Mrs Dalloway

Моя любимая книга, цельная, поэтичная книга о том, что жизнь никогда полностью не удаётся. И именно, да, наверное, именно поэтому она - жизнь - так, извините за выражение, прекрасна.

Перечитал я её с радостью, не разочаровавшись ни в чём. Теперь меня впереди ждёт только оригинальный английский текст.

Самое удивительное, что я больше всего люблю именно "Миссис Дэллоуэй", хоть она и не так совершенна, как последующие книги Вулф. Мне показалось, что и Орландо, и особенно "На маяк", который, в отличие от "Орландо", развивал находки именно "Миссис Дэллоуэй", - они прекрасней, тоньше.

Мне сейчас кажется, я единственный, кто здесь, на этом сайте, упрекает эту книгу в излишней прямолинейности, но, трудно не согласиться, вся линия Септимуса Смита действительно слишком прямолинейна, слишком в лоб. Жаль, что его невозможно никак "вырезать и выбросить", ведь он - тёмная сторона луноподобной Миссис Дэллоуэй. Тут всё понятно, понятно, чему служит Септимус Смит, и я всей душой за то, для чего он нужен книге. Но механичность этой линии, придуманность её ставит под сомнение всё живое, что есть в романе, все живое, что есть в самом Смите.

Напоследок только сохраню то, что написал своей подруге, после первого прочтения романа:

Вязка свитера на твоих глазах. Сначала тебе показывают кучу хлама. Нет, даже больше - свалку. Там всё: обрывки мыслей, фраз, чувств, действий, опять тех же мыслей, каких-то случайных слов, - всё без порядка и без смысла. А потом из кучи запутанных, разноцветных, странных нитей Вулф, как мойра, сплетает единое полотно о жизни, о судьбе, о месте, о потере, о любви, о Боге и о Времени, о Часах, о постоянно меряющем ход дня Биг Бене, который всё приближает и приближает нас к гробу. Как из клочков и обрывков получилась самая пронзительная книга на свете – для меня это загадка.

Уже несколько лет в преддверии 8 марта из каждого динамика звучит знакомая строчка: I can buy myself flowers.
Но разве не Вирджиния Вулф, ещё в начале прошлого века, вложила эту мысль в уста своей героини?

Миссис Дэллоуэй сказала, что сама купит цветы

Казалось бы, простое, будничное решение. Но именно в этом жесте — ключ к целому миру, зыбкому, текучему, сотканному из воспоминаний и мимолётных впечатлений. В нём жизнь измеряется не поступками, а дыханием мысли.

На поверхности роман предельно прост: светская дама готовится к вечеру, в город возвращается мужчина, когда-то её любивший, а молодой ветеран войны медленно погружается в трясину послевоенного мрака. Но Вулф интересует не столько сюжет, сколько внутренние течения сознания. Она улавливает колебания души, едва уловимые переходы от памяти к настоящему, порывы боли и вспышки радости, которые определяют наше существование сильнее любых событий.

Нет большей радости, думала она, поправляя кресла, подпихивая на место выбившуюся из ряда книгу, чем, оставя победы юности позади, просто жить; замирая от счастья, смотреть, как встает солнце, как погасает день

Здесь время не привязано к стрелкам часов. Оно дышит в ритме памяти: прошлое оживает в настоящем, запахи и звуки возвращают к юности, случайный взгляд способен пробудить призрак утраченной любви. Один день — вот всё пространство романа, но в этом дне заключена пульсация целой жизни.

Вулф тонко передаёт состояние, когда человек останавливается в мире, полном движения: вокруг грохочет город, несутся машины, разговаривают прохожие, а ты словно застываешь в янтаре, невидимый, неподвижный, обречённый лишь наблюдать. Внешние события остаются лёгкой рябью, в то время как настоящая буря бушует в глубинах сознания.

Эта книга о тоске по несбывшейся любви, тяжести утраченных возможностей, невидимой ноше воспоминаний. Но одновременно и гимн самой жизни, её хрупкой красоте, мимолётным радостям и мгновениям, которые делают нас живыми.

Если бы не книгочейская игра, я еще долго откладывала прочтение этого романа. Он попал в список, так как это классика, "обязательно к прочтению". Однако слова "модернизм" и "поток сознания" останавливали. Надо же подготовить мозг к сему шедевру, как к "Улиссу". Но здесь тот самый поток сознания - не вызов интеллекту читателя, а способ передать мысли героев. Вести себя люди, особенно в чопорном обществе могут совершенным образом, но насколько интересно узнать, что они при этом думают.
Кларисса Дэллоуэй - респектабельная женщина за 50, у нее много чего было в жизни и она открыта к современным веяниям моды и морали. Вокруг "потерянное поколение", вернувшееся с Первой мировой войны. Об этом она рассуждает, ведя подготовку к званому ужину. Анализируя свои отношения с другом, которому она отказала, миссис Дэллоуэй понимает насколько человек одинок в любви. А, рассуждая о религии, задается вопросом: добро делается только во имя веры или ради самого добра?
Текст настолько многослоен, а вопросов поднимается так много, что хочется еще раз вернуться к роману.

В романе Вирджинии Вулф "Миссис Дэллоуэй" описан всего один день главной героини, Клариссы Дэллоуэй. Тем не менее роман насыщен не только самими по себе событиями (хотя светская жизнь и грядущий вечерний приём Клариссы несут в себе много разнообразных встреч и хлопот), но и еë мыслями и переживаниями: роман написан в технике потока сознания.

Миссис Дэллоуэй принадлежит к привилегированному кругу, она замужем за Ричардом Дэллоуэем. Он член парламента, так что у него (и, следовательно, его семьи) довольно высокое положение в обществе. У них есть дочь Элизабет 17-ти лет. Клариссе 52 года. Всё своё время она проводит в бесконечных заботах об улучшении общественного положения семьи, продвижением еë интересов. Для этого нужно постоянно знать, кто что сказал, кто кого пригласил, кто как на кого посмотрел, нужно оказывать особенное внимание тем, чьë мнение может повлиять на карьеру мужа (но и угодить кому-то ниже по статусу – тоже проявление милосердия, так что и про них бы не забыть), нужно ещё подшить себе платье, сбегать и купить для приёма цветы... И решить великое множество прочих очень важных вопросов.

Но всё же не стоит поспешно судить Клариссу как легкомысленную светскую даму и относиться к её мыслям и чувствам с пренебрежением. Во-первых, в положении замужней светской дамы ей в общем-то больше и нечем было заняться, кроме как наведению "блеска", таким подспудным содействием в продвижении мужа; во-вторых, в ежедневных мыслях любого человека повседневные заботы лишь иногда (в лучшем случае) разбавляются мыслями "о великом", и мысль, что приготовить на ужин, спокойно может перетечь в рассуждения о бренности бытия (а потом снова повернуться к мыслям об ужине). В-третьих, Кларисса вовсе не так проста! А её способности чувствовать окружающий мир (людей, город, начало лета – всë без разбора), способности живо воспринимать и видеть почти всё вокруг ярким и красочным (будто она всё ещё совсем маленькая радостная девочка), – всему этому можно только позавидовать.

Прерывистые, иногда не до конца оформленные размышления сменяются то сиюминутным впечатлением от увиденного, то внезапно вспыхнувшим воспоминанием, то проживанием эмоции, – нет разграничений опыта Миссис Дэллоуэй и окружающих её людей, поэтому периодически от неё мы перескакиваем то в сознание случайного прохожего, страдающего ПТСР, то в сознание её мужа, который не решается признаться жене в нежной любви к ней, то к её бывшему возлюбленному, когда-то давно отвергнутому из-за своей якобы неблагонадёжности, то к дочери, тихой и пока самой себе не понятной. Остаётся только удивляться, сколько всего может вместить один единственный день всего лишь одного человека, если только отказаться от энергосберегающей привычки смотреть и судить по шаблону и постараться взглянуть на мир его глазами.

Но затягивает даже не столько сама форма "потока сознания" (далеко не в каждом потоке захочется оказаться), а то, как обширно разливается личность Клариссы, как незаметно стирается её индивидуальность, как она перетекает в окружающий мир, в жизнь города, в жизни случайных прохожих, и как потом возвращается снова к ней самой. То, как Кларисса вбирает весь этот опыт в себя, как его проживает, какую придаёт ему ценность (чтобы узнать меня, надо узнать всех вокруг, все места, в которых я бываю) – это какой-то головокружительный, доведённый до крайности контакт с окружающей средой, когда границ нет, когда мир в тебе и ты в мире по сути равнозначны.

Вбирая в себя многочисленные проявления мира, встраивая себя в единое живое целое, бросаясь в его объятия, Миссис Дэллоуэй как будто отменяет смерть. И вместе со смертью – хотя бы в этот конкретный день – отменяет и необходимость по-человечески всерьёз относиться к собственной индивидуальной жизни, "вытерпеть" которую, "сладить" с которой у неё всё-таки до конца не получается.

Вирджиния Вулф в своих дневниках так пишет о романе «Мисис Дэллоуэй»: «Я принялась за эту книгу, надеясь, что смогу выразить в ней свое отношение к творчеству…Надо писать из самых глубин чувства – так учит Достоевский… В этой книге у меня слишком много задач – хочу описать жизнь и смерть, здоровье и безумие, хочу критически изобразить существующую социальную систему, показать ее в действии…»
«Миссис Дэллоуэй» - классический модернистский роман, написанный «потоком сознания». Это значит – форма превалирует над содержанием. Роман рассказывает об одном дне светской дамы Клариссы Дэллоуэй и людей из ее окружения. В общем - ничего особенного, если бы не...
Читать книги, написанные «потоком сознания» - это, как смотреть арт-хаусное кино. Они требуют особого подхода и далеко не всем нравятся.
Если ты впервые идешь в ресторан восточной кухни – тебе нужно знать, как есть палочками и что такое васаби. Если ты впервые читаешь Вирджинию Вулф, Уильяма Фолкнера или Джеймса Джойса (и хочешь получить удовольствие) – вот мои рекомендации))

• «Отключи мозг и включи чувства, воображение!». В этой книге нет какого-то особого содержания или сюжетной линии – не нужно ее искать или удивляться отсутствию. Чтобы понимать «Миссис Дэллоуэй», «Шум и ярость», «Улисс» или «Преступление и наказание» - нужно сосредоточиться, включить воображение и погрузиться в мысли героев. Это своеобразная медитация, возможность перевоплотиться… Удивительная, захватывающая, уникальная особенность повествования «потоком сознания»!
• «Наслаждайся красотой повествования!» - удивительной красоты фразы, аллегории, деепричастные и причастные обороты, эллипсисы и парцелляция - завораживают при прочтении "Миссис Дэллоуэй"…Такое изящество, утонченность, нежность и женственность есть только у Вирджинии Вулф! Повествование "потоком сознания" можно сравнить с прослушиванием классической музыки – когда само построение фраз доставляет удовольствие от их восприятия, ощущения. Ты ловишь себя на мысли «Как же это красиво!». Например, вот эта повторяемость "сказала она" в восприятии фраз Мисисс Дэллоуэй ее служанкой Люси:

3. «Перемещайся во времени и пространстве!» Когда мы думаем, мы находимся вне временных рамок – проанализируй ход своих мыслей и ты поймешь, что "то возвращаешься в прошлое, то начинаешь мечтать о будущем". Так и в повествовании «потоком сознания» - ты должен быть готов к отвлечениям, рассуждениям, воспоминаниям, мечтам!

• «Изменяйся!» При повествовании «потоком сознания» у тебя есть уникальная возможность перемещаться между различными персонажами, «забираться в голову» героям книги, сыграть главную роль в фильме «Быть Джоном Малковичем». Вирджиния Вулф выстраивает внутреннюю «социальную сеть» персонажей – показывает, что думает каждый из них о самом себе, а затем, что думают другие персонажи о нем. Возможность поглядеть на себя изнутри, а затем со стороны друга, недруга... – уникальная особенность повествования «потоком сознания».
• «Сходи с ума!». Мы все – нормальные люди. А люди с раздвоением личности, ДЦП, синдромом Дауна, аутизмом – какие они? Повествование «потоком сознания» дает возможность понять, постигнуть мышление людей с психическими отклонениями. Септимус Уорен Смит в «Мисис Дэллуэй» Вирджинии Вулф, Бенджи Компсон в «Шум и Ярость» Фолкнера позволяют нам почуствовать мышление людей с психическими отклонениями.

Мне не понравилось. Да, вот так сразу. Я не читала других книг Вирджинии Вулф, а эту начинала аж три раза...
Признаюсь, читать ее мне было тяжело. В ней слишком много эпитетов, описаний, уточнений, погружений... От этого клонит в сон. Поначалу я думала, что вся эта нудистика будет лишь в завязке, или потом книга поглотит увлекательным сюжетом, или интригой, или чем-то забавным, но так, к сожалению, не случилось.

Писательница повествует об одном дне из жизни Клариссы Деллоуэй, а если честно, то и всего ее окружения. В романе мало событий и мало диалогов. Зато много мыслей персонажей, перетекание повествования от одного героя к другому. Личности в книге проводят самоанализ, а также анализ жизни и поступков других личностей. Автор тоже анализирует - личности и отношения личностей с другими личностями...

Однако сказать, что это плохая книга, я не могу. Да, много красивых слов, отличная передача образов и настроений персонажей, тонкие наблюдения и замечания. Мне даже понравилось, как герои натуральны: они злословят, грешат, критикуют себя и других, в чем-то проявляют снисхождение... В общем, они реальны. Нет никого в этой книге, кого можно назвать исключительно положительным или отрицательным. Как и любого другого персонажа, одни герои Клариссу любят и уважают, а другие - презирают или даже ненавидят.

Возможно, я еще вернусь к этому роману и смогу его по достоинству оценить. Может, лет через 30, когда буду ровесницей этих англичан, о которых Вирджиния Вулф написала так много слов. А пока что не прониклась. Но, читая, с ужасом думала: "А как же я тогда осилю "Улисса"?"

Рецензия получилась больше как заметка для меня, чем полноценная рецензия, так что прошу меня извинить)
С каждым разом чтение "потока сознания" проходит со всё меньшими потерями нервных клеток, что не может не радовать. Хотя, наверное, начинать знакомство с таким стилем с Пинчона было не лучшей идеей, но что поделать.

Не буду ходить вокруг да около. Поразила уникальность и в какой-то мере революционность тем в романе. Лично для меня это было две темы: отношение к депрессии и гомосексуальные отношения. Тему однополых отношений я уже встречала в английском романе начала 20 века и до этого, но впервые встретила книгу, где касаются и отношений между женщинами. Что касается депрессии, я впервые встречаю размышления по поводу того, как главные признаки депрессии могут игнорироваться и выдаваться за простую грусть даже квалифицированными врачами. Если сейчас это активно обсуждается, то в те времена об этом почти и не думали, мне кажется.

Конечно, бросается в глаза, что в романе два главных героя: сама миссис Дэллоуэй и Септимус (линия второго мне даже показалась значимее). И мне казалось, что как раз второй герой стоит несколько особняком, а линия миссис Дэллоуэй не доведена до конца. И только прочитав статью на вики, я узнала, что изначально в набросках Вулф Септимуса не было, а самоубийство совершает миссис Дэллоуэй, но в итоге потом писательница ввела его как "двойника" главной героини.

«Я принялась за эту книгу, надеясь, что смогу выразить в ней свое отношение к творчеству… Надо писать из самых глубин чувства – так учит Достоевский. А я? Может быть, я, так любящая слова, лишь играю ими? Нет, не думаю. В этой книге у меня слишком много задач – хочу описать жизнь и смерть, здоровье и безумие, хочу критически изобразить существующую социальную систему, показать ее в действии… И все же пишу ли я из глубины своих чувств?.. Смогу ли передать реальность?»

из дневника В. Вулф (1925)

«Момент бытия» в романе Вульф (реальность, чувства, действия) – это непрерывный поток сознания, с ускоренным темпом речи, скачкой идей, которые при значительной выраженности темпа не успевают быть высказанными до конца. Таким было мое восприятие романа. Бесконечная игра слов… слов хитросплетенных, молниеносных, сильных, вычурных, с тонким продуктивным характером, характеризующиеся высокой творческой активностью писателя. Думать, писать, выражать себя в таком стиле, могут те, о которых говорят «не от мира сего». Виржиния была именно такой. Природа создала ее женщиной, а жизнь и обстоятельства - наградили ее помешательством, которому, кстати, не смотря на его разрушительную силу, нужно отдать должное за литературное наследие Вулф. Ее романы, в том числе и «Миссис Дэллоуэй» - это свидетельство ее борьбы за жизнь, это способ доказать миру и себе, что болезнь не препятствие, а спасение, олицетворенное в словах, через которые можно по прежнему оставаться собой, - проницательной, оригинальной, претензионной, манерной, не важно еще какой, - но собой, такой какая есть; быть искренней и пусть ее язык нам не привычен, но он настоящий, истинный.

Однако, такая перегруженность текста пресловутыми «моментами бытия» неизбежно приводят к внешней заторможенности действия: ну, вот, стоит подумать об одном, и сразу появляется желание рассказать о деталях, но потом появляется новая идея. Все это не успеваешь записывать, а если записывать, то появляются опять новые мысли. Отсюда и ощущение некой растерянности, как будто роман написан по принципу «один шаг вперед и два шага назад». И сколько раз, мы бы не пытались уловить его событийность, проследить за одним единственным днем миссис Дэллоуэй, готовящийся к вечернему приему гостей, мы все же теряем нить последовательности, так как главными тут выступают не поступки (действия героев), а их интерпретация.

кадр из фильма "Миссис Дэллоуэй", 1997

По большому счету в этом романе молчат, а все настоящие беседы, диалоги, монологи, споры происходят за завесой Молчания — в памяти и воображении. А как мы знаем, память часто капризна, она не поддается законам логики, и зачастую она попросту бунтует против порядка и хронологии. Всего минута в реальном времени, реального действия – вот Кларисса сняла шляпку, положила ее на кровать, прислушалась к какому-то звуку или запаху в доме, и вот открылись жалюзи памяти – вспомнилось детство, оно зацвело красками и голосами, и тут же перенеслось в комнату, задержалось на секунду, и обратилось снова в прошлое. Такое соединение прошлого и настоящего создает в романе особое внутреннее напряжение – читателю приходиться сконцентрировать все свое внимание вперемешку с чувствами не утратив при этом саму суть посыла, мысли, но это право сложно. Мы привыкли, что все картины окружающего и внутреннего мира поддаются анализу причинно – следственных отношений, а тут, течение мысли обусловливается ассоциациями, каждая из которых является толчком для новой тематики рассуждений:

Таким вот образом, повествование романа скользит по поверхности реальности запечатлевая все «мельчайшие частицы»: от цвета листьев на деревьях, до проехавшего авто премьер – министра, от обрывков случайных мыслей, до игры в ассоциации, - и все это лишь для того, чтобы в конце концов, дать читателю почувствовать на мгновение всю глубину этой реальности и ощутить себя в самой ее сердцевине.

Лев Толстой в молодости написал «Историю вчерашнего дня». Вот как она начинается:

Вирджиния Вулф тоже пишет историю одного дня, передавая мимолетные впечатления и обрывки мыслей. Но мы находимся не только в голове заглавной героини миссис Дэллоуэй, как в задумке Толстого, а в сознании сразу нескольких персонажей, по очереди переключаясь с одного человека на другого. Чаще всего в тот момент, когда персонажи находятся рядом, как будто эта магия перескока работает только на коротких расстояниях. Как будто автор идет по улице и слышит мысли прохожих, а потом записывает их подряд. Получается такой кусок реальности, вырезанный из потока жизни, причем начало и конец этого отрезка не являются логическими началом и концом сюжета, просто так вырезалось, и всё. А есть ли следующая запись? Может, да, а может, и нет, надо поискать.

Книга совсем небольшая, но оставляет ощущение полноценного романа. Здесь около десяти персонажей, сознание которых нам доступно, и нет ощущения, что одно важнее, чем другое: центральный образ Клариссы никак не поглощает, например, второстепенный образ жалкой мисс Килман, здесь нет важного и неважного, потому что важно все: и цветы, и запахи, и воспоминания, и улицы Лондона, и любая мелочь. Весть о смерти человека и увиденная в окне напротив старушка описываются как события одного порядка. Здесь всё имеет одинаковое значение, потому что о чем человек думает, то для него и значимо, а о чем он не думает — этого мы и не узнаем.

И важный плюс: теперь можно читать «Часы» Каннингема и смотреть их экранизацию, которая как-то прошла мимо меня.

Сколько в одном дне деталей! Сколько цветов и чувств!
Это произведение голубого цвета с оттенками серого... а где-то очень далеко желтый, совсем бледный... может быть - лимонный.
Здесь уютно и свежо.

Ничего больше писать и не хочется. Это просто восхитительно!
Хочется вновь вернуться к словам Вулф, вновь открыть книгу...