Колокол Нагасаки

Снова я в Японии августа 1945 года. Снова сброшена атомная бомба и тысячи людей погибли - сразу или спустя короткое время. Снова огонь и пепел, боль и стоны, страх и горе.
На этот раз рассказ идёт от лица ученого медицинского университета, находившегося в 500 м от эпицентра взрыва. Хотя небольшие отрывки от лица других людей, соратников Такаси Нагаи тоже встречаются. От рассказа, подчеркнуто сухого, мороз продирает, столько потерь и страданий находится на страницах этой небольшой книги.
Автор книги ученый, медик и христианин, что нашло перекличку с февральской книгой другого японского христианского автора "Молчание", посвященной гонению на христиан, а данной книге вера занимает важное место в последней части. Но это не удивительно, ещё читая книгу "Хиросима", я удивилась количеству респондентов-христиан, поэтому стала искать информацию и узнала, что именно в Нагасаки находится самая большая в Японии христианская община.
Две эти книги - "Хиросима" и "Колокол Нагасаки", вышедшие на русском с периодичностью в два года, написанные почти в один год (за исключением дополнительной главы спустя 40 лет у Херси), я прочитала с периодичностью менее месяца. Поэтому от сравнения было не уйти. И в литературном плане и эмоциональном отклике данная книга оказала меньший эффект, чем прочитанная до неё. И всё же она также важна и должна быть прочитана для понимания недопустимости войны.
Чувствуется, что книгу писал ученый, ведь в отличие от жителей Хиросимы гадавших, что на них сбросили, Нагаи и его соратники быстро всё поняли и уже на следующий день, во время отдыха от помощи пострадавшим, обсуждали атомную бомбу. С другой стороны, в этой книге, в отличие от книги Херси, вообще не заметно правительственной помощи. Автор описывал, как через несколько дней после взрыва, он и группа уцелевших медсестер, студентов и профессоров отправились на север от Нагасаки в горную долину, куда пошли многие беженцы, и где они, живя в деревне, оказывали посильную медицинскую помощь. Там они ходили между деревушками, лечили пострадавших, часто сами оказывались пострадавшими, ведь и их настигли последствия лучевой болезни. Через несколько месяцев Нагаи вернулся в Нагасаки, построил хижину, в которой жил со своими выжившими детьми и вел наблюдение за симптомами радиоактивного заражения. Умер он в 1951 году в возрасте 43 лет от лейкемии.

Книга потрясающе написана.
Повествование ведется от лица врача, который жил и работал в Нагасаки. Он честно рассказывает о том, как ужасно было то, что произошло 9 августа 1945 года.
Автор подробно рассказывает про то, как они пытались выжить, что делали, что чувствовали. Так же он рассказывает, как происходит взрыв атомной бомбы.
Книга очень познавательная и невероятно страшная.
Автор книги умер спустя два года после публикации этой книги, от последствий ядерной бомбардировки.

Автор, как человек прошедший через ад, призывает всех больше НИКОГДА НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ. И я полностью его в этом поддерживаю.

А слов-то и нет. Мне сложно читать такие книги и ещё сложнее на них реагировать. Романы о войне всегда трагичные, а когда они ещё и написаны от той стороны, которая по сути являлась агрессором, уровень словно сам по себе вырастает и тебе становится непросто. Но и оставлять её не только без оценки, но и без коротких впечатлений, тоже не хочется. Разделю свои эмоции на две, также как автор разделил книгу на две части, пусть и не обозначив это. Начало бомбардировки и её последствия, и философски-религиозные размышления. Первая вызвала мурашки и ощущение непрекращающегося ужаса, вторая оставила равнодушной. Философские рассуждения люблю, а вот с религией нам не по пути.

Мне, правда, сложно было читать о том, как текла вполне обычная жизнь, пусть и при условии военных действий. Люди знали об возможности атомной бомбы, но не рассматривали её реальное применение и ожидали то, к чему уже привыкли. Живи, пока можешь, а когда вражеский самолёт пролетит над твоей головой, беги в укрытие. И вот это незнание будущего создаёт куда более пугающую атмосферу, ведь в отличие от них, ты знаешь, что будет дальше и чем это закончится. Эти пару глав: до бомбы и пару часов спустя — мурашки не желали уходить, как и ужас. Автор не скупился на подробности и описывал всё наглядно. Сколько было тел, как они выглядели, как повлияла атомная бомба на тех, кто выжил. Не точная цитата, но: «Они выжили, но ещё не знали, что дальше их ожидает куда более тяжёлая участь, чем была у тех, кто погиб сразу же».

Я была уверена, что поставлю пять, закрою книгу и в очередной пойму, что не понимаю всю эту одержимость победами, завязанными на насилие и чужих смертях. А потом автора понесло в иную степень, а именно в христианство. Пока читала, просматривала рецензии других и сначала наткнулась на ту, где упоминался отзыв, который встретился мне спустя пару часов. Звучал он примерно так: «не понимаю, почему в нём говорилось, что католическое верование автора всё испортило». Зато, когда закрыла последнюю страницу, это поняла я. Во мне нет ничего верующего, даже больше — я атеистка, которую с самого детства пытались «приблизить к Богу». Возможно, в каком-то роде эти действия и привели меня к тому, кем я являюсь сейчас. И, как бы, это сказать так, чтобы не прозвучало издевательски. С раннего возраста, «погружённая» в тему религии, я не увидела в ней спасении, скорее наоборот.

Автор свёл всю ситуацию с атомной бомбой к божьей каре, но при этом он не раскаивался в поступках своих сограждан. И это вызывает неоднозначную реакцию. Такое дело — когда ты растёшь на постоянной убеждённости, что твоя страна права и войну надо выиграть, чтобы войти в счастливое будущие, всё это неудивительно. С другой стороны, столкнувшись с последствиями и приняв в них активное участие — разве такого недостаточно, чтобы, хотя бы, задуматься о неправильности? И в этом я вижу то самое отрицание, на котором базируется любая религия. Это не стирание своей вины и вины тех, кого ты поддерживаешь — это нечто, от чего можешь сбежать, пусть, и не в прямом смысле этого слова. «Мы проиграли, но то была кара божья. Люди страдали и умирали на моих глазах, но благослови меня господь и тех, кто выжил». Читая то, что написала, осознаю, что не объяснила так, как первоначально задумывала, но других слов подобрать не могу.

Книга-то по сути и не о войне вовсе и даже не о бомбардировке Нагасаки. Она о людях в целом и о том, как они справлялись в невыгодных для себя условиях. Трагично ли это? Да. Лишняя ли в ней религиозная тематика? Для меня — да. Она испортила всё впечатление.

Кто-то сказал, что роман построен так, чтобы показать не ужас, а веру в лучшее будущее. Не знаю были ли они правы, потому что сама ничего такого не разглядела. Он сумбурный и неровный, моментами пугающий, но в большинстве моментах ты просто ничего не ощущаешь. И печально это признавать, но он не оправдал моих надежд.

Все книги о войне тяжелые и очень печальные, и эта не исключение. Страшно, что погибли мирные люди, которые ничего не решали в театре военных действий и не были связаны с войной, просто оказались гражданами страны, которая вела милитаристкую политику. Меня поразило, что автор не бросил ни одного упрека тем, кто сотворил такое с его родным городом, близкими, коллегами, друзьями. Удивительные смирение и покорность. Но может быть иначе с этим и не справиться.
Книга особенно интересна тем, что рассказана от лица врача - очевидца, который сам пострадал, истекал кровью, но должен был помогать другим, вместе с медсестрами спасал жизни. Его рассказ получился правдивым и эмоциональным. Произведение небольшое, но советую прочитать в память о невинных жертвах атомной бомбардировки.

«Колокол Нагасаки» — эссе доктора Такаси Нагаи, написанное им в течение года после 9 августа 1945 года. Уникальное свидетельство человека, пережившего атомную бомбардировку Нагасаки. Точнее — района Ураками, где четыреста лет кучно проживали японские католики. Тут стоял величественный католический собор во имя Пресвятой Девы Марии, где в момент взрыва собрались прихожане (интересное совпадение, что капитуляция Японией была подписана через несколько дней, 15 августа — в день празднования католиками Успения Девы Марии)... Тут же недалеко находился медицинский университет и студенческий городок. Студенты, врачи, профессора, медсëстры и местные жители жили как община... Всё это было уничтожено. Стёрто американской атомной бомбой, взорвавшейся практически над собором...

Что произошло в эти страшные дни, как жили студенты и преподаватели до взрыва, как они несли свой долг врачей и помогали соотечественникам, что происходило в момент взрыва и как оставшиеся в живых переносили скорбь и потерю близких, как боролись с лучевой болезнью, как посещали близлежащие деревни и спасали людей, будучи сами больными... Эта книга о подвиге и любви к своей земле, вопреки произошедшей трагедии. И написана она не без особенной японской поэтики в отношении природы и человека, даже когда они подвергаются опустошению и уничтожению.

Я слушал и поражался, ведь именно этот взгляд — с одной стороны, врача и учёного, скрупулёзно объясняющего ужасные последствия взрыва и разрушения человеческого тела, способы лечения и помощи нуждающимся, а с другой стороны — человека глубоко верующего и считающего, что за всеми событиями стоит Бог, — этот взгляд помогает понять в целом отношение японцев к бомбардировкам Хиросимы и Нагасаки. Они считают, что понесли заслуженное наказание за свои действия. И приняли его, чтобы восстать из пепла, чтобы на этой опустошённой и разрушенной земле продолжать жить.

В этом произведении колокольный звон — это гимн жизни, ода к радости доктора-рентгенолога, получившего смертельный диагноз лучевой болезни в возрасте 37 лет; вдовца, потерявшего свою жену в атомном пепле 9 августа 1945 года; отца, который боролся за жизнь до последнего мгновения, чтобы двое его детей как можно дольше жили в семье, а не были бы отправлены в приют; христианина, который принял геенну огненную атомного взрыва как искупление грехов человечества, допустившего Вторую мировую войну.

Книга была издана в Японии только через несколько лет после ухода американской оккупационной администрации. А в России она была издана лишь 76 лет спустя, в 2022 году. У нас вообще не издавали подобных книг в советское время якобы из-за “симпатии к американцам“.

Книга уникальная тем, что мало кто успел что-то написать, свидетели бомбардировки быстро умирали. А напоследок хочу привести цитату из речи Такаси Нагаи, которую он приготовил для поминального богослужения на месте разрушенного собора. Каким-то чудом сохранился лишь колокол с этого храма.

Всем советую прослушать и/или прочитать эту книгу. Сегодня, когда некоторые (не буду показывать пальцем) играют своими милитаристскими мускулами и угрожают миру своим атомным арсеналом, эта книга звучит ещё более остро и актуально, а колокол звучит с бóльшим предупреждением.

Такие книги бесценны именно как напоминание о том, что было и чего не нужно допускать вновь. Об этом говорит множество людей на разных языках, но проходит время и всё забывается, стирается и мы начинаем этот смертельный танец снова и снова. Вот только в какой-то момент этот танец закончится абсолютно для всех. Тут сложно говорить о художественной составляющей, ведь человек писал о том, что видел сам, и о том, что не хотел ни для кого другого.

Не берусь утверждать прав ли господин Такаси в своём прощении или нет, также не буду касаться и вопросов его верований и источника сил, которые позволили ему не только пережить этот ужас, но и спасать людей. Мы с автором расходимся во взглядах: я атеист, а он верующий. Но мы согласны в одном, и это важнее всего - его манифест, как и манифест многих людей, должен быть услышан вновь, и звучать он должен также громко, как и тогда. Но пока он тонет в голосах ненависти, в криках боли и чуть ли не полном отчаянии. Конкретно я не могу пересказывать эту историю, могу лишь настойчиво просить прочесть и услышать то, главное, что автор хочет донести.

Слушая историю о том, как жизнь раз и навсегда изменилась для одних, а для других оборвалась навсегда. кажется, будто это всё нереально, ну просто не может быть такого, не должно. Но как бы ни пытались мы закрывать глаза и уши, выдумывать какие-то другие версии, это случилось и это невозможно уже ни исправить, ни просто стереть их памяти. Хотя, стоп – из памяти некоторых людей это стирается. Возможно, это кое-что им напомнит:

• видеть только "реальность", исключая иллюзии, - это тоже своего рода"промывание мозгов"

  Введение В прошлом столетии было немало тех писателей, которые бы не удосужились тем или иным образом осветить такую нелицеприятную для многих тему как война 1945 года. Япония, как капитулировавшая сторона потерпевшая больше всего бед от этого, едва ли смогла бы обойти подобный предмет обсуждения стороной. Так, писатель Кэндзабуро Оэ – один из наиболее выдающихся романистов Японии, занимавший крепкую позицию на сей счет, и написавший книг по сему поводу более чем, пожалуй, является тем человеком, мнение которого ценится для меня превыше всех остальных. Книга, именуемая “Колокол Нагасаки” не стала для меня каким-то открытием, я и до этого мельком, а иногда и более глубоко вникал в данную тему. Правда, справедливости ради стоит признать, что, та реалистичная жестокость с обилием распадающихся человеческих атомов и боли, в каком-то смысле страшнее любых кошмаров, которые я читал доселе.

  Синопсис Главным лицом, от которого будет вестись повествование, станет доктор Нагаи - добродушный молодой врач, находившийся на относительном отдалении от эпицентра взрыва, но все равно получивший значительные повреждения. Вместе с остальными студентами-медиками они будут помогать другим искалеченным больным, которые, мягко говоря, находятся в не самом лучшем состоянии, – у кого-то слезает кожа, появляются волдыри по всему телу, отказывают внутренние органы. Сколько невинных жизней успеет спасти доктор Нагаи со своими помощниками? Прежде чем остановится его сердце?

  Мысли Книгу я слушал в аудио формате, и от этого она показалась мне более зловещей что ли? Не знаю, слишком много всего откровенно страшного я услыхал, и от этого, скажу я вам мне стало не по себе. Этот как раз тот случай, когда ессе воспринимается намного сильнее чем, написанная книга любого другого японского писателя, пережившего те события или краям глаза видевший что-то там вдалеке. Тут вы не найдете мягкого стиля изложения без отсутствия жестокости и поголовной смерти. Вместо этого вас ожидает неподдельная изложенная реальность с ее неоправданной жестокостью, бесчеловечностью, морем насилия и крови. По душе ли мне такое? – нет, но если всецело погрузится в те события минувших лет и поставить себя на место того же вышеупомянутого Нагаи, то брезгливость, какая-то мимолетная отстранённость мигом проходит и, трансформируется в понимание.

  Если бы мне довелось читать книгу в мягком переплете лежа под пледом с чашкой кофе в руках, вероятно, мое душевное состояние не осталось бы столь равнодушным к написанному. Что там говорить, книга тяжелая, как принято говорить: слабонервным и беременным настоятельная просьба не читать! И это вправду так, даже мне, с моим влечением к жестокости и кровавому беспринципному насилию, стало как-то тяжело на душе - а я ведь читал и похлеще. Значит ли это что события, происходившие в реальности, действуют на эмоциональное восприятие иначе, чем скажем детектив с примесью насилия и долей жестоких сцен? Или все же книги про Джеффри Дамера и прочих изуверов заставляют нас действительно почувствовать какого это? – быть в эпицентре взрыва.

  Думаю, всего по немногу, какие-то история цепляют нас до глубины души, другие же оставляют нас индифферентными и совершенно незаинтересованными в происходящем. И это абсолютно нормально, та же пресловутая Нанскинкая резня 1937 года, не оставила в моей души ни капли сочувствия и сострадания, хотя умом я прекрасно осознаю, что это абсолютно ужасно и трагично. Тем не менее найти тот злосчастный компонент, который воздействует на левое полушарие мозга больше остальных, задача не из легких.

  Вывод Я не являюсь любителем ультранасилия в том виде, в каком его принято считать сейчас, книга на повестке дня имеет для меня двойственный эффект. С одной стороны, я удовлетворился и, даже в каком-то извращённом смысле этого слова преисполнился, но, с другой стороны осадок нескрываемого ужаса и низменного отвращения заставляет меня усомниться в первом, поскольку чувства неизменны, а какое из них во мне преобладает сильнее мне увы, осознать не светит.

  08:15

Важное послание — эссе японского доктора-рентгенолога и преподавателя медицинского университета Такаси Нагаи — пришло русскоязычному читателю, проделав путь длиною в семьдесят шесть лет — почти столько же, по распространенному мнению, не должно было быть жизни в Нагасаки после 9 августа 1945 года, когда ядерная бомба с веселым названием «Толстяк» превратила в пыль все вокруг.
Это должен был быть не Нагасаки, но в городе-цели было облачно. Это должны были быть военные заводы, но ветер отнес бомбу к церкви и медицинскому университету.

Я не большой поклонник темы атома – мирного и не очень, хотя, и читала замечательную и страшную одновременно книгу Светланы Алексиевич - Чернобыльская молитва , видела очень хороший, я бы даже рискнула назвать его великолепным, мини-сериал HBO «Чернобыль», и принадлежу к тому поколению, которое хорошо знает историю маленькой мужественной Садаки Сасако и тысячи бумажных журавликов. И, разумеется, историю о Хиросиме и Нагасаки. Но книгу Такаси Нагаи «Колокол Нагасаки» я читала по другой причине. Ее рекомендовала подруга, книжному вкусу которой я очень доверяю и, к тому же, она весьма заинтриговала меня главной мыслью небольшой, даже не повести, а скорее, эссе. Но сначала несколько слов об авторе. Из них уже станет многое понятно.

Такаси Нагаи – японский врач, свидетель атомной бомбардировки Нагасаки. Известен как святой из Ураками. В детстве воспитывался согласно конфуцианским и синтоистским традициям. Но смерть матери в 1930 году потрясла Нагаи и привела его к самостоятельным серьезным духовным поискам. В 1932 году он окончил медицинский колледж, но из-за проблем со слухом не был допущен к медицинской практике и стал заниматься исследованиями в области лучевой терапии. В 1933 году был отправлен на фронт в Маньчжурию. По возвращении на родину принял крещение, взял новое имя Павел в честь японца-католика, святого Павла Мики и стал членом Общества святого Венсана де Поля (SSVDP). Посещал на дому бедных пациентов, оказывал им медицинскую, духовную и материальную помощь. После бомбардировки города Нагасаки в апреле 1945 года сутки напролет проводил в отделении лучевой терапии, где подвергся облучению. В июне 1945 года ему был поставлен диагноз лейкемия. Вечером 6 августа того же года, узнав о бомбардировке Хиросимы, принял решение остаться на месте и помогать людям. Во время атомной бомбардировки Нагасаки находился в отделении радиологии больницы Нагасакского медицинского колледжа. Он получил серьезные травмы, но вместе с остальным выжившим персоналом больницы сразу начал оказывать медицинскую помощь жертвам среди гражданского населения. Дом его был разрушен, жена погибла под обломками. В 1947 году вместе с оставшимися в живых детьми и родственниками поселился в маленькой хижине. В этом крошечном домике он провел последние годы жизни, там же был написан и «Колокол Нагасаки». Скончался в 1951 году на территории университета. Ему, как истинному врачу, хотелось, чтобы студенты видели, как умирает больной лейкемией человек, и могли зафиксировать это для науки.
«Колокол» был завершен к годовщине атомной бомбардировки. Хотя Нагаи не сразу смог найти издателя, практически сразу после выхода книга стала бестселлером.

В сущности, она написана очень просто – отстраненный с небольшими лирическими отступлениями текст глазами врача – короткие яркие моменты раннего утра жизни, а затем – ядерный ад, распад, ужас, гибель и последующее медленное воскрешение. Читать это странно и страшно – за спокойной и точной медицинской фиксацией непонятно как сдерживаемые эмоции – впрочем, неудивительно для потомка самураев. Где-то там, в случившемся аду, погибла жена – но об этом лишь пара строк в самом конце. Неброское, будто бы спокойное, повествование о людях, которые выполняли свой профессиональный долг – оказывали врачебную помощь там, где ее еще ни разу не приходилось оказывать. И эхом отзывается близкое по времени и географии прошлое – где люди шли тушить пожар на мирной атомной станции, еще не зная, чем этот пожар станет для каждого из них. Японцы в 1945 году, наши соотечественники гораздо позже, столкнулись с одним и тем же ужасом и боролись с ним на пределе сил и собственных жизней.

И вот тут наступает время той самой интригующей главной мысли, ради которой я и взялась читать книгу Нагаи. Суть ее – вера автора. Как убежденный и истинный католик, он размышляет о проявлении воли Божьей в мире, и в факте бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Он говорит о свободе воли – великом и непреложном праве человека, данном ему от сотворения, о том, что только от нее зависит будущее атома. Нагаи не проклинает открытие атомной энергии, нет. Врач-рентгенолог знает, сколь полезным и могучим подспорьем она может стать. Но его глаза только что видели совсем другое. Его разум пытается понять, где в пылающем мире, среди обугленных костей близких, проявилось милосердие Бога, и можно ли это вообще счесть милосердием. И тогда Нагаи говорит потрясающую вещь.

Собственно, на этом эпизоде книги я немного сломалась. Здесь пролегла граница, которую я, начинающая христианка, пока не могу преодолеть, но, кажется, я понимаю, куда нужно двигаться, чтобы попытаться понять мысль автора. Нагаи говорит, что огненная геенна атомного взрыва – искупление грехов человечества, допустившего Вторую мировую войну. Это еще одна жертва Христа за все наши грехи – ради того, чтобы люди одумались и выбрали иной путь. Ужасная катастрофа может послужить внятным предупреждением, чтобы никогда больше не повторять ничего даже близко похожего. И тут мне пока сложно. Мои знания истории и других общественных наук очень сильно мешают поверить, что человечество хоть как-то одумалось, да и вообще подумало хоть о чем-то, но, как человек, пытающийся возрастать в вере и учиться ей, я очень надеюсь когда-нибудь по-настоящему понять мысль японского врача. Она потрясает меня своей искренностью и, наверняка, истиной, но пока я могу лишь молча поклониться доктору Нагаи и всем, чьи имена и голоса звучали в звоне колокола Нагасаки. В моей памяти всплывает еще одна весьма избитая цитата о колоколе, который звонит и по тебе, но, быть может, придет время, и я смогу осознать. По крайней мере, читать книгу стоило хотя бы ради этого.

Нет слов, чтобы описать это эссэ. Нагаи Такаси пишет сухо, но с каждой строчкой ужас буквально удушает.
У меня все.

Формат книги: аудио.
Слушала теплым солнечным днем в день рождения своего друга. И от сухих перечеслений фактов до, в момент и после взрыва атомной бомбы, мне было холодно. Ни один роман ужасов, которые нагнетают атмосферу, не вызвал такого чувства, как это эссэ человека, описавшего сведения очевидцев.
Остался лишь один вопрос: как после такой катастрофы человечество продолжает уничтожать друг друга?