Черный монах и другие ужасы

Антон Павлович совершенно несентиментален.

Его давно изученное вдоль и поперек умение работать с текстом, убирать из текста все лишнее, оставлять текст на грани сухого газетного очерка – и парадоксальным образом доводить текст до уровня высокой притчи - в «Черном монахе» раскрывается не то чтобы как-то особенно, но, с учетом сюжета, до страшного безапелляционно. Никаких шансов, никаких раздумий, никакого милосердия. Был ли Коврин действительно гениальным человеком, или он больной страдалец с поврежденной психикой – это, в общем-то, вторично. У него был шанс стать творцом (доказательство этому хотя в том, что именно он творит Черного монаха, главного антагониста), от него требовались такая малость и – одновременно – почти невозможное: вера. И он не смог, не захотел, уступил. И подписал себе приговор в виде скуки и обреченности. И хуже – подписал такой же приговор всем, кого по-настоящему любил. Всему, что по-настоящему любил. Почти буквально превратился из творца в разрушителя. Став очередным доказательством того, что нет пути, кроме торного. Нет другой правды, кроме как быть самим собой. Здесь, конечно, сложно не услышать отголоски евангельской притчи о талантах, но «Черный монах» все-таки совсем о другом.

А еще повесть лично для меня стала «точкой сборки Пелевина» - местом, смыслом, явлением из которого он вырос как писатель. Уже на первой трети произведения я поймал себя на мысли, до чего же много общего (и ранее почему-то мною не замеченного) у Антона Павловича и Виктора Олеговича. Дело даже не только в сюжете и его поворотах (в широком смысле), который так или иначе эксплуатируется и развивается у Пелевина со времен «Чапаева и Пустоты», дело еще и в лаконичности языка (которая у Пелевина странным и загадочным образом не исчезает даже в многословных романах), в точности формулировок, в яркости и запоминаемости образов, в сочетании сиюминутной и вневременной актуальности, в умении «докрутить» ход повествования до предельной плотности, не оставляющей у читателя собственной свободы пережить происходящее иначе, чем это пережил сам автор. И при этом это умение «парализовать волю читателя» у обоих странным и загадочным образом не только не отталкивает, но позволяет совсем иначе, по-новому взглянуть и на себя, и на то, что есть(или чего нет) вокруг.

Чтобы не показалась "муть какая-то", как комментатору выше, нужно учесть два фактора:

• Чехов — не писатель-фантаст. Потому в данных рассказах нет невероятности выдуманных фантомов, вампиров или зомби.
• Чехов даже не старается напугать. Он просто рассказывает три коротких случая, что заставили его испугаться. Его, реалиста, саркастичного писателя и мудрого психолога.

  Слог отточен, лёгок. Мне нравится чеховский литературный почерк. "Живые" описания природы, талантливое повествование – что ещё нужно?

Там декаданс случайные встречи,
Солнышко тушит ненужные свечи.
На патефон поставлю пластинку
И застрелюсь под музыку Стинга

Небольшой рассказ, перевернувший мое представление о начале XX века. Раньше я полагал, что поэма Блока "Двенадцать" наполнена пессимизмом и мрачными красками. Что может быть хуже? Почитайте Андреева - он просто прошелся черной кистью по своим же страницам. Даже солнечный Иерусалим в рассказе "Бен Товит" разит черной копотью в глаза читателя.

А вот "Бездна".... Рассказ, нашумевший в 20 веке, отголоски которого доносятся и до сегодняшних дней. Недаром по нему сняли три фильма. Неплохо для маленького рассказа?

Что это? Психологический анализ? Собственные больные фантазии? Выдумка? Хочется верить, что выдумка. Но, поразмыслив на эту тему, понимаешь, что может и... нет, все-таки выдумка.
И сколько бы критиков не собирались по ту сторону баррикад, я ставлю произведению 10 баллов. Задача писателя коснуться души читающего, в скучном будничном состоянии заставить его проявлять хоть немного эмоций.
Финал рассказа - не касается душ, он нещадно выворачивает их. Не знаю, оставался ли кто-то равнодушным после его прочтения, я не могу представить этого. Какие эмоции он у меня вызвал ? отвращение, страх, гнев, презрение, но только не равнодушие.

Эмоции ведь тоже отображают пульс эпохи? Леонидов считается экспрессионистом. Читая его произведение, мне кажется, можно понять, чем дышали его современники, какое настроение царило в его окружении.
Пессимист ли Андреев? Считаю, что нет. Он тот автор, спустивший читателя с небес на землю. В его произведении нет романтизма - только пугающий реализм. В "Бездне" он хотел показать, какое животное есть человек, что обитает внутри этого цивилизованного, приобщенного, образованного с виду человека.
Главный герой, забывший, что отличает его от дикого существа, живет и сегодня - ходит по одной улице с нами на работу, в школу, в университет. Его имя в сводках газет, в телевизоре, о нем ходят слухи. И сам он не знает, что он есть, потому что

P.S. Я намеренно аккуратно касаюсь сюжета рассказа, потому что каждая фраза рискует стать спойлером. Он не такой большой и заслуживает, чтобы его прочитали в оригинале, а не в чьем-либо пересказе.

Саспенс и полное погружение в психологические глубины человека. Не одна линия с Достоевским, но интересно.

После прочтения нет чувства гадливости, пошлости провинциальной жизни, автор преподносит среду повествования неким образом возвышенно, что уже после прочтения ощущаешь, будто прикоснулся к чему-то аристократически утонченному.

Но это темный рассказ, точнее как засвеченная фотография: черные фигуры и много яркого до рези в глазах света, а еще зеленая трава на кладбище. Такие у меня были ощущения после прочтения.
И как же долго мне не давала покоя загадка

Познакомиться было интересно, но к другим текстам автора рука пока больше не тянется.

4/5