец и сказал ей, что девушка не может им быть. Так Тове научилась скрывать свои мечты от всех.
Язык этого романа замечательно поэтичный, парадоксальный, неожиданный. Некоторые сравнения вгоняют в ступор, как, например, вот эта цитата, довольно широко разошедшаяся в сети.
«Детство — оно длинное и тесное, как гроб, и без посторонней помощи из него не выбраться».
К этому царапающему душу маленькому роману лучше подходить с открытым сердцем, тогда его странная красота раскроется читателю.

Имя Тове Дитлевсен мне совершенно незнакомо, я просто обратила внимание на хорошую обложку и датскую фамилию
«Детство» - первая часть автобиографической трилогии Дитлевсен, родившейся в 1917-м году в семье домохозяйки и кочегара-социалиста. Четвертый этаж зачуханного дома с окнами во дворик, Великая Депрессия. Вряд ли можно сказать, что это удачное начало.

«На самом дне моего детства стоит отец и смеется. Он темен и стар, как печь, но я абсолютно ничего в нем не боюсь».

Детство в воспоминаниях Дитлевсен - период тоскливый, его просто нужно переждать, дотерпеть до дня, когда наконец-то можно будет начать дышать, попробовать понять, кто ты такая.
Но читать эту коротенькую совсем повесть очень интересно, я мало знаю о Дании этих лет, а у писательницы хороший слог, и она наблюдательна.

«Детство — оно длинное и тесное, как гроб, и без посторонней помощи из него не выбраться».

«Мне почти шесть лет, и скоро меня запишут в школу, потому я умею и читать, и писать. Мама с гордостью рассказывает об этом любому, кто захочет ее слушать. Она говорит: и среди детей бедняков встречаются светлые головы. Может быть, она всё-таки меня любит? Мои отношения с ней — тесные, мучительные и тревожные, и мне постоянно приходится выискивать хоть один знак любви».

«Однажды я спросила: «причитания» — папа, что это значит? Я нашла это выражение у Горького, и оно очень понравилось мне. Отец долго думал, поглаживая вздернутые кончики усов. Это русское понятие, произнес он. Означает боль, одиночество, печаль. Горький был великим поэтом. Я ответила, довольная: я тоже хочу стать поэтом! Отец тут же нахмурился и грозно сказал: не обольщайся, девушка не может быть поэтом!»

«Однажды мое детство запахло кровью, и мне пришлось ощутить и осознать это. Теперь ты можешь иметь детей, сказала мама, только что-то рановато — тебе и тринадцати не исполнилось. Мне прекрасно известно, откуда берутся дети, - трудно об этом не узнать, ведь я сплю в одной комнате с родителями. Но даже так я понимаю не всё и думаю, что в любой момент могу проснуться с маленьким ребенком под боком».

«Я вспоминаю, как несколько лет назад с удивлением осознала, что мои родители поженились в феврале, а в апреле того же года на свет появился Эдвин. Я спросила маму, как это могло произойти, на что она резко ответила: видишь ли, обычно первенца вынашивают месяца два, не дольше. И она, и Эдвин тогда рассмеялись, а отец помрачнел».

«У Герды скоро родится малыш, говорит Грете, колотя пятками по мусорным бакам. Он будет таким же тупым, как и Людвиг Красавчик, отвечает Минна с надеждой. Это случается с детьми, которых заделали по пьянке. Да ни черта подобного, отвечает Рут, тогда бы чуть не все тут были тупыми».

«Мы идем с мамой в магазин за туфлями для конфирмации, и она говорит так, что и продавец ее слышит: вот тебе последняя пара обуви от нас. Передо мной открывается страшная перспектива: я не знаю, как буду себя обеспечивать».

Из-за того, что у семьи не было денег, Тове не удалось закончить школу, но она всегда хотела зарабатывать «словами». Дитлевсен пробовала опубликовать свои стихи в 14 лет, но редактор счел их слишком чувственными для детского раздела журнала, и велел возвращаться через пару лет. В 22 года Тове опубликовала первый сборник стихов, дальнейшая ее писательская карьера складывалось неплохо, и я очень жду две следующие части ее трилогии.