コンビニ人間

Все, кого наняли на подработку, собрались в зале. Девчонка — с виду студентка вроде меня, паренёк, явно сменивший уже с десяток подработок как минимум, женщина постарше — как пить дать домохозяйка — и ещё человек пятнадцать разного возраста и манеры одеваться слонялись по магазину, не зная, куда себя деть.

Наконец появился наставник, выдал всем униформу. Нацепив фирменные курточки, мы привели себя в порядок согласно «образцам внешнего вида» на учебных плакатах. Все сняли часы и украшения, девушки подобрали волосы — и, как бы ни различались до этого, стали вдруг на одно лицо.

Лицо Человека-комбини.

Когда я только пошла в первый класс, на уроке физкультуры двое мальчишек сцепились в драке, поднялся жуткий переполох.

— Позовите учителя! — завизжали все вокруг. — Остановите их кто-нибудь!

«Ага! — догадалась я. — Так значит, их надо остановить?»

Рядом оказался ящик с пожарным инструментом, я открыла его, достала совковую лопату, подбежала к дерущимся и огрела кого-то из них по голове.

Раздался жуткий крик, пацан схватился за голову и рухнул наземь. Убедившись, что он затих, я развернулась, чтобы унять его соперника, и уже замахнулась лопатой снова, но девчонки вокруг завизжали навзрыд:

— Кэй-тян, стой! Прекрати!

Тут наконец прибежали учителя — и, обалдев от увиденного, потребовали от меня объяснений.

— Все кричали «остановите их», — пожала я плечами. — Ну, я и остановила. Самым быстрым способом.

В полном замешательстве учителя принялись сконфуженно повторять, что насилие — это не способ.

— Но все же хотели, чтобы Ао́ки с Ямадза́ки перестали драться! Вот я и решила, что так-то уж точно их разниму, — объясняла я как можно вежливей, не понимая, за что на меня сердятся. Но в итоге маму вызвали на заседание педсовета.

— Кэйко! — закричала она с упрёком. — Нужно вырыть птичке могилку и похоронить её. Все детки плачут, видишь? Всё равно что дружочек умер. Ты не хочешь её пожалеть?!

— Зачем? Она всё равно уже мёртвая.

Мой ответ лишил маму дара речи.

В моей же голове только и вертелась картинка: мы всей семьёй уплетаем эту пичужку за обе щеки. Папа любит птицу на углях, мы с сестрой обожаем фритюр. В этом парке столько птиц, не понимала я, можно принести побольше домой и наесться от пуза, зачем же закапывать в землю?

— Я решил проверить, с каких же пор этот мир настолько сошёл с ума. Закопался в книги по истории. Мэйдзи, Эдо, Хэйан... И стал замечать: как глубоко ни копай — мир был кривым во все времена. Даже в эпоху Дзёмон!
Задев рукой столик, он расплёскивает чай.
— Тут-то я и понял. Наша жизнь так ни черта и не изменилась с тех самых пор. Всех, кто не приносит пользу деревне, изгоняют из стаи. Самцов, которые не охотятся. Самок, которые не рожают детёнышей. Нам забивают мозги болтовнёй о современном обществе, индивидуализме — но любого, кто не хочет принадлежать деревне, выворачивают кишками наружу, ломают на дыбе и выкидывают на съеденье волкам.
— Я смотрю, любишь ты вспоминать про эпоху Дзёмон...
— Да не люблю я. Терпеть её не могу! Просто весь наш мир — это эпоха Дзёмон, прикинувшаяся современным обществом. Самые сильные самцы приносят самую большую добычу и забирают в невесты лучших красавиц деревни. А кто не участвует в охоте или участвует, но не так силён, — тех считают отбросами и презирают. Схема игры та же самая...