Конец главы

Вечное движение и вечный покой? Если это и в самом деле бог, смертным от него не так уж много проку. Да и почему от него должен быть прок? Когда Саксенден попал в зайца и тот закричал - разве бог это слышал и дрогнул? Когда ей сжимали руку - разве бог это увидел и улыбнулся? Когда Хьюберт метался в лихорадке в джунглях, прислушиваясь к крику диких птиц, - разве бог послал ему ангела с хинином? Когда вон та звезда в небе погасла миллиарды лет назад и повисла там, холодная и тусклая, разве бог пометил это у себя в записной книжке? Миллион миллионов листьев и стеблей травы, которые темнеют там, внизу, миллион миллионов звезд, при свете которых глаз ее проникает в эту тьму, - все, все - вечное движение в бесконечном покое, все - частица божества... Да и она сама, и дымок ее сигареты, и жасмин у самого ее лица - его цвет она сейчас не может разглядеть, - и мысль, подсказывающая, что он не желтый, а белый, и далекий лай собаки, такой далекий, что звук этот точно нить, за которую можно ухватить тишину, - во всем, во всем есть какой-то неясный, бесконечный, всепроникающий и непонятный смысл...

По меньшей мере пять мужчин
хотели жениться на ней, и она всех их хорошо понимала, так что в замужестве
не было особенного риска. Теперь она хочет выйти лишь за одного, но он -
совершенно неизвестная величина. Ей ясно только, что он вызвал в ней не
изведанное до сих пор чувство.

Жизнь обманчива, как мешок с подарками на
ярмарке; запускаешь в него руку, а что вытянешь?

"Теперь я понимаю, - думала девушка, - влюбленные никогда не бывают разумными.
Меня не беспокоит ничто в мире, только лишь бы он ответил на мое чувство
и так же по сумасшедшему был влюблен в меня."

-Я только допускаю, что религия - просто ощущение присутствия
всеобъемлющего духа и то этическое кредо, которое помогает служить ему.

-Вспомните, как мы пользуемся силой
нашего мышления, нашими умственными способностями! Я беру каждую проблему,
как она есть, оцениваю ее, делаю вывод и действую. Словом, действую, решив с
помощью разума, как лучше действовать.
Этические же нормы, несомненно, являются результатом бесчисленных
решений, которые люди, сталкиваясь с одними и теми же проблемами, принимали
в прошлом.

- Я только думаю, что женщины действуют более импульсивно. Практически это
означает, что они считают себя более похожими друг на друга, чем мужчины, и
больше доверяют своему интуитивному восприятию коллективного опыта.

"В книге, которую читаю, попалась фраза: "Мы принадлежим к особому
поколению. Оно много видело, убедилось в тщете всего и обладает достаточным
мужеством, чтобы сказать себе: нам осталось одно - развлекаться, кто как
умеет". Да, это действительно мое поколение, видевшее войну и ее
последствия, и такова точка зрения очень и очень многих. Но если хорошенько
подумать, оказывается, что такие же слова мог необдуманно бросить
представитель любого поколения, например предыдущего, на чьих глазах Дарвин
нанес удар религии. Стоит ли бросать такие фразы? Предположим, вы до конца
поняли, что такое религия, брак, порядочность, коммерческая честность и
всякие идеалы, поняли, что они отнюдь не безусловны и сами по себе еще не
дают права на определенную награду ни в этом, ни в потустороннем мире,
которого, может быть, нет, и что безусловно лишь одно удовольствие, которое
вы и намерены получить. Разве, поняв все это, вы облегчили себе получение
удовольствия? Нет! Напротив, затруднили.

Если каждый беззастенчиво объявит
своим кредо: "Хватай наслажденье любою ценой", - то каждому придется хватать
его за счет ближнего, а в выигрыше неизменно останется дьявол: поскольку так
будут поступать почти все, особенно лентяи, которым это кредо наиболее
близко, - урвать наслаждение наверняка почти никому не удастся. Все то, что
вы так мудро поняли до конца, представляет собой лишь правила движения,
выработанные человечеством на его тысячелетнем пути для того, чтобы держать
людей в узде и предоставлять каждому из них разумный шанс на наслаждение,
которое в противном случае досталось бы лишь немногим сильным, бессердечным,
опасным и умелым.

Все наши установления, религия, брак, порядочность, закон
и прочее - лишь формы нашего уважения к другим, без которых другие не будут
уважать вас. Без них общество превратилось бы в моторизованное скопище
жалких бандитов и проституток, порабощенных немногими архиплутами. Поэтому,
отказывая в уважении другим, человек превращается в идиота и лишает себя
возможности получить наслаждение. Самое смешное, что мы прекрасно отдаем
себе в этом отчет, какие бы фразы мы при этом ни произносили.

Люди, которые
бросаются словами, как этот парень в книге, забывают о своем кредо, как
только доходит до дела. Даже моторизованные бандиты не выдают сообщников. В
сущности, эта новая философия, которая призывает быть достаточно
мужественным и хватать наслаждение, свидетельствует лишь о неумении глубоко
мыслить, хоть она и казалась мне весьма приемлемой, когда я читал книгу".