Перси Джексон и похититель молний

— А не следовало бы тебе, мальчик, сначала обратиться к хозяину этого дома?

Я ждал, не поднимая головы.

— Пожалуйста, брат, — сказал наконец Посейдон. Голос его пробудил во мне старые-престарые воспоминания: теплое сияние, которое я помнил ребенком, рука бога, приложенная к моему лбу. — Мальчик подчиняется отцу. Это правильно.

— Мы хотим спуститься в царство мертвых, — сказала она.

— Что ж, это нечто новенькое. — Харон скривил губы.

— Правда? — спросила Аннабет.

— Как на духу, честно и откровенно. Никаких воплей. Никаких «Это ошибка, мистер Харон». — Он оглядел нас. — Ну и как же вы умерли?

Я подтолкнул Гроувера.

— Хм… — сказал тот, — я утонул… в ванне.

— И все вы трое?

Мы закивали.

— Большая, должно быть, ванна.

Даже сила иногда вынуждена уступать мудрости.

Я не сомневался, что в любой момент она превратится в самую большую в мире мозговую косточку.

— Перси… — Аннабет тоже указывала куда-то вверх…

Когда я поднял голову, знамение уже таяло, но я успел заметить нечто вроде голограммы, посверкивающее и вращающееся в зеленоватом свете. Трехконечное копье — трезубец.

— Твой отец, — пробормотала Аннабет. — Вот это уже действительно плохая новость.

— Свершилось! — провозгласил Хирон.

Мы перешли к парным поединкам. Лука заявил, что поскольку это мой первый бой, то он будет моим партнером.

— Удачи, — сказал мне один из парней. — Лука лучше всех дерется на мечах за последние триста лет.

— Может, на мне он решит передохнуть, — ответил я.

Подойдя поближе, я увидел, что все бросают в огонь лучшие куски: самую спелую клубнику, самые сочные куски говядины, самые пухлые, пропитанные маслом булочки.

— Огненное жертвоприношение богам, — пробормотал Лука мне на ухо. — Им нравится запах.

— Ты шутишь?

Лука взглядом предупредил меня, чтобы я воспринял его слова всерьез, но я не мог не подивиться тому, что бессмертным, всемогущим богам может нравиться запах горелой пищи.

Дриады подносили блюда с едой: гроздья винограда, яблоки, клубнику, сыр, только что испеченный хлеб и — к моей великой радости — мясо, жаренное на углях! Бокал мой был пуст, но Лука сказал:

— А ты попроси его. Что хочешь, только, конечно, безалкогольное.

— Вишневую колу.

Бокал тут же наполнился сверкающей жидкостью цвета жженого сахара.