Конец главы

- Лучше всего у себя в норе

- Людям важно не то, что есть, а то, что кажется

Время принято сравнивать с рекой, но оно отличается от нее, - через его мутный, неиссякаемый и бесконечный, как вселенная, поток нельзя перебраться ни вброд, ни по мосту, и, хотя философы уверяют, что он может течь и вперед и вспять, календарь упорно регистрирует лишь одно направление.

Такова жизнь! Человек пытается заткнуть уши и закрыть глаза на все, что причиняет боль, - если, конечно, удается. Можно ли его за это винить? Все равно сквозь вату и опущенные веки проникает многое такое, на что не закроешь глаза, перед чем не заткнешь уши

Опасная штука жизнь, - вечно таит в себе угрозу и непрерывно причиняет мелкие огорчения. Если кидаешься вперед и хватаешь ее руками за горло, она отступит, но затем все равно подло ударит исподтишка.

Советы вообще бесполезны. Каждый управляется, как умеет.

Стоит человеку начать жить иначе, чем другие, и люди готовы бог знает что о нем выдумать.

В прежние времена... атаку вели мужчины, а винили в этом женщин, теперь первые наступают женщины, а винят мужчин.

— Человеческая природа — чертовская штука, Динни, и освободиться от ее власти невозможно.

Вся разница между жизнью пятьдесят лет назад и теперешней только в свободе высказывания; теперь высказываются настолько свободно, что это лишает всякую вещь ее смысла.

<...> важен только собственный внутренний мир, только он; человек — это микрокосм Вселенной; он одинок от рождения до смерти, и его единственный древний и верный друг — это Вселенная.

Он стал для нее привычкой — может быть, дурной привычкой, но дурные привычки — единственные, с которыми нам больно расставаться.

Никакие письменные гарантии, никакие ценные бумаги не способны сохранить её неизменной на всю жизнь. Любовь бросает человека в мир; с любовью он имеет дело почти всю жизнь, то в ущерб себе, то на радость; а когда он умирает, плоды его любви, дети, или же члены приходского совета хоронят его и забывают.

Дым! Неужели всякая страсть всегда сгорает дотла, уплывая синим дымком над полями, на миг заволакивает солнце, стога и деревья, а потом бесследно растворяется в небе, по-прежнему прозрачном и ярком? Бесследно? Нет, не может быть! Ведь дым — это сгоревшая материя, и там, где полыхал пожар, все же остается пепелище.

Она - словно освежающий напиток для его выжженной солнцем, высушенной ветром, темной души.

- Я очень рад, что ты смогла влюбиться по-хорошему, по уши, по старинке, а не так, как эти нынешние - из "физиологическойй потребности".

- Как? Неужели для вас приемлемы догмы какой-нибудь веры? Или вы считаете, что одна легенда заслуживает большего доверия, чем другая? Вам кажется, что именно это представление о непознаваемом более основательно, чем все остальные? Религия! У нас же есть чувство юмора. Неужели его не хватает, когда дело доходит до религии?

Какая глубокая пропасть между законом и справедливостью!

Чувство долга - это болезнь, Динни, болезнь, хоть она и достойна всяческого уважения.