Мы начинаем в конце

Дачесс - воплощённая ненависть к человеку, который украл её жизнь лишь для того, чтобы швырнуть на ветер, как пригоршню мелкого сора.

— Представляешь, у нее четыре котика и две собачки.
— Просто она не встретила подходящего мужчину.

Осень пришла, и ей параллельно, кто умер, кто жив, она всё равно каждый год приходит и всегда так будет.

«Луна позабыла своё место. Бледнела, как пятно на новом дне, как напоминание о том, что минуло».

«однако вал неминуемо нахлынет, утащит их в пучину, куда и лунным лучам не проникнуть, не нашарить их, обречённых».

«Бильярдисты отвлеклись от игры, подались к хрупкой девочке – ибо сами небеса, видя её обнажённую, обугленную душу, разверзлись из сострадания».

Любой человек ради своих близких на что угодно пойдёт, и тебе, Уок, это известно лучше всех.

- Они только и выжидают, как бы похитить твою душу.

• Как они это сделают?
• Заморочат тебя всякими недостижимыми идеалами.

И узкая кровать - место, где её мучают то сны, то боязнь уснуть.

Тучи громоздились, как проступки, ошибки, стечения обстоятельств.

- Священик говорит, мы до исходной точки добираемся - и всё по новой начинаем. Если б я хоть на секунду поверил, что Сисси не в деревянном ящике под землей лежит, а где-то в другом месте находится, пусть даже и не в раю, мне бы легче стало. А я не верю, и всё тут. Но стараюсь. Каждое воскресенье с неверием борюсь.

Уок смотрел Дарку в глаза, доискивался правды и боялся, что обнаружит ее.

На том конце кладбища хоронили только детей. Тех, чьи жизни оборвал Бог - ага, тот самый которому молились родители.

Может, Винсент Кинг родился хорошим; да только кровь ребенка так вот запросто с рук не смоешь… Вдобавок тридцать лет провести среди законченных мерзавцев и остаться прежним — такое, наверное, все силы отнимает. И мало кому дано.