Еще одна случайная книга из уличного букиниста - сборник детских стихов ленинградского фронтовика Германа Гоппе. «Детская литература», 1967 год.
В сборнике - три поэмы. Заглавная история - про пингвина Петровича, которого вырастили советские полярники, поэтому он как Маугли застрял между двух миров и двух самоидентификаций.
А потом как завертел головой: — Забери меня, пожалуйста, с собой. — Я бы взять тебя с собою рад, Но уж очень жаркий город Ленинград. Нет морозов там приличных никогда, Да и снег-то там не снег, а вода.
Пингвин - рассказчик не самый надёжный, поэтому его эпические истории, которые он рассказывает пингвинятам, стоит воспринимать не всегда буквально.
На шкуре полярного мишки Сидят пингвинята в палатке, Девчонки сидят и мальчишки, Раскрыв ледяные тетрадки. Пингвину Петровичу хором Урок отвечают ребята: — Орлы любят / степи и горы, В болотах сидят / лягушата; Боясь больше смерти / простуды, В песках проживают / верблюды. —
Лукав у Пингвина Петровича / взгляд: — А знает ли кто-нибудь из пингвинят Про белых зверей, / что живут среди льда? — Несётся в ответ ему дружное: — Да! — Девчонки кричат и мальчишки: — Ведь это же белые мишки! — А белого мишку кто видел хоть раз? — И клювы раскрыл в удивлении / класс. Живого не видел / никто, никогда, Хотя в Антарктиде достаточно льда. К Пингвину Петровичу / тянутся дети Пингвина Петровича / просят ответить «И как это так, / отчего, почему Медведь не встречался из нас / никому?» Дрожат от обиды ребячьи ресницы: Не мог же сквозь льдину медведь провалиться. Стал взгляд у Петровича грустен и нежен, Он сел поудобней на шкуру медвежью...
Не самыми надежными рассказчиками выглядят и герои поэмы «Наша тайна», которые нашли инопланетный корабль и вступили в первый контакт.
…И булавкой, будто ломом, Лёвка сдвинул крышку вбок. Космонавту — меньше гнома — К свету выбраться помог. Космонавту было плохо, Но, собрав остаток сил, Он сначала громко охал, А потом как забасил… Гром раскатистый обрушил. Кот зажмурился и смолк Лёвка сунул пальцы в уши И тогда понять лишь смог: По всему комбинезону, Словно пуговицы в ряд, Сорок восемь микрофонов С Лёвкой хором говорят…
Последняя история в сборнике (на самом деле, самая первая) про смелого воробья в блокадном Ленинграде. Воробей с полосками на груди (типа моряк) подружился с мальчиком и не стал улетать на юг. Пережил блокаду, бомбёжки, сражался с вражескими самолётами. Пережил зиму и был первым кто поздравил людей с возвращением весны.
Воробьи ему в ответ: — Нету корма — дружбы нет.
Ты пойми, матросик, Друг давно тебя забыл, От тебя окно закрыл, Зёрнышка не бросил.
У людей / в такие дни Сердце — камень. Могут съесть тебя они / С потрохами. А не будут если есть, Всё равно замёрзнешь здесь.
Самая прозаическая из трех историй, но если вспомнить, что её автор в 15 лет ушел на фронт, вернулся спустя два года инвалидом первой степени, мать блокаду не пережила, то история получается с самым главным нервом.
70 понравилось
