Жили-были старик со старухой

Отличная книга о жизни обыкновенных людей со своими бедами, радостями, "любовями", изменами, переживаниями и трудностями. Всё как в жизни.
Замечательное описание героев. Автор настолько гармонично и точно их описывает, что кажется, будто они стоят у тебя перед глазами. Проникаешься к ним глубокой нежностью и под конец книги они становятся для тебя родными людьми. Людьми, с которыми трудно расставаться.
Сюжетная линия - вся жизнь одной семьи. И, опять же, всё очень естественно, гармонично и жизненно. Ничего особенного не происходит. Люди влюбляются, рожают детей, пытаются прокормить семью, нянчатся с внуками и правнуками. Но эта простота сюжета не дает ни на секунду отвлечься или заскучать.
Что интересно, я почему-то была уверена, что буду читать книгу про людей, которые прожили всю свою сознательную жизнь душа в душу. Нет, эта книга другая. Хотя она и действительно про любовь.
Еще из плюсов - замечательный язык повествования. Для примера парочку цитат:

И чудесный, тонюсенький юмор:

А еще книга очень светлая, не смотря на скользящую через всё повествование печаль.
Слушала книгу в исполнении Татьяны Телегиной. Голос очень подходит книге.
P.S. Наша семья в этом году осталась без бабушки. И, хотя, моя бабушка и Матрена ни капельки не похожи, думаю, это не важно. Читая книгу, я постоянно её вспоминала. И спасибо автору за это.

Уже давно гуляет по интернету видео с выступление М. Казиника «О чём сказка Пушкина?» Лектор-музыковед эмоционально доказывает, что эта сказка о любви: «Вы попробуйте любить старую, грязную, жадную старуху». Так вот и у Е. Катишонок: жил старик со своею старухою. Нет, не грязной и не жадной, но с тяжёлым характером, неприступным сердцем, гордым взглядом и бровями, выражающими всё и вся. Конечно же, они сразу стали стариком и старухой, к этому привела их долгая жизненная дорога, а уж счастливая ли, это им самим решать.

Ни войны, ни болезни, ни чистки, ни репрессии, ни крушение империй, ни другая женщина не отняли у Матрёны Григория, долгая жизнь вместе подарила им семь детей и много внуков от них, и правнуков. Особенного богатства не нажили, но и на ногах стояли крепко. Григорий Максимыч – золотые руки, Матрёна – умелая хозяйка. Были у старухи даже «золотые запасы» из колец и ожерелий, подаренных мужем на рождение каждого ребёнка. Рука об руку шли Матрёна и Григорий, как рука об руку шли горести и радости по их жизненному пути. А у кого по-другому?

Е. Катишонок создаёт семейную историю в стиле «жили-были», где один жизненный эпизод сменяет другой, раскрывая характер отцов-детей-зятьёв-снох-внуков-правнуков, раскидывая пёстрые и изрядно потрёпанные карты судьбы. И есть какое-то обаяние в этой долгой и неспешной и вроде бы простой саге. Но мы же помним, что в большей степени это история любви, которая склеила непростых людей, а, склеив, сделала опорой большой семьи с её неидеальной роднёй. Склеила и позволила – да, с потрясениями, болью, слезами, потом и кровью – пережить не пятьдесят лет и три года, а целую эпоху. Пережить и мудро принять всё то, что им было уготовано. Любить друг друга, любить жизнь, быть счастливыми, страдать радоваться и плакать. Жить и быть.

У книги очень точное название, и ничего кроме вот этого неспешного «жили-были» в ней не найдёшь. С одной стороны, эти «жили-были» словно воды медленно текущей реки подхватывают и неторопливо несут тебя в далёкие дали памяти. С другой стороны, берез перекатов и омутов реки не бывает, и кружит тебя в водовороте сюжета, и окатывает волнами эмоций с головой, и утаскивает на глубину переживаний. А кому не хватило эмоций, автор приготовил ещё две книги семейного цикла, где главные персонажи – дети и внуки Матрёны и Григория, старика и старухи.

Как они жили? Кем они были? Не всегда же звались они стариком и старухой: были ведь когда-то детьми, женихом и невестой, супругами, а затем и родителями — шутка сказать! — семерых детей, из которых двое померли во младенчестве.

Жили-были старик со старухой у самого синего моря... Такое по-Пушкински сказочное начало романа настраивает на определенный лад: что-то доброе и чудесное, из самого детства. В принципе, о книге по-другому просто нельзя выразиться. В ней есть что-то родное и близкое, ощущение, что ты читаешь не книгу, а сидишь со старенькой бабушкой, рассказывающей свою историю. От бабушки пахнет свежеиспеченными пирожками и её старческие мягкие руки перебирают фотографии, запечатлевшие счастливые и не очень моменты из жизни.

Налив горячего чаю и закутавшись в плед (без этого просто никуда. Во-первых, когда я читала не было дома отопления, а во-вторых, сама атмосфера этому способствует), можно приступать к чтению. История повествует о жизни четырех поколений семьи Ивановых. Главными героями, как становится ясно уже из названия, являются старик и старуха, Григорий и Матрена. Вместе они прожили 53 года, родили 7-х детей, воспитали 5-х (двое умерли во младенчестве), воспитали внуков и застали одну правнучку. Счастливая ли была у них жизнь? Сложно ответить на этот вопрос. Григория и Матрену судьба поматала. Война, революция, смена денег, смена власти, смерть родителей и своих детей... Но не сдались, выжили и склонив головы, шли только вперед. Одна напасть смогла поссорить мужа с женой - во время войны, раненый старик жил в доме у другой женщины, потому что не мог вернуться домой. А старухино самолюбие было уязвлено этим и пошла трещина в их отношениях...

Но не только плохое было в их судьбе. Хорошего тоже не мало. В семье всем "заправляла" и распоряжалась Матрена. А старик... Старик любил свою жену и больше всех первую дочь Иру. Такая же тихая и спокойная, как её отец, Ира вышла замуж, родила первую внучку, потеряла мужа во время войны и усердно трудилась всю жизнь - шила одежду. У всех детей старика и старухи разная судьба. Кому-то повезло больше, кому-то меньше, кому-то не повезло вовсе... В этом и состоит жизнь. Не бывает всё идеально. От этого книга и кажется такой близкой, потому что она жизненная. Всё заканчивается, как закончился и роман... Два холма и память о замечательных людях.

Меня буквально покорил язык романа. Сложно поверить в то, что это современная литература. У меня было стойкое ощущение, что это что-то советское, из детства. Да и вообще я люблю семейные саги, а такие, не высосанные из пальца - тем более. Уже не терпится прочитать продолжение цикла.

Старая жестяная коробка с полустёршейся надписью «Бон-Бон» была покрыта слоем пыли, словно тончайшим узорным покрывалом. Давненько никто не открывал заветную коробочку, осиротевшую после смерти хозяйки.
Повзрослевшая Лёлька помнила, что бабушка особенно зорко стерегла свою «сокровищницу», чтобы ни один пронырливый лайдак не посмел к ней притронуться. Ну что, настало время нарушить покойный сон коробочки?

С замиранием сердца девочка открыла непослушную крышку, и предстали её взору не сокровища несметные, не рубины и яхонты, а простые, но такие родные безделушки. Флёрдоранж с бабулиной фаты. Катина бусина, однажды уже подаренная Лёльке, но совершившая круговорот и вернувшаяся обратно в коробку. Пятак Максимыча, побуревший от времени. Медальон, а что же в нём? А в нём полуистлевшие карточки с изображёнными на них так и не пожившими своё младенцами — Илларион и Лизочка, ну как есть ангелы. Ключ от несуществующей боле двери. Старый засохший каштан. Фотокарточка красивого юноши в солдатской форме (а на обратной стороне подпись «Любимой Мамыньке от Андрюши»). Деревянная свистулька с замысловатой гравировкой — «Ф.». Старый трамвайный билетик. Ветхий листочек с написанным фиолетовыми чернилами фамильным рецептом — пасхальный кулич, а по-нашему «пасочка». Рисунок Лёльки для дяди Лёвочки на день ангела (бог знает как он сюда попал!): собака-чупарадла и кривые буквы с поздравлением. Засушенный цветок хризантемы, любимый бабулин цветок. А это ещё что за бздуры? Максимычев портсигар, который вроде бы отдавали Симочке... Значит, дрогнула рука у старухи, не посмела отдать... Каждая безделица — клубок суровых ниток, каждая разматывается в свою историю, а вместе переплетаются в крепкое, добротное полотно.

А под ворохом всего этого любимая Лёлькина книжка со сказками. «Колобок», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Снегурочка». И каждая начинается «Жили-были старик со старухой...»

Лёлька бережно сложила богатства в коробочку и твёрдо решила про себя: «Четыре поколения в этой коробочке, дай-то бог ещё столько же ей увидеть. Эх, жизнь, дай спокой».

Эта книга написана очень хорошим и ярким литературным языком, который чем-то напомнил мне язык книг Гузели Яхиной и к тому же текст украшен множеством "вкусных" вкраплений бытовой речи, читается довольно легко (кроме последней трети, но об этом я дальше напишу), содержит немало красивых философских размышлений о смысле жизни... и все было бы отлично, если бы не один момент, который смазал для меня первоначальное впечатление о книге, как о семейной саге, и опустил на уровень мыльной оперы. Поэтому дальше буду ворчать и удивляться.

Но все таки я начну с самого начала. С аннотации.

Остзейский край - это Прибалтика. Про староверов из уроков истории в школе о временах Петра Первого сразу же вспоминается, что они двумя перстами крестятся. И ещё в конце восьмидесятых годов были очень популярны статьи о семье староверов Лыковых, которые назывались "Таёжный тупик" и печатались, вроде бы, в "Комсомольской правде". О том что староверские общины сохранились в Прибалтике до времён послевоенных (я имею в виду ВОВ), мне до сих пор было неизвестно и пришлось погуглить этот момент. Занятная информация. (Я такие моменты в книгах, которые отправляют на поиски и уточнение чего-либо люблю. )
Но вот почему личный пацифизм старика нужно было увязывать со старообрядчеством, мне так и осталось не понятно.

Это про отца старика.
А вот это про самого старика.

Отец служит Богу солдатом, а сын пацифист и детей своих так же растил. Каким образом такие преобразования получились, мне так и осталось не понятным и больше всего не понятным осталось причём тут староверчество.
И второй неприятный момент это последняя треть, а может даже и вторая часть книги, где подробно описывается болезнь и умирание сначала старика, а потом и старухи. Вот прямо тяжко читались все эти описания болезни и прочие сопутствующие события.

Ну и сама старуха, конечно же, пугала, как меня пугают любые подобные "мудрые матриархи" и хозяйки большой семьи. То что она с жизнью своей старшей дочери сотворила из соображений, что мастерству надо обучить, оно прокормит. Где-то на фоне всех этих событий, которые сопутствовали всему житию старика со старухой и поданы были, естественно, с точки зрения остзейского (Прибалтийского) жителя, плакал и умирал один загубленный в угоду старухе талантливый ангел. Да. Ирина прожила такую жизнь, которой научила её мать. Много работала, мастерством кормилась. Но. Я все время помнила тех учительниц, которые приходили к старухе с просьбой отдать девочку учиться музыке, ведь дар у неё Божий. И даже бесплатное то обучение было. Но у старухи, конечно же свои разумения. А старик ей не перечил. (Всё как в сказке.)

А ещё старуха готова бить тяжёлым блюдом и кидаться с ножом на кавалера своей внучки, который посмел поднять руку на правнучку, то сыну своему любимчику позволяет бить смертным боем свою гражданскую жену. А старик опять же не перечит.

Что-то я только про старуху пишу, но уж больно колоритная фигура. Как в одном человеке добро и забота и тут же самодурство и недалекость помещаются только.

Остальные герои тоже вполне живые и яркие. Но я их уже, пожалуй, описывать не буду. А то отзыв будет полон спойлеров.

Повторюсь только, что меня удивило как у казака вырос сын-пацифист. (В книге этот современный термин не употребляется, конечно) Убеждения ведь откуда-то вырастают в душе. И почему это нужно было подавать под видом староверчества.

И взгляд на историю страны со стороны жителя Прибалтики мне тоже не слишком близок, и все время пока читала всплывало в голове модное нынче словосочетание "культура отмены". Да, я знаю, что это совсем о другом. Но вот всплывало и и всплывало отчего-то...

У книги есть продолжение. Но я, пожалуй, остановлюсь на том, что уже прочитано.

Какое же потрясающее произведение!
Перед нами семья Ивановых. Много чего у них было в жизни: радости и печали, ссоры и примирения... Но это самая настоящая дружная СЕМЬЯ с большим количеством детей и внуков.
До чего точно и емко показана жизнь этих людей, что даже создается впечатление, будто они находятся где-то рядом. Герои становятся такими родными и очень близкими.
А какой прекрасный, просто изумительный язык произведения. Читала книгу не спеша, смакуя каждую строчку, и получала огромное, непередаваемое удовольствие. Давненько книги не вызывали у меня подобных чувств.
Что тут можно еще сказать - читайте, читайте и еще раз читайте такое замечательное произведение!

Книга пролилась бальзамом на мою израненную читательскую душу. Катишонок, что же ты со мной делаешь - опять я читаю до пяти утра, предварительно вставив в глаза спички. Читаю и не могу остановиться, долго еще смотрю в ступоре на последние несколько строчек, кончилась книга, она все-таки кончилась... Как это ни печально конечно всё и все. Жили-были старик со старухой... что здесь главное, что жили? или все-таки, что были? Когда-то, где-то, тогда еще в мирное время...

Из всех доступных ему четырех стихий время здесь выбирает для себя воду и песок, течет медленно, журчит, просыпается у старика меж пальцев.Обманывает старуху расплывшейся фигурой, вот и распускать уже на платье нечего, кончились запасные выточки, только, если новое шить.

После Кузнецова, это лучшая семейная сага, прочитанная мной у современных авторов. Это каноническое построение сюжета, это великолепный русский язык, это избавленность от политической подоплеки и наигранной веселости, вспоминающих о Советском Союзе. Это жизнь, это две войны, пятеро детей и бессчетное количество внуков и правнуков. Хорошая жизнь? Полная? И тихо-тихо около самого синего моря.

Начиналось все очень хорошо. Интересная тема - история семьи старообрядцев из старообрядческой общины Риги на протяжении XX века. Приятный, текучий язык повествования с интересными образами и оборотами. Правда очень быстро у меня начали возникать вопросы к правдоподобности происходящего. Но в конце-концов часто реальность бывает неправдоподобна, а я не разбираюсь старообрядцах, чтобы точно сказать, что могло быть, а чего быть не могло. Но смутные сомнения, что автор тоже не особо разбирается, терзать начали. А вот когда повествование подошло к 1941 году, у меня стали возникать вопросы чуть ли не к каждому абзацу.

С какой стати "старика", которому на тот момент было уже 63, летом 1941 года призвали в действующую часть? Я в курсе, что за время ВОВ призывной возраст в СССР расширился очень сильно. Но не сразу же. Летом 1941 года моего прадеда, шофера грузового транспорта и мужчину в самом расцвете жизненных сил, отправили из военкомата домой, потому что товарищ военком увидел фамилию на -ский и сказал, что поляки неблагонадежные и в армию их брать нельзя. Прадед, к слову, даже не был поляком на самом деле. А дед, не являющийся офицером запаса, не обладающий полезной на фронте специальностью, и, подозреваю, тоже не сильно благонадежный в силу латвийского гражданства, зачем-то летом 1941 на фронте понадобился.

Каким-то образом письма от успевшей уехать в эвакуацию в советский тыл старшей дочери дошли до семьи, оставшейся в уже занятой немцами Риге. Через линию фронта их почтовые голуби носили?

Средний сын старика и старухи дезертировал и всю войну прятался по подвалам в сельской местности в Беларуси. Даже оставлю в стороне недоумение, что он не попался ни карателям, ни партизанам. И что нашлись женщины во множественном числе, желавшие рисковать своей семьей и тратить еду на мужика, который как Кощей сидит безвылазно в подвале и ничего полезного не делает. Он в 1945 спокойно вернулся в Ригу, в свою квартиру, на свою работу. То есть, после того, как Беларусь освободили, он каким-то образом смог восстановить документы и не попасть под суд. Я хочу знать, что он товарищам из СМЕРШа рассказывал! Но этого не показали.

Ну и добила меня история младшего сына Симочки и польской красавицы Ванды, которую он нашел в Освенциме и привез в 1946 домой в Ригу. Рассказано это буквально двумя абзацами.

Во-первых, вы фотографии узников концлагеря видели? Что не так с Симочкой, если при виде женщины в таком состоянии его первая реакция - какая красавица, я хочу забрать ее с собой? Во-вторых, это должен быть 1944 год. Симочке еще на своем танке воевать и воевать. А освобождение концлагеря - это не просто открыли ворота и все разошлись, куда глаза глядят. Как это было чисто логистически и юридически? Он что, эту Ванду год в танке прятал? Но на этом абзаце военные события в книге заканчиваются.

Великая Отечественная закончилась, но от книги еще и четверти не прошло. О чем же тогда будет дальше? В целом, о том, что в Латвийской ССР было плохо абсолютно все, даже чай не чай, а "кипяток, слегка подернутый ряской утренней заварки". Но при этом статьи о тунеядстве как будто не существует, и герои спокойно бросают официальную работу, когда хотят и насколько хотят, и никаких проблем из-за этого у них не возникает.

Вообще, даже если не сравнивать книгу с реальностью, даже в рамках вселенной книги отдельные факты друг другу противоречат. "Старик" из казачьего сословия, постоянно это подчеркивает, в одной сцене из времен Гражданской войны выговаривает встреченному казаку, который продает на базаре форму, что как мол можно так мундир не уважать. Но при этом танкист Симочка "первый в роду, кто пролил чужую кровь". Сначала авторским текстом говорится, что старик и старуха нетерпимости по национальному признаку никогда не проявляли и не понимали, какое зло кому евреи и цыгане сделали. И буквально через страницу из всех возможных оскорблений для рожденной вне брака правнучки старуха выбирает "цыганское отродье". Один абзац старуха страдает из-за того, что их квартиру превратили в коммуналку, и теперь с ними живет еще одна посторонняя семья. А дальше этой другой семьи как будто бы не существует. На кухне делят полки и посуду старуха, старик и невестка, но не безымянные соседи. О внебрачной правнучке сплетничает вся семья, но не соседи. Невестки, зятья и дети грызутся из-за бесконечных бытовых мелочей между собой, но не с соседями. Заехали и исчезли.

Зачем эти 300 страниц мелочной семейной грызни на фоне квартирного вопроса были написаны, я так и не поняла. В этом не было никакого сквозного сюжета, истории страны через историю семьи или чего-то такого. Просто цепочка семейных сплетен, у кого что болит; кто наркоман, а кто проститутка; кто без спроса открыл старухин шкаф, и хоть ничего и не пропало, но осадочек остался. Даже будь это сплетни из жизни близких мне людей, слушать все это мне было бы совершенно не интересно и противно.

Вот она, жизнь обычной семьи, похожей одновременно на любую другую, но в то же время имеющая свою неповторимость.
Старик со старухой жили и делали все, как все другие люди. Встретились, женились, рожали детей. Старуха вела хозяйство, воспитывала сыновей и дочерей, старик же знал столярное дело. Но жизнь, спокойно текущая в одни периоды, в другие вспыхивала яркими событиями, радостными или не очень. Одни дети рождались и дарили радость родителям, но кто-то все же умирал во младенчестве. Настигали семью и болезни, но со всем справлялись они. На век старика и старухи пришлось две войны, которые не могли никак обойти их стороной. Призыв на первую старика по счастью миновал - подвело здоровье (всего лишь одни пломбированный зуб в этом помог!), на вторую же взяли и его, и сыновей. И та, вторая, страшная война не вернула им одного сына, и знатно сказалась на выживших. Настигали и трудные годы жизни, когда все сложнее было достать еду. Но справлялись и с этим. Случались между стариком и старухой размолвки и обиды, но никогда они не помышляли разойтись. Да и можно разве?.. Радовали старика и старуху дети, внуки, а другие печалили своим поведением или образом жизни. Но всех они любили, пусть и по-своему, любили и желали только счастья.
Как-то очень сложно мне писать про эту книгу. Хочется передать все те чувства, ощущаемые во время чтения, но только начинаешь писать, как замечаешь за собой - пересказ получается. А по-другому никак не передать всю ту семейную атмосферу семьи прошлого века, все те трудности, большие и малые радости и отношения между стариком и старухой, может и не блистающие яркой страстью, но очень трепетные и верные.

Бальзам на сердце. После всех тех плодов графоманства, которыми я себе пичкала последнюю неделю, чертовски приятно прочитать что-то действительно хорошее, стоящее и настоящее. Наверное, правду все-таки говорят, что люди читающие проживают по несколько жизней - раз свою, а еще разок, другой, а то и третий - жизни полюбившихся персонажей. Так и я за пару дней прожила целую жизнь со стариком и старухой на берегу синего-синего моря... Вроде бы, как в сказке, да не совсем.

Семья староверов переезжает из Ростова в Остзейский край. Именно там, на территории современных Латвии и Эстонии, Катишонок неспешно разворачивает перед нами полотно своего романа, переливающееся всеми красками и чувствами. Чего там только нет - и отчаяние военных лет, и счастье мирного времени, и радость, связанная с появлением в семье новых детей, и горечь от утраты безвременно покинувших мир... Но не успеваешь оглядеться, а дети вырастают, и теперь бантики на косичках нужно вязать уже внучкам, а дочки и сыновья, еще вчера крошечные, едва от груди отнятые, живут каждый своей жизнью - кто удобно, благоустроенно, кто как Бог пошлет, а кто и не живет уже, сгинул где-то на фронтах второй мировой... А вот уже и правнуки пошли - теперь за праздничным столом собирается четыре поколения. Но центром этой семьи были и остаются Старик со Старухой, с которыми мы познакомимся тогда, когда они совсем еще старым не были, и пройдем весь отмеренный им земной путь плечом к плечу.

Роман чертовски хорош - он плавно и размеренно укачивает читателя, как волны холодного и синего-синего Балтийского моря, погружает в маленький и в то же время такой огромный мир тесной квартирки Старика со Старухой, заставляет нас прочувствовать то, что им довелось пережить... Целых 53 года проводим мы с ними, деля радости и горести, и хотя эти 53 года и можно уложить в пару вечеров, но чувств, которыми они наполняют, хватит еще надолго.

Что стоит отметить отдельно, так это прекрасный язык - певучий суржик с украинскими и польскими словечками, своеобразную манеру повествования, которая напоминает бабушек, которые в детстве сидели на скамейках под подъездам и делились жизненно важными новостями. Совершенно неожиданный язык для современно книги, но от того вдвойне приятный.

Хорошая семейная сага, читаю которую как будто становишься членом семьи, сидишь с ними за столом, слушаешь домашние сплетни и новости про родственников, с которыми давно не виделся, а между лицами героев нет-нет да промелькнет лицо кого-то из членов твоей реальной семьи.