天官賜福 六 / Tian Guan Ci Fu 6

Князь демонов вздохнул и прижался теснее:

— Ваше высочество, я всегда присматривал за вами, - ещё нежнее повторил он.Принц вцепился в красные одежды на его груди и растерянно пробормотал:
— Я знаю, знаю... Так что же делать?
Хуа Чэн пригладил Се Ляню волосы:
— Ваше высочество, вам известно, почему я не могу покинуть этот мир?
Се Лянь не мог понять, отчего Хуа Чэн так спокоен, когда самого его трясёт от волнения.
— Почему же? - простодушно спросил он.
— Потому что человек, которого я люблю всем сердцем, ещё здесь.
Принц застыл: однажды он уже это слышал.
— Этот человек благороден и невероятно отважен. Он спас мне жизнь, и с самого детства я преклонялся перед ним. Больше всего мне хотелось дотянуться до него, стать ради него лучше, сильнее. Возможно, этот человек меня даже не помнит, мы и парой слов не обменялись. Я хотел оберегать свою любовь. — Хуа Чэн пристально посмотрел на принца. - Если твоя мечта - спасти простой народ, то моя мечта - это ты.Се Лянь вспомнил и повторил слово в слово:
— Но... ты не сможешь обрести покой...
— Тогда я останусь неупокоенным навеки.
Принц перестал дышать. Как в тумане он слышал два голоса:
— Если твой любимый человек узнает, что из-за него ты не можешь уйти с миром, то расстроится и станет винить себя...
— Значит, он этого не узнает.
— Если он будет часто тебя видеть, то всё поймёт.
— Значит, я не стану попадаться ему на глаза.
Тот призрачный огонёк, который принц купил за бесценок в ночь цветных фонарей. Тот огонёк, который холодной зимней ночью пытался вызволить его из свежевырытой могилы.

Тот огонёк, который не пускал его к Безликому Баю. Тот огонёк, который кричал вместо принца, когда сердце Се Ляня пронзали мечом!
— Ваше высочество, я знаю о вас всё. О вашей смелости и вашем отчаянии, доброте и боли, ненависти и презрении, уме и глупости. Хотел бы я быть мостом, который вы разрушите, едва перейдя через реку. Трупом, по которому сможете взобраться наверх. Грешником, которого разрубите на куски. Но вы не станете...
Пока он говорил, его одежды, что прежде были краснее клёна, побледнели ещё больше. Се Лянь сжимал Хуа Чэна дрожащими руками, снова и снова пытаясь передать ему духовные силы, но ничего не получалось. Перед глазами у принца всё поплыло, он залепетал, то и дело запинаясь:
— Довольно, я понял... Т-только не надо, ладно? Саньлан. Я... Я занял слишком много энергии и до сих пор не вернул. Я не договорил, мне ещё столько нужно тебе рассказать. Долгие годы никто не слушал меня! Ты ведь останешься, правда?
Я дважды потерял тебя. В третий раз я не вынесу!
— Для меня высшая честь умереть в бою за вас.
Эта фраза была для Се Ляня как нож в сердце, он не сдержался, и слёзы хлынули по щекам нескончаемым потоком.
— Ты говорил, что не покинешь меня. - Принц ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку.
— Любое пиршество рано или поздно кончается.
Се Лянь низко опустил голову, грудь его разрывалась от боли, а горло будто сдавила невидимая рука, он не мог вымолвить больше ни слова, но вдруг услышал:
— Я никогда не покину тебя.
Принц поднял взгляд.
— Я вернусь. Ваше высочество, верьте мне.
Хоть голос Хуа Чэна звучал по-прежнему твёрдо, бледное лицо его становилось всё прозрачнее. Се Лянь потянулся к его щеке, но пальцы прошли насквозь. Принц застыл.
Хуа Чэн молча смотрел на него, во взгляде, нежном и пылком, сияла безмерная любовь. Он пошевелил губами, как будто хотел что-то добавить, и Се Лянь подался вперёд, чтобы ничего не пропустить, но князь демонов внезапно исчез. На глазах принца Хуа Чэн рассыпался на тысячи серебряных бабочек и обернулся неудержимым звёздным вихрем. Не в силах поверить в случившееся, Се Лянь остался сидеть на коленях, не двигаясь и даже не моргая - обнимая сверкающую пустоту.

Небо заволокло серебристым мерцанием - как в их первую встречу спустя восемь сотен лет разлуки. Одна бабочка тихонько подлетела к принцу и по очереди коснулась его запястий, щёк и лба, словно пыталась выразить таким образом свою любовь и тоску. Се Лянь в оцепенении вытянул вперёд руку, позволяя крохе устроиться у себя на ладони.
Серебряная бабочка, хлопая крылышками, проворно опустилась на его средний палец. Ещё мгновение - и её унесло порывом ветра. А на том месте, где она сидела, осталась попрежнему яркая красная нить.