Жили-были старик со старухой

О чем Книга? Так сложно ответить кратко... Книга обо всём сразу – о любви и ненависти, войне и мире, ежедневных заботах и больших начинаниях, рождении и смерти, о простом и сложном – в общем о жизни.

Книга представляет собой семейную сагу о нескольких поколениях семьи староверов. Главные герои – старик со старухой – прожили вместе 50 лет и 3 года. И многое было за это время, но стали единым целым. Все сложно и всё так просто.

У каждой семьи есть история. В чем-то истории семей похожи, в чем-то они различны... Очень легко найти созвучие данной саги с вашей историей:)))
Читая, вспомнила историю своей семьи, вспомнила своих бабушек и прочих родственников...

Герои книги – обычные люди, среди которых так не сложно узнать знакомых и близких, себя и соседей. Знакомые черты характеров, знакомые судьбы. Жизнь каждого героя описана подробно и интересно. Проникаешься полностью. Герои становится родными и близкими. К ним испытываешь настоящие, живые чувства.

Мне не свойственна сентиментальность, но в в процессе чтения не раз слёзы наворачивались на глаза, щемило в груди, цепляло, трогало за живое и не отпускало, да что там- не отпускает до сих пор. И радость. И боль. И трудно обьяснить почему:))))

Книга, которую не просто читать, но невозможно забыть. Сильная, берущая за душу, вызывающая массу эмоций и переживаний.

Отдельного внимания заслуживает язык произведения: такой всеобъемлющий и такой колоритный!

Я влюбилась в книгу,влюбилась в автора, влюбилась в атмосферу!

И снова книга из раздела "Судьба людей сквозь призму истории". Достаточно распространенный прием, когда рассказывают о человеке или семье на фоне исторических событий. Для нашей страны 20 век остался очень богатым на исторические бури и выверты. И здесь Катишонок очень талантливо провела своих героев через перипетии.
Теплая, душевная книга. Я для себя ее открыл достаточно случайно, несколько лет назад попалась книжка на одном из книжных развалов, где все по 100 или 200, уже не очень твердо помню. Да и не важно.
Недавно книжка попалась вновь на глаза, листнул и не смог оторваться. Читал до 2 часов ночи. Вещь небольшая, поэтому уложился в день. Второе прочтение открывает новые нюансы и смыслы, сейчас уже не так эмоционально воспринимаешь зигзаги судеб и читать ее очень уютно. Отличный текст на все времена.

Флэшмоб - 2012.
А знаете, я встречала таких стариков! И такие семьи совсем даже не редкость и в наши дни...
У меня было ощущение, будто я несколько дней гостила в одной хорошей семье. Слушала их рассказы о прошлом, рассматривала фотографии, что-то там помогала на кухне, играла с детьми и разговаривала со стариками, которые всегда остаются дома, когда молодые уходят на работу. И как это бывает, постепенно разворачивалась передо мной вся история их жизни, начиная еще с дореволюционных времен и до нынешних дней - все четыре поколения семьи Ивановых. Их судьбы простое полотно.

Простое, конечно же, но очень добротное и плотное, прочное очень. Без видимых пороков, позорных грязных пятен, дыр, хотя и не без узелков на изнанке. Только вот кое-где видны подпалины - следы войн, которые и этой семье принесли много горя и потери. Но как прочна та суровая нить, что выткала узор их судьбы, и не прервалась, ни разу не истончилась! Много было испытаний - революция, войны, коллективизация, эвакуация, но они все пережили и сумели-таки не прервать эту родовую нить....
Да, хорошо находиться среди них, заново, вместе с ними, проживая их жизнь. И жаль было, прощаясь, навсегда покидать этот дом, населенный многими людьми, такими разными, но родными по крови и по духу. Дом, в котором каждый чувствует себя защищенным.

Дальше...

Эта семья, я повторюсь, ничем особо не примечательная. Одна из тысяч подобных, населяющих необъятные наши просторы. Традиционный русский семейный уклад, отшлифованный столетиями. Несколько непривычный для современного человека, но идеально подходящий для того, чтобы выжить в трудное время, сохранить семью. Устойчивый, порядок, раз и навсегда заведенный, Традиции, к которым привыкают с детства. Все чуждое, что может нарушить стабильность и внести разлад, сразу решительно пресекается. И если бы не любовь, которая здесь все-же основа всего, порядки эти можно было бы назвать даже жестокими. Были исключения из правил. Когда поселили у себя невестку с детьми, хотя видели, что чужой она им по духу человек- но жалко же, да и внуки - родная кровь. Или когда правнучку-безотцовщину приняли, и любили, и баловали, как водится.
При всей строгости, не принято было в их семье поднимать руку ни на жен, ни на детей( Никто из Ивановых никогда не поднимал руку на жен. ) И если кто из новых членов семьи опускался до рукоприкладства, с ним тут же прощались навсегда. Это к вопросу о жестокости нравов простых мужиков.)

В книге довольно четко прослеживается ритм жизни - одно из условий стабильности. Недельный, годовой, в соответствии с традициями и церковными праздниками. Жизненный цикл - рождение, детство, юность, зрелость, старость. Смена поколений: детям жить - старикам умирать, и принимается все это с мудрым смирением, без надрыва, потому что есть преемственность, есть кому все передать. Это фундамент, а он должен ведь быть прочным?

Никто из их родни не сделал головокружительной карьеры, не участвовал в переворотах, не скакал на коне с шашкой наголо, не заседал в президиумах. Они просто жили, стараясь, чтоб все по-совести, по-людски. И когда надо было идти воевать, мучались не оттого, что будут убиты, а еще и потому, что надо убивать:

Такие Ивановы не двигают прогресс, но составляют основу нации, ее корни, которые в прошлом веке расшатывали и обрубали, оставляя разоренные семейные гнезда.

И еще. Как-то в одной из своих рецензий countymayo написала: У Калиновской редкий дар: увлекательно писать о порядочных людях. Вот мне кажется, что таким даром обладает и Елена Катишонок: уж очень хорошо она написала об этих людях - без патетики, без надрыва, не копаясь в грязном белье. С большой теплотой и пониманием.

Эта книга из серии семейных саг, историй, сериалов. Она о старике и старухе, об их большой семье. Сразу хочу сказать, что тем, кто любит частую смену действий, быстрое развитие сюжета и обилие приключений, книга скорее всего не понравится. Потому как здесь повествование очень неспешное, уютное, домашнее. Чем-то напоимнающее журчание ручья или неторопливый рассказ у камина. Медленно и со множеством подробностей здесь описываются людские судьбы. И даже присказка, с котрой начинаются многие главы - вот неделя-другая проходит - настраивает на неторопливый рассказ. Да и сам язык, он какой-то особенно домашний что ли. Очень много каких-то словечек и выражений, которые обычно свойственны узкому кругу близких людей или тёплой компании. Их хочется повторять и кажется от этого, как-будто бы ты сам участник всех этих историй.
Сколько же всего пережили эти люди. Сколько пережили старик со старухой, рассказ о которых начинается ещё в пору их молодости. Так и пишет автор порой - молодой старик или не старая старуха. Рассказ идёт о четырёх поколениях. О детях, внуках и правнуках. Старик, глава семьи, очаровал меня совершенно и насовсем. Очаровал своим отношением к жене, ко всем своим домочадцам, отношением к жизни. Было такое впечатление, что он так до конца своей жизни и остался молодым стариком, не утратил частичку детскости. Сколько трогательной любви и нежности было в его отношении к Матрёше до самого последнего его дня. Старуха... ох, и злилась я на неё временами. Сколько своенравия, своевластия, уверенности в своей и только правоте! Но вместе с тем это чувство семьи, когда за своих - горой, эта готовность своротить за своих горы всё-таки покорила меня в конце концов и примирила с её характером. Такая вот пара. Они прожили вместе 50 лет и 3 года. И жизнь эту с полным правом можно назвать Любовью. Чувством, которое выжило, которое пронесли, которое уберегли и которому не изменили. Есть в этой книге не только любовь. Здесь очень много юмора, милых семейных перепалок, от которых невольно улыбаешься и становится тепло на душе. Есть здесь очень много житейской мудрости, которыми и старик, и старуха щедро деляться со своей роднёй, а автор - с читателем. Читая, я порой ловила себя на том, что глаза наполняются слезами, а сама я невольно думаю не о книге, а вспоминаю, что чего-то не сделала для своей мамы. И старалась хотя бы позвонить в эти моменты. Книга добрая и милая, и вместе с тем тяжёлая до слёз одновременно. Хотя, как может быть иначе, ведь она о жизни. А в жизни нашей слишком уж тесно переплетены радости и горести.
С удовольствием буду советовать тем, кто любит такие вот неспешные семейные повествоания. Замечательная, трогательная книга!

Очень сложно писать о романе, который все твои друзья оценили высоко и отправили в любимые. Волей-неволей это влияет на оценку.

Так вот, роман необычный, крепкий, и читался с интересом, но я совсем не склонна восторгаться и ахать. Не те эмоции остались. Да и не люблю и не умею я красиво писать о возвышенном.
Что-то слишком многое царапало и не дало роману стать совсем моим.

Пожалуй, я отнесу к недостаткам романа именно то, что очаровало многих – язык. Все слишком чрезмерно, чрезмерно упоение диалектами, чрезмерны словесные кружева, чрезмерно назойливое повторение одних и тех же «мамынька» или «форштадт». Возможно, это сугубо личное восприятие, но я никогда не любила платьица с оборочками, ленточками и пеной кружев, и еще бантиком. И еще не люблю ситуацию, когда автор, казалось полностью растворившийся в своих героях, вдруг отстраняется от них и как бы сверху обращается к читателю изысканным пассажем:

Мне одной этот и подобные фрагменты кажутся манерными и литературными, совершенно не соответствующими ситуации?

Есть и более серьезное. В центре – семья. При этом семья существует сама по себе. Все происходящее могло происходить где угодно и когда угодно. Нет ни примет времени, ни примет места, ни примет страны. Словно выдрали из земли огромный куст с корнями, и он может укорениться в любом огороде, лишь бы все корешки были собраны.

Мне скажут, как же, а вот революция, гонения, война. Но все это лишь символы. Не так важно для этой истории, в какой войне участвовал Семен, в Первой мировой, в Великой Отечественной, в Финской… Не война важна, а то, как она исковеркала душу человека. Не так важно, в Остзейском крае живет семья, или в Хабаровске, или в Москве, или в Андижане, или в Африке, вы не увидите никаких примет места. Не важно, в какое время, как пример, за окном 1953 год, дело врачей – оно не затрагивает семью, сами они не евреи, и единственная проблема – к какому же доктору теперь обратиться. Все, что снаружи семьи – их не волнует. И взгляд на это может быть разный, можно считать взглядом обывателя, мол все, что происходит за пределами моего круга, меня не касается. А можно считать, что это единственно правильный взгляд – семья это главное, все остальное от лукавого. Но так или иначе, нет у этих людей Родины в привычном смысле слова, Родина для них – их семья. Я скорее склонна считать это позицией автора, эмигрировавшего из своей страны, как только это стало возможным, просто пересадили тот самый куст на другую почву.

Назойливым показалось повторение того, что это семья староверов, все ходят в моленную и блюдут обычаи. Не увидела я никаких внутренних особенностей, все это лишь ритуалы. Но отношение к ритуалам, семейное и авторское, однозначно линейно, если человек не чтит ритуалы этой семьи – это плохой человек. Семен, который воевал и тем самым преступил семейную заповедь «не убий» - спившийся и опустившийся человек. Федор, мирно чинивший зубы оккупантам – надежа и опора семьи. Но да, я уже говорила, Родины для этой семьи не существует. Тайкин случайный знакомый, не снявший картуз перед иконами – скотина, впоследствии посмевший поднять руку на сироту. С какой стати, Лелечка стала сиротой, хотела бы я знать? «Сиротой» ее сделала беспутная мамаша, но об этом мамынька вовремя забыла.

Вот это сочетание ханжества и безапелляционности суждений пожалуй больше всего коробит в этой семье. Все определяется мамынькой. Никак не могу проникнуться к ней симпатией. Для невестки – одна мораль, мужа-изменника (то есть сына мамыньки) надо прощать. Для себя – другая, мужа-изменника (то есть собственного мужа) не прощу никогда, хотя люблю без памяти, но загоню эту любовь глубоко и даже сама себе в том не признаюсь. Повторяемое как заклинание – «у нее было семеро детей» меня не восхищает. Было столько, сколько смог осилить организм. Это не сознательный выбор, потому что традиции, принятые в семье и обществе не позволяли ограничить их количество. Рожала столько, сколько рожалось, двое не выжили, остальные выросли. Это еще не причина восхищаться. Дети вырастали и рожали внуков, движимые теми же традициями. Прожили 53 года? И это не восхищает, у меня вокруг много таких семей, начиная с деда с бабушкой, и если здоровье позволяет – счастья им и долгих лет . Это не подвиг, это нормально. Это мир у нас стал такой искореженный, что люди, отметившие серебряную свадьбу – герои, а золотую – святые. А это – нор-маль-но. Жить и любить друг друга столько, сколько жизнь отпустила.

Если создалось впечатление, что все плохо – это не так. Сами по себе характеры очень убедительные. Даже обрисованные мельком, они остаются и вспоминаются. Хозяйственная Тоня, преждевременно постаревшая Ира, забитая Ванда, деловой но мягкосердечный Федор, Максимыч, славная сиимпатичная Лелька, кстати она самый милый персонаж романа, самый светлый и позитивный. Во всех остальных ощущается придавленность мамынькой, а Лелька пока свободна и независима. Но роман прерывается вместе со смертью главной героини и дальше возможно все.

Все хорошо, но книга однозначно не моя.

Здорово, когда книга приносит не только эстетическое удовольствие, но и позволяет расширить кругозор читателя. Роман Е. Катишонок о старике и старухе именно такой.

Что я знала о староверцах до чтения книги? Самые что ни на есть заурядные вещи: что крестятся старообрядцы двумя пальцами; что венчание для них важнее штампа в паспорте; что дни ангела почитают больше, чем дни рождения.

Что я узнала о жизни староверцев после чтения книги, и это меня на самом деле сильно удивило/позабавило?

Первое. Обычно староверческие семьи не держали в доме зеркал, так как считалось, что человек должен стремиться найти своё отражение в иконе. Поначалу действительно в домах староверов невозможно было найти ни одного зеркала. Однако женщины всё равно берут своё. Медленно, но верно зеркала стали появляться в старообрядческих домах, однако располагаться они должны были таким образом, чтобы иконы не могли в них отражаться.

Второе. Я никогда не встречала информацию о том, что к территории Российской империи относилась так называемый Остзейский край. Да, слово «Ostland» было для меня на слуху, однако информация о том, что Прибалтика, состоящая из Эстляндии, Курляндии и Лифляндии, была присоединена к России в ходе Северной войны (1700-1721), которую Россия выиграла у Швеции, стала для меня новой. Вот такие у меня пробелы в личных знаниях истории...

В этом крае существовал особый правовой режим, отличный от системы общероссийской государственности и характеризовавшийся господством немецкого языка, лютеранства, особым сводом законов (остзейским правом), судопроизводством, управлением и т.д. В Остзейской крае проживали преимущественно латыши, эстонцы и немцы. Русских было не очень много, но примечательно то, что среди них большая часть принадлежала к староверческой общине.

Третье. То, что нужник и туалет – разные категории, я знала давно. Дело в другом: интересно было проследить за трансформацией этих двух различных по смыслу слов, ставших в настоящее время синонимами.

Четвертое. Пятое. Шестое. Энное... – см. в книге.

Расскажу такой случай. Мой любимый человек надо мной неоднократно смеялся, когда я взамен привычному его слуху слову «кулич» раз за разом употребляла слова «пасха», или по-домашнему – «пасочка». «Какая пасочка? Это же кулич!» – смеялся он, указывая на праздничный пасхальный хлеб. Однако для меня слово «кулич» абсолютно чужое. Моя 85-летняя бабушка, сколько я себя помню, всегда говорила только слова «пасха» и «пасочка».

А теперь представьте моё удивление, когда в книге я прочитала следующую фразу:

Елена Кулешок на удивление органично переплела не только судьбы людей на смене нескольких эпох, но и затронула тему традиций. Колесо истории катится и вертится. Его не остановить! А читателю остаётся лишь одно – следить за его ходом и наблюдать, как круто порой меняется жизнь простых людей, которые абсолютно свободны от политики и общественной жизни.

Помните, в сказке А.С. Пушкина старуха многого хотела от золотой рыбки? В романе приключилась совершенно другая история (очень похожая на реальную жизнь) – эпоха и режим многого потребовали от семьи Ивановых.

Очень интересно автором в романе представлен феномен смерти как факта неизбежного. Вслед за героями книги читатель следует за мыслью, что смерть – лишь начало новой жизни в ином мире. Смерть избавляет от физических недугов, дарует встречу с любимыми и близкими людьми, потому-то смерти сопутствует и другие имена – Смерть-избавительница, Смерть-спасительница.

А ещё автор не ищет виновных в том, почему прокатилось то страшное колесо истории. Дело не в смене режимов, власти, традиций. Дело в другом – потери духовности, которая выражалось в безусловной помощи близкому, неумению делить людей на хороших и плохих по национальному признаку.

Круг моих научных интересов связан с формированием профессионального тезауруса педагога. Тема, мягко говоря, малораспространённая. Каково же было моё удивление, когда я узнала о том, что Елена Катишонок до 1991 года работала в Институте электроники АН Латвийской ССР, где она занималась составлением тезауруса латышского языка. Ого! Вот это поворот! А ведь чувствовала я родную душу, ей-богу…

Особое внимание хочу уделить «сказочной» манере повествования Елены Катишонок. Тут тебе знакомые и родные «жили-были», «неделя, другая проходят», «пуще прежнего старуха бранится»... Ну как можно устоять против таких фраз? Это же Пушкин! А Пушкин – наше всё. Оттого, видимо, проза Катишонок «впечатывается» в самое сердце читателя.

Вывод. Эта книга является прекрасным примером качественной современной русскоязычной литературы, которая напоминает нам не только о том, как «велик и могуч» наш родной язык, но и о том, что семья – это самая большая ценность, которая даруется человеку при рождении.

Ух ты какая книга!!! Как вода, как поток захватила сразу, затянула на глубину и уже дышать нечем, и вынырнуть невозможно. И только повторяешь "жили-были старик со старухой" и "вот неделя, другая проходит".
Несколько поколений семьи староверов. Три? Четыре? Пять? Весь 20-й век перед глазами. Век, на который столько всего пришлось в многострадальной нашей стране. А люди жили, женились, рожали, отмечали праздники, воспитывали детей. Умирали. Читаешь и вспоминаешь своих. То в одном, то в другом персонаже промелькнут знакомые черты.
Нет у меня слов, чтобы достойно описать. Читайте!

Прочитала, но в душу не запало. История должна была захватить с первых страниц и не отпускать до последних (как обещала мне Дина Рубина), но что-то пошло не так... Она колготилась, коломытилась, тянулась, тащилась, толклась в ступе долго и муторно, но говорят, что к месту.

Эта стилизация постоянно явно и неявно напоминает самую известную сказку нашего всё. Раз живут старик со старухой у самого моря, то старик будет добрый и безвольный, старуха властная и суровая. У них даже будут дети (совсем не по канону). Пятеро. Три сына и две дочери. Родилось то больше, но мы все прекрасно знаем, как в начале XX века и ранее обстояли дела с детской смертностью. Нам расскажут витиевато, с различными сказками да присказками, про семью Ивановых с самого начала XX века до 1955 года. Мы узнаем про свадьбы, рождения детей, будут воспоминания о родителях мамыньки и Максимыча, начнётся и пройдёт первая мировая война, далее будет мирное время, потом вторая мировая война, семейство Ивановых будет расти и множиться. Некоторые погибнут рано, но в целом семейство будет неплохо жить, спасибо большое Фёдору Фёдоровичу.

Всё это будет рассказано в стиле "Вот неделя, другая проходит" или "Ещё пуще старуха бранится" с множеством диалектных слов (костопыжится, сектать, не сепети, совсем окозеливши, може, небось, выкамаривать, чимурить, недолугие и т.д.). Если читатель начнёт при чтении скучать или недоумевать, то сразу будут разъясняющие слова автора, например: "Может быть, рассказчику не следовало бы описывать все так подробно, а предыдущие несколько страниц и вовсе вычеркнуть?" или "Не исключено, что автора упрекнут в неровности повествования" или ещё что-нибудь в этом роде. Слова, которые отвлекут или развлекут читателя. Про войну мельком, немцы и русские сливаются в одно - в оккупацию, дезертир Мотя прекрасно живёт после войны (за ним не пришли), как интересно у него получилось, наверное, Фёдор Фёдорович помог. Ещё интересно почему упор в книге идёт на то, что это семья старообрядцев. Первый раз вижу в книге про староверов батюшку с кадилом. Как-то раньше попадались беспоповцы больше. И отпевания на кладбище удивили в 50-е годы. Неужели в Риге не было гонений на религию со стороны советской власти. Поискала открытые источники, ничего не нашла про Рижскую старообрядческую общину в советское время, а вопрос интересный.

Читая последнюю треть книги, про болезни старика и старухи, подумалось, неужели без своего человека в медицине не было возможности лечиться простому советскому человеку. Неприятно было читать про суету Фёдора Фёдоровича по поводу лучших условий для тестя и тёщи. Строй поменялся, мы давно не строим социализм, сейчас у нас автократия (если не ошибаюсь). Если в медицине всё также, то это очень грустно. Пусть и моя какая-нибудь дочь выйдет замуж за такого Фёдора Фёдоровича и будет ... к месту!

За эту книгу я предлагаю выпить не чокаясь.
Можно много чего еще сказать, но все это будет очень фальшиво по сравнению с самой книгой, поэтому я не буду.
Потрясающе написано даже по моим сверхтребовательным к русской литературе меркам. Хотя я уверена, что оценят не все, может, кому-то и не понравится книга, потому что не привыкли мы к такому стилю письма, к такому объему и размаху, самобытному языку. Я тоже не привыкла.
Сначала вы можете подумать: что за фигня, ну так, ну вроде читается хорошо, Пушкин, ага, норм, ок. А потом эта книга очень сильно ударит вас по голове в самом лучшем смысле этого слова. И она больше никогда не отпустит.
Начиная с того эпизода, когда Ира запела "отцвели уж давно хризантемы в саду" я ревела до конца книги. А кто меня знает, тот знает, что я над книгами плачу ну раз-два в год, над чем плакать-то?
Финал настолько гениально выписан, что мне было даже немного страшно.
Очень редко (практически никогда), я нахожу книги, которые написаны именно для меня. Возникает такое чувство. И когда я их нахожу, я представляю, как бы эту книгу написала я сама.
В случае с "Жили-были старик со старухой" мне стало жутковато от того, что я именно так бы и написала финал. Господи, там столько глубины! В паре абзацев там заключено ТАКОЕ, что вас сплющит от силы слова. Лично меня сплющило.
Очень грамотное отношение к похоронам.

Поначалу и не подумаешь, что книга о быте простых и сильно верующих людей, которые часто ходят на базар и готовят пирожки с молитвой, может так затронуть.
В общем, маст-рид для моей бабушки найден, я очень надеюсь, что ей книга понравится, а если понравится, она придет ко мне плакать на январских каникулах и обсуждать.

Как сказочно! Если бы мы играли в литературную версию игры "Угадай мелодию", каждый из нас заявил бы, что речь идет об известной сказке! Мы бы не поменяли своего мнения, даже если бы прочитали финальную фразу из этой книги:

Мы утверждаем: "Ну да! Конечно! Сказочка, однако!" Играем дальше: открываем книгу ровно посередине, читаем первое попавшееся предложение:

Ну, что? Все еще сказка? Мы говорим: "Естественно!"
Я пробовал играть дальше, только на пятой подряд открытой случайной странице книги я увидел несколько слов из "современного текста", которые были перемешаны с той же самой "сказочностью":

И только читая все целиком от начала до конца все подряд, можно с уверенностью сказать: "Нет! Мы читаем, отнюдь, не сказку! Перед нами некая новая, особая форма классического произведения!"

Эта книга обладает какой-то совершенно особой аурой! Казалось бы, колесо истории крутится-вертится, встревает в судьбы людей, ломает их, направляет их на движение по новой колее, строит стены фортификаций на их пути. Что же происходит с нашими героями? Ответ один - хочешь не хочешь: "...Жили-были старик со старухой"!..". Все вокруг изменяется, меняется государственный строй, порядки, чередуется между собой война и мир, дети, внуки растут, вырастают, а наши герои неизменно здесь!

Члены семьи Ивановых так и живут возле синего моря, вопреки и наперекор всем обстоятельствам! Не уж-то традиции староверов, их консервативность и выносливость может победить всё? Возможно!...

Позже, во второй половине книги, правда, настают "новые времена", когда рождается правнучка Лелька, становящаяся, фактически, центральной фигурой книги. Да и факт ее рождения - уже само по себе нарушение староверческих устоев. Да, наши главные герои состариваются, уклады сглаживаются, духовность в окружающем семью мире, к сожалению, отходит на второй план!

Книга о старике со старухой превращается для нас в старую добрую книгу о человеческой мудрости, об умении принимать все обстоятельства с высокой степенью веры и духовности такими, как они есть. Да, каждый человек когда-то умирает, но ведь жизнь продолжается, колесо истории крутится дальше! Эта книга о памяти, о философии жизни, о человеческой идее, о самых простых людях, ассоциирующихся для нас через близких к нам людей. Финал заставляет нас поверить в то, что жизнь не является одномоментной, жизнь продолжается, пусть даже не в тебе, но в твоих близких, друзьях, на планете!...