Змеиное золото. Лиходолье

– Вы хоть закончить-то… успели? – кое-как выдохнул змеелов, пытаясь совладать с рвущимся из груди хохотом и хотя бы для приличия поинтересоваться, не пострадало ли у спутников при падении что-нибудь, помимо гордости.
– Ага, – мрачно отозвался чаран, выкапываясь из сена и, совершенно не стесняясь собственной наготы, начал взбираться по скрипучей лесенке наверх. – В полете.

Просто потому, что она хотела убивать – и ей, в общем-то, было все равно, кого именно. Незнакомого человека, просто шедшего по своим делам и случайно оказавшегося на линии огня, бывшего наставника, в которого была когда-то не слишком тайно влюблена, или же золотую шассу, которую ненавидела так страстно и глубоко, как, наверное, никого и никогда в жизни не любила.

Пока снова не пришла светловолосая человеческая женщина с оружием и не вынудила меня покинуть обжитое место.
В третий раз.

Может, Огнец так действует на своих весьма необычных жителей, что волки и в самом деле могут спокойно лежать рядом с пасущимися овцами? Разумеется. А еще свиньи отращивают крылья и летают по небу, если им скармливать птичьи перья два раза на дню.

– Странная у них любовь, нелюдская. Мне, как человеку, не понять.
Любовь?

– Как ты этого добился? – тихо прошептала она, сверля взглядом его руку. – Ведь не вкусив человеческой плоти, обратно ее себе не вернешь!

Можно играть в игры с людьми, с нечистью, иногда даже с судьбой и самой смертью, но невозможно сыграть в нечестную игру со своим создателем.

Поговорка о невидящем зле внезапно обрела совершенно иной смысл. Зло действительно слепо, но только до того момента, пока не поймает твой взгляд и не украдет его. Вместе с глазами…

Без надоевшей повязки на глазах – как оказалось, в Огнеце желтые глаза с чуть вытянутым зрачком на девичьем лице не вызывали страха или неприязни. Да и с чего бы, если на улице можно было встретить куда более необычно выглядящих прохожих, которые не слишком-то и таились.

…фанатикам место в степях, а не в Славении.