Рецензия на книгу

• 

  FelixZilich24 ноября 2025 г.

  Еще одна случайная книга из уличного букиниста - сборник детских стихов ленинградского фронтовика Германа Гоппе. «Детская литература», 1967 год.

  В сборнике - три поэмы. Заглавная история - про пингвина Петровича, которого вырастили советские полярники, поэтому он как Маугли застрял между двух миров и двух самоидентификаций.

  
  А потом как завертел головой:
  — Забери меня, пожалуйста, с собой.
  — Я бы взять тебя с собою рад,
  Но уж очень жаркий город Ленинград.
  Нет морозов там приличных никогда,
  Да и снег-то там не снег, а вода.
  

  Пингвин - рассказчик не самый надёжный, поэтому его эпические истории, которые он рассказывает пингвинятам, стоит воспринимать не всегда буквально.
  

  
  

  На шкуре полярного мишки
  Сидят пингвинята в палатке,
  Девчонки сидят и мальчишки,
  Раскрыв ледяные тетрадки.
  Пингвину Петровичу хором
  Урок отвечают ребята:
  — Орлы любят / степи и горы,
  В болотах сидят / лягушата;
  Боясь больше смерти / простуды,
  В песках проживают / верблюды. —

  Лукав у Пингвина Петровича / взгляд:
  — А знает ли кто-нибудь из пингвинят
  Про белых зверей, / что живут среди льда? —
  Несётся в ответ ему дружное:
  — Да! —
  Девчонки кричат и мальчишки:
  — Ведь это же белые мишки!
  — А белого мишку кто видел хоть раз? —
  И клювы раскрыл в удивлении / класс.
  Живого не видел / никто, никогда,
  Хотя в Антарктиде достаточно льда.
  К Пингвину Петровичу / тянутся дети
  Пингвина Петровича / просят ответить
  «И как это так, / отчего, почему
  Медведь не встречался из нас / никому?»
  Дрожат от обиды ребячьи ресницы:
  Не мог же сквозь льдину
  медведь провалиться.
  Стал взгляд у Петровича
  грустен и нежен,
  Он сел поудобней
  на шкуру медвежью...

  Не самыми надежными рассказчиками выглядят и герои поэмы «Наша тайна», которые нашли инопланетный корабль и вступили в первый контакт.

  
  …И булавкой, будто ломом,
  Лёвка сдвинул крышку вбок.
  Космонавту — меньше гнома —
  К свету выбраться помог.
  Космонавту было плохо,
  Но, собрав остаток сил,
  Он сначала громко охал,
  А потом как забасил…
  Гром раскатистый обрушил.
  Кот зажмурился и смолк
  Лёвка сунул пальцы в уши
  И тогда понять лишь смог:
  По всему комбинезону,
  Словно пуговицы в ряд,
  Сорок восемь микрофонов
  С Лёвкой хором говорят…
  

  Последняя история в сборнике (на самом деле, самая первая) про смелого воробья в блокадном Ленинграде. Воробей с полосками на груди (типа моряк) подружился с мальчиком и не стал улетать на юг. Пережил блокаду, бомбёжки, сражался с вражескими самолётами. Пережил зиму и был первым кто поздравил людей с возвращением весны.

  
  

  Воробьи ему в ответ:
  — Нету корма — дружбы нет.

  Ты пойми, матросик,
  Друг давно тебя забыл,
  От тебя окно закрыл,
  Зёрнышка не бросил.

  У людей / в такие дни
  Сердце — камень.
  Могут съесть тебя они / С потрохами.
  А не будут если есть,
  Всё равно
  замёрзнешь здесь.

  Самая прозаическая из трех историй, но если вспомнить, что её автор в 15 лет ушел на фронт, вернулся спустя два года инвалидом первой степени, мать блокаду не пережила, то история получается с самым главным нервом.

  69

  111