– На выборы никакой надежды, – сказал полковник. – Не будьте наивны, полковник, – отозвался врач. – Мы уже достаточно взрослые, чтобы ожидать мессии.
Полковник был потрясен. Десять лет чтения запрещенной литературы так и не научили его тому, что самые поразительные новости всегда впереди.
– Это не лихорадка, – упрямо сказал он, пытаясь взять себя в руки. – А кроме того, когда я почувствую, что мне и в самом деле плохо, я не стану ни на кого рассчитывать. Я сам выброшу себя на помойку.
Человечество должно расплачиваться за прогресс.
Хорошо бы, европейцы приехали сюда, а мы бы отправились в Европу. Тогда каждый узнал бы, что происходит в его собственной стране.
Людская неблагодарность не знает границ.
Одна только мысль оказаться несправедливым причиняла полковнику страдание.
Кто ждет многого, дождется и малого.
Для хорошего аппетита нет плохой еды.
Только смерть приходит обязательно.
В жизни такое бывает, что и нарочно не придумаешь.
– Мечты! – сказала женщина. – Мечту не съешь. – Мечту не съешь, но она накормит, – ответил полковник. – Это как чудесные таблетки кума Сабаса.
Самое плохое в бедности – это то, что она заставляет говорить неправду.
Полковник понял, что и за сорок лет общей жизни, общего голода и общих страданий он не смог до конца узнать свою жену. Наверно, любовь их тоже постарела.
Достоинством сыт не будешь.
Продавать надо так, будто ты покупаешь.
Я не ношу шляпы, чтобы ни перед кем ее не снимать.
Лучшее лекарство от диабета – бедность.
Вы всегда будете на двадцать лет моложе своего возраста.
Зато какими вкусными будут свиньи, если их откармливать розами.
За обедом полковник заметил, что жена едва сдерживает слезы. Это его встревожило. Он знал ее характер, твердый от природы и ставший еще более твердым после сорока лет горечи и лишений; даже смерть сына не выжала из нее ни единой слезы.
– Вечная история, – вновь заговорила она через какое-то время. – Мы голодаем, чтобы ели другие. И так уже сорок лет.
Ваша оценка
