Отзывы о книге The Dawn of Everything

Суть: Два Дэвида (антрополог и археолог) взяли толстенную дубину академических фактов и с размаху разнесли хрустальный замок нашей официальной истории. Они утверждают: мы не всегда были радостными идиотами, бегущими в рабство государства или любой другой «великой идеи».

Мы — те же дикари, только с неврозами Первое, что делают авторы — с ноги выбивают дверь между современным «цивилизованным» человеком и нашим предком-дикарем. Они снимают с нас корону, уверяя, что мы ничем не умнее тех, кто рисовал бизонов в пещерах. Разница лишь в накопленных технологиях, а не в интеллекте.

Но нам веками втирали линейную сказку прогресса: сначала мы бегали с копьями (свободные, но голодные), потом придумали земледелие (стали сытыми, но занятыми), а потом, чтобы охранять амбары, придумали государство, полицию и налоги. Мол, неравенство и ошейник — это неизбежная плата за айфон и теплый туалет.

Авторы говорят: чушь. История человечества — это не прямая линия из точки А в точку Ж. Это ветвистое дерево экспериментов. Наши предки тысячи лет жили в огромных городах без царей и бюрократии. Они строили сложные социальные системы, а потом разбирали их, если от тех начинало смердить. Земледелие не приковывало людей к цепи автоматически. Были альтернативы. Просто мы, в своей гордыне, решили забыть о том, что выход был всегда.

Почему французы меняли колготки на набедренные повязки Самый вкусный и скандальный момент книги — это истории колонизации Северной Америки. Мы привыкли думать, что мы несли индейцам «свет цивилизации». Но факты говорят об обратном: многие французские колонизаторы, пожив рядом с индейцами, с радостью сбегали в племена.

Зачем? Всё просто, там был социальный рай. В племенах отсутствовала жесткая иерархия. Тебе не устроят аутодафе за слова о вращающейся Земле. Вождь там вообще не имел власти приказывать — он мог только убеждать. Для европейца, зажатого в тиски абсолютизма и церковных догм, это было как глоток чистого кислорода. А вот обратных примеров — чтобы индеец добровольно захотел стать французским крестьянином — история почти не знает.

На этом моменте зануды требуют пруфов и списков мигрантов XVII века. Не веря, как так: прогрессивные европейцы променяли «блага цивилизации» (которых, кстати, тогда почти и не было) на леса и вигвамы? Но тут не нужны архивы. Достаточно посмотреть на современные Филиппины, Индонезию или Мексику. Эти страны кишат бледнолицыми из Европы и США. Они бегут из своих комфортных, «безопасных», зарегулированных демократий в места, где горячая вода — роскошь, а интернет ловит только на пальме.

Почему? Потому что там, среди «неустроенности», еще остались живые люди. Там не нужно трястись над социальным статусом и кредитным рейтингом. Там ты понимаешь: тебе не так уж много надо. Вся эта мишура «развитого общества» — лишь позолоченная клетка. Свобода от крысиных бегов оказывается дороже, чем напор в душе или лента TikTok.

Три кита потерянной свободы Продираясь сквозь сотни страниц (да, середина книги — это адская академическая духота, написанная для того, чтобы коллег в галстуках не хватил удар), мы приходим к главному выводу.

Гребер и Венгроу выделяют три элементарные свободы, которые у наших предков были по умолчанию, а мы их успешно профукали:

• Свобода перемещения: возможность встать и уйти, если тебе не нравится вождь или соседи (сегодня попробуй уйди без визы и паспорта).
• Свобода неповиновения: право послать приказ к черту, и тебе за это ничего не будет (тоже мимо).
• Свобода переустройства социальных отношений: способность сознательно менять правила игры (придумать свой миф или изменить старый).

  Первые две очевидны даже ребенку, но вот она, главная трагедия. Мы забыли третью свободу. Мы приняли текущий миф (государство, рынок, нация) за Священное Писание. Мы верим, что «так устроен мир», хотя на самом деле так устроен только наш текущий загон.

  Вердикт: финал этой книги стал для меня настоящим шоком. Это было похоже на встречу с ментальным двойником: два Дэвида, перелопачивая кости и черепа, пришли ровно к тем же выводам, к которым я пришел, разбирая абсурд наших офисов и баррикад в «Фейковой реальности» . Мы независимо друг от друга нащупали один и тот же нерв цивилизации. Эти две работы безусловно дополняют друг друга и бьют в одну точку.

  Главный посыл прост и страшен: мы забыли, что мы — авторы, а не персонажи.

  Без понимания того, что миф — это конструкт, мы никогда не построим ничего нового. Мы будем вечно делать ремейки старых тираний. Но если мы вспомним эту третью свободу — свободу менять правила игры, — мы получим не только разнообразное и интересное общество, нам прилетит и невероятный побочный бонус.

  Когда ты осознаешь, что «Великая Истина» твоего оппонента — это такая же выдумка, как и твоя собственная «Священная Скрепа», у тебя пропадает желание убивать. Ты перестаешь видеть демонов, ты видишь просто людей, запутавшихся в собственных сказках. Конфликты останутся, но они перестанут быть священными. А умирать за бредни очередного пастуха или бюрократа, зная, что это бредни, — дураков нет.

Впечатления от книги остались крайне разнообразные, отзыв, если по-честному, должен быть сравним по длине с рецензируемым текстом. Это мне слабо́ сделать, как-никак два Дэвида трудились 10 лет между 2010 и 2020 годами... У меня такого времени в запасе нет, уж извиняйте, напишу как смогу.

Основная идея книги в том, чтобы объяснить нам, почему мы живём в мире без свободы, равенства, братства и счастья. Подозреваю, что на построенную теорию значительно повлиял постепенный дрейф общественно-политической обстановки в США в сторону всё более экстравагантных проявлений политкорректности: Occupy the Wall Street, MEETO, BLM и прочее в таком роде вплоть до попыток сноса памятников Христофору Колумбу и каким-то неблагонадёжным генералам, сто лет как почивающим в гробу. Такие теории требуют, чтобы Гоббс, Адам Смит, Руссо, Стивен Пинкер, Джаред Даймонд и все-все-все родственники Кролика были неправы и ничего не понимали в истории, антропологии, психологии и во всём-всём-всём остальном. Тогда авторам теории непременно предстанет сокровенная истина во всей своей красе. Руссо и Адам Смит окажутся эпигонами великих мыслителей североамериканского леса, а Пинкер с Даймондом -- ущербными толкователями археологических фактов. Ну... не знаю. Не уверен, что это так. Два автора меня не убедили, несмотря на то, что написали целую тучу слов.

Однако же я дочитал книгу до конца и мог бы продолжить, если бы она неожиданно не кончилась. Дело в том, что Дэвид Гребер и Дэвид Уэнгроу рассказали о новых (и старых) археологических результатах, о которых я никогда не слышал. Они поведали мне о жизни огромного количества народов (в основном американских, но и не только), о которых я абсолютно ничего не знал. И вот за это им обоим моё большое спасибо. Приведу пару примеров. Мне приходилось немного слышать о культуре Триполье-Кукутень. Так вот, оказалось, что в те же времена, когда в Месопотамии процветал Урук, на территории нынешней Украины, Румынии и соседних были поселения (по сути -- города), превосходившие тот же Урук или Хараппу в разы как по площади, так и по населению.

Об американской культуре Чавин ничего не знал совсем. Эти люди построили уникальное во многих отношениях общество. Если вы, как до недавнего времени и я, не знаете, посмотрите хотя бы картинки в соответствующей статье Википедии. Обещаю: не пожалеете.

Главным же достижением авторов стало то, что они показали удивительное многообразие социальных, культурных и философских подходов, которые наши предки испробовали за последние 10-12 тысяч лет. Я и прежде был уверен, что они были не менее умны и изобретательны, чем современные люди, но подтвердить всё это было не лишним. И, главное, это интересно. Предки испробовали буквально всё, что можно было. И также абсолютно всё, что было нельзя. Я имею в виду, что абсолютное большинство когда-либо существовавших народов, покинуло этот мир, выбрав что-то не то в какой-то несчастливый момент истории. Если принять это во внимание, все унылые рассуждения про "законы истории" (типа тех, что разработал Карл Маркс) мгновенно рассыплются в прах.

К сожалению, и теория Дэвида Гребера и Дэвида Уэнгроу, по-моему, настоящей проверки временем не выдержит. Не буду её описывать, потому что она тоже довольно унылая, несмотря на воодушевление авторов. Пусть специалисты -- историки и антропологи -- её внимательно рассмотрят. Может быть, когда-нибудь узнаю и их мнения. Боюсь, они найдут в теории двух Дэвидов немало натяжек, передержек и прочей тенденциозности.

Лично мне довольно фальшивым показалось яркое многостраничное описание преимуществ жизни в индейском племени. Там якобы царит абсолютная свобода и справедливость, сопровождаемая безграничным счастьем. Я немного преувеличил, но авторы совершенно серьёзно убеждены, что индейский ребёнок, воспитанный в "белом" обществе, того и гляди сбежит в лес к предкам своего народа. И, напротив, "белый" ребёнок, воспитанный индейским племенем, ни за что не согласится жить в составе своего "белого" народа. Такая вот асимметрия... Может, авторы прочитали "Вождя краснокожих" О'Генри? Странно, что при таких представлениях о мире они сами не переселились в лес. Имели для того все возможности. Подозреваю, что эти идеи -- дань времени, дань изменчивой американской политике.

В общем, книга занятная. Почитать её было явно не лишним. Недаром она вошла в лонг-лист премии "Просветитель" 2025 года. Однако как теоретики мне по-прежнему больше доверия внушают Стивен Пинкер, Джаред Даймонд и Ричард Рэнгем.

Годом изданияобозначен 2025, но на самом деле была прочитана мною еще до нового года, таккак книга вышла раньше. Издатели часто так делают.

Дэвид Гребер былвыдающимся социальным мыслителем. Современная цивилизация ему, мягко говоря, ненравилась, и он боролся против «западной глобализации» – и как политическийактивист, и, самое главное, как ученый и теоретик. Своими трудмами он неустанноатаковал существующий порядок, например, очень ярко – так называемую «Бредовуюработу», а также господствующие взгляды на прошлое развитие экономики («Долг.Первые 5000 лет»). В «Заре всего» Гребер, совместно с Уэнгроу, едко и доказательно критикуетраспространенные взгляды на историю цивилизации и государства. Институтыпоследнего – лучшая мишень для видного анархиста. В толстенном томе рассыпано масса меткихзамечаний на этот счет. Попутно достается и «диалектике Просвещения» (явлению,а не безызвестному памфлету), а также его адептам, вроде модного гея Хараре.Критика Запад на самом Западе – это тоже модно. Пафос авторов, в общем,понятен.

Автором не нравится господствовавшаядолгое время зацикленность историков и прочих умников на государстве, и ониищут «новую историю человечества», основанную на свободе. Правильно, конечно.Но вот даже в альтернативном изложении история сапиенсов выглядит не оченьпривлекательной. Так авторы, к примеру, всячески расхваливают образ жизни коренныхамериканцев и доходят до сравнения применения пыток. У ирокезов они служилиукреплению единства племени, а в старой Франции, закреплению неравенства вгосударстве. Но пытки то всё равно остаются пытками...

Хорошее. Приводя новейшие данные по антропологии и археологии, разрывают стандартные модели стадийного развития 19-го века, включая любимую в наших Палестинах пятичленку. Ну не было в реальности никакого перехода от собирательства к сельскому хозяйству и связанного с ним каузально перехода от родо-племенного строя к государству так, как его описывают в стандартных учебниках. Любому, кто хоть краем глаза следит за археологией, это очевидно начиная с 80-х. Соответственно, делать такие мегаобобщения нет никаких оснований, слишком много противоречащих им фактов.

Плохое. Нет никаких оснований делать такие мегаобобщения, в т.ч. и у авторов, чем они потихоньку начинают заниматься к концу книги, пытаясь заменить одну схему другой. Найн, отказать.

Фактическое возражение - совершенно правильно указывая, что нет связи между ростом населения и общественным устройством в том виде, в каком его видят классические теории развития общества, в то же время авторы старательно обходят тот факт, что такая связь таки есть, просто видимо какая-то другая. Ведь каким-то макаром мы с ростом населения все рано или поздно оказались в национальных государствах, несмотря на то, что реальная история возникновения и становления таких государств по мере углубления наших знаний о прошлом оказвается сильно отличной от той истории, которой оперировали теоретики 19-20 века. Результат-то тот же.

В общем, очень здорово и полезно, но именно как информация к размышлению, а не как новая история человечества.

Эта книга заслуживает внимания тем, что предлагает внимательнее рассмотреть многие предпосылки, из которых мы исходим, когда обсуждаем историю человечества. И хотя некоторые из них не так полезны и близки русскоязычному читателю (такие как, например, перекладывание библейских мотивов о первородном грехе на историю человества и, как следствие, восприятие первобытных обществ охотников-собирателей как потерянного рая, из которого нас "прогнало" земледелие), пересмотр многих "прописных истин" в антропологии и археологии занятие увлекательное и полезное. Например, авторы пишут, что земледелие совсем не всегда предполагало строгую иерархию в обществе, и что переход к земледелию не был скачкообразным, как принято (кем?) считать. В этом контексте увлеченная полемика авторов мне, обычному читателю, кажется слегка утрированной, потому что критика упомянутых предпосылок адресована авторами, предполагаю, в большей степени коллегам по цеху, чем обывателям, у которых чаще всего нет твердого и однозначного мнения по упомянутым вопросам. Из-за этого по ходу текста возникает ощущение, что авторы сражаются с фантомами.

Мне как неспециалисту трудно оценивать научность и обоснованность данных и материалов, которые авторы используют в качестве аргументации, но кое-что все-таки у меня вызвало недоверие. В частности, аргумент о том, что люди, бывшие в тесном контакте с традиционными обществами, раз за разом предпочитают эти самые традиционные общества современной цивилизации. Авторы ссылаются на анекдотические случаи, которые, по сути своей, являются байками. Предполагаю, что антропологи и археологи чаще используют такого рода данные для подтверждения и опровержения гипотез в своих дисциплинах, но тот социально-психологический вывод, которые они из этих баек делают, кажется мне поспешным (мягко говоря). Пока мы не соберем полноценную выборку людей, бывших в контактах с традиционными обществами и не сравним тех, кто ушел и тех, кто остался, УЧИТЫВАЯ многочисленные третьи факторы, которые могли бы повлиять на их решение, мы не имеем права утверждать, что люди предпочитают племенной строй цивилизации.

При этом основная мысль книги, насколько я смогла ее для себя вычленить, мне кажется привлекательной и убедительной. На мой взгляд, она состоит в том, что неравенство не приговор нашему обществу, и что нам стоит отказаться от мысли о том, что сложные общества не могут фунционировать без оной.

Что касается исторической части, то книга больше поднимает вопросов, чем дает ответов. Как были устроены древние города на территории современных Украины и Молдовы? Что на самом деле представляли собой древние общества в Японии? Почему общества Мезоамерики в какой-то момент отказались от своих строго иерархизированных обществ, стали строить коммунизм (зачёркнуто) социальное жилье, а потом и вовсе оставили свои города? Эти вопросы скорее всего не получат ответа в ближайшее время, но и их постановка преследовала иную цель: заставить читателя отбросить упрощенный взгляд на историю человечества и быть более осторожным в своих выводах.

Что касается самого текста, я порой, признаться, теряла мысль, которую пытались донести авторы. Деление текста на секции, безусловно, помогло продраться сквозь текст, но мне кажется, что книге не помешала бы реструктуризация и более четкое изложение главных мыслей/выводов.

В целом, это работа, которая чрезвычайно обогатит ваш кругозор, если вам хватит терпения дочитать ее до конца.

Удачи ;)

«Заря всего. Новая история человечества» (The Dawn of Everything) антрополога Дэвида Гребера и археолога Дэвида Уэнгроу — это масштабная попытка взглянуть на привычную нам историю цивилизации под иным углом, поставить под сомнение «прописные истины», сфабрикованные веком Просвещения в угоду собственной позиции, впитав и аккумулировав чужие идеи и выдав за свои. Авторы изучают археологические находки и не подтасовывают факты под выводы, а пытаются посмотреть на них с непредвзятой отвагой и не заангажированностью современного идеологического контекста, привычного для человека модерна и постмодерна. И благодаря такому подходу, Дабл-Дэвид совершают некоторый онтологический прорыв во взгляде на человека, на первые государства, и на то, что неравенство не является неизбежным следствием развития технологий.

Итак, каковы основные тезисы книги. Начинают Гребер и Уэнгроу с деконструкции базовых мифов западной философии.

Критика Гоббса: Томас Гоббс считал, что в «естественном состоянии» люди были эгоистичны, а жизнь была «грязной, жестокой и короткой». Государство, по Гоббсу, стало аппаратом, который подавляет «дикие» инстинкты людей ради их же безопасности.

Критика Руссо: Жан-Жак Руссо утверждал обратное: «дикари» были невинны и счастливы, но с появлением земледелия и частной собственности человек «заковал себя в цепи». По Руссо, равенство осталось в далеком прошлом, а свободу пришлось принести в жертву цивилизации.

Тезис авторов: Гребер и Уэнгроу называют эти концепции «детскими сказками». Они отвергают линейную эволюцию (от первобытного дикаря к цивилизации и государству). По их мнению, наши предки не стояли перед выбором: либо свобода и равенство в маленьких племенах, либо цивилизация и иерархия. В книге утверждается, что ранние общества сознательно экспериментировали с социальными структурами, меняя уклады в зависимости от сезона и потребностей.

Их главный посыл - отказ от линейной эволюции

Традиционная история утверждает, что общество развивалось по стадиям: от диких «первобытных стад» охотников-собирателей - к оседлости, с сельским хозяйством в основе, а затем с формированием городов перешло к государству, неравенство в котором есть сущностная составляющая. Гребер и Уэнгроу отвергают этот подход, как миф. Археологические данные показывают, что ранние люди обладали удивительной гибкостью.

Сезонная социальная гибкость

Древние сообщества могли менять устройство в зависимости от времени года. Летом они жили большими группами и подчинялись строгим иерархиям и ритуалам, а зимой дробились на мелкие эгалитарные (равноправные) группы. Способность экспериментировать с разными формами социальной организации была нормой, а не исключением.

Происхождение неравенства и структура власти

Неравенство не появилось автоматически с изобретением земледелия. Авторы разделяют три измерения власти: • Контроль над насилием (военная власть); • Контроль над информацией (бюрократическая власть); • Индивидуальная харизма (власть влияния отдельного вождя-правителя). В древних обществах наличие одного вида власти не означало автоматического контроля над остальными. Люди сознательно создавали институты (города, союзы), чтобы избежать концентрации власти в одних руках.

Фундаментальная основа свободы

Истинная история человечества — это история непрерывного поиска свободы. Авторы выделяют три базовые свободы, которые были естественны для древних людей, но утеряны в современном мире:

• Свобода свободно перемещаться (мигрировать);
• Свобода не подчиняться приказам;
• Свобода менять социальные структуры.

  Личность в истории

  В качестве яркого представителя коренной Америки, который повлиял на эпоху Просвещения, является Кондиаронк (Kondiaronk) – вождь племени гуронов, также известный, как «Крыса» (The Rat). Он был выдающимся дипломатом племени гуронов (вендат), и в своей книге Дэвид Гребер и Дэвид Уэнгроу подробно описывают, как Кондиаронк вел философские диспуты с европейскими колонизаторами (в частности, с бароном де Лахонтаном), подвергая смелой критике европейское социальное неравенство, жажду наживы и жесткую иерархию власти. Именно эти диспуты во многом вдохновили идеалы европейского Просвещения, именно в общении с этим представителем коренного населения, французы напитались идеями равенства, свободы и братства, которые впоследствии были подняты на знамя Французской революции.

  Цитата:

Именно такими способами убеждения и ведения диалога с оппонентами пользовался Кандиаронк, который в споре брал верх над своими, считавшими себя более интеллектуальными и цивилизованными собеседниками из Европы.

Авторы провели огромную работу, длиной в 10 лет, и опираются на обширные данные, в том числе исследования поселений, предшествовавших появлению классических государств.

Трипольские мегапоселения (Украина, Молдавия): Огромные поселения (площадью до 450 га), существовавшие задолго до месопотамских государств. Они не имели централизованных дворцов, храмов или следов элитных захоронений. Общества функционировали на принципах самоуправления и горизонтальной кооперации.

Чатал-Хююк (Турция): Крупный неолитический протогород (около \(7400\) года до н.э.) с плотной застройкой. В нем отсутствуют монументальные храмы или дворцы правителей, все дома построены примерно по одному типу, что указывает на эгалитарное, бесклассовое городское устройство.

Теотиуакан (Мексика): Древний мегаполис, который, судя по всему, изначально имел иерархическое устройство, но затем жители провели своеобразную «социальную революцию». Город перешел к децентрализованному управлению с упором на качественное жилье для большинства граждан и управление через общинные институты (так называемые «храмовые комплексы»).

Исходя из археологических данных, они делают вывод, что авторитарное государство не является неизбежным. Возникновение городов без дворцов, храмов и царей (например, Трипольская культура или Мохенджо-Даро) доказывает, что сложные городские цивилизации могли функционировать на основе самоуправления и горизонтальных связей, без жесткой тирании и концентрации ресурсов у элит.

Цитата: «В каждом из рассмотренных случаев – украинских мегапоселений, месопотамского Урука и долины Инда – резкое увеличение масштабов поселения не привело к концентрации богатства и власти в руках правящей элиты. Короче говоря, благодаря археологическим исследованиям бремя доказательства теперь лежит на теоретиках, которые утверждают, что зарождение городов и возникновение авторитарных государств, связаны между собой. Их заявления выглядят все более безосновательными.»

К чему же в результате такой долгой работы призывают читателей исследователи? Главный посыл Гребера-Уэнгроу — вернуть человеку веру в то, что общество можно переустроить. Политическая философия часто упирается в то, что изменить современный капитализм и бюрократию невозможно. Авторы «Зари всего» показывают: если люди тысячелетиями успешно управляли городами без государства и неравенства, значит, современные институты тоже не являются чем-то вечным. Они готовы вернуть людям воображение и «анархо-оптимизм» в том, чтобы попытаться пересобрать нынешний уклад, насквозь авторитарный и отбирающий свободу – быть человеком.

Этот новый взгляд на «Свободу» философы определяют так: свобода - не абстрактное право, она имеет три базовых компонента, которые были утеряны: 1) свобода уйти (сменить общину); 2) свобода ослушаться (отказаться подчиняться лидерам); 3) свобода создавать новые социальные структуры.

Современные левые и анархистские движения используют эту рамку для критики нынешних систем принуждения, однако не предлагают достойной альтернативы взамен жесткой дисциплинарной рамке. Авторы критикуют то, как современные политики и реформаторы используют слово «неравенство», сводя все проблемы к распределению материальных благ.

По мнению авторов, настоящая проблема — это властные структуры, монополия на насилие и невозможность для людей свободно влиять на принятие решений. Книга выдвигает гипотезу, что человечество могло пойти совсем другим путем, не выбирая войны и подавление другого ради собственного возвышения. И в многотысячелетней истории есть примеры, которые дают основания полагать, что «человек разумный» может использовать свой разум во благо, жить в сообществах, где принято кооперироваться и коммуницировать на основе включения разности и неравенства по внешним и социальным признакам, не подавляя уникальность другого, а согласовывая с общим качественным сосуществованием.