Республика Шкид. Дом веселых нищих

Дети в первую очередь страдают из-за ошибок родителей. Ошибки общества еще более страшны, все мы помним беспризорных детей в 90-е годы, но это лишь малая толика того, что было сто лет назад. Когда-то я извлек эту книгу из библиотечного формуляра собственного ребенка, хотя "Республика ШКИД", без сомнения, была в детстве одной из любимейших. Понимание того, что правильные педагогические сказки нужны всем - тоже ни к чему не привело. Во-первых, такой уж правильной эту книгу не назовешь. Во-вторых, сладкая ложь пусть остается где-то в пьесах Горького. В-третьих, труд все-таки больше рассчитан на мальчиков. Скорее всего все это было ошибкой.

Вряд ли есть люди, которым не известно содержание, но ежели таковые и имеются, то кроме как "читайте" посоветовать более нечего. Будни школы-интерната для трудных подростков описаны так реалистично, что начинаешь в эту романтику верить. Да, все было совсем не так - Саша Пыльников, один из героев "Республики ШКИД" написал правдивую историю, которая более похожа на правду. Но, знаете, многое зависит от того - чьими глазами мы смотрим на происходящее. Прочитав дополнительно все то, что написал каждый из авторов по отдельности (а это как минимум "Дом веселых нищих" Белых и "Ленька Пантелеев"), пришел к самостоятельному выводу, что основным творцом был Григорий Белых. Его товарищ искажал действительность, подкладывался под цензуру и был редактором. Помните, именно так у них распределялись роли и в повествовании, когда они издавали школьные газеты. В принципе, любой творческий союз авторов выглядит таким образом - один из авторов поезд, а другой только вагон. Да, Гришка Черных, именно его глазами мы видим все вокруг сюжета, его романтические бредни, которые, погрязшие по уши в собственной наивности, закончили очень скоро свое существование в питерских "Крестах" за антисоветчину. Может это и есть самое ценное в этой книге.

И основное, на чем сделал упор Григорий Белых с одобрения Леонида Пантелеева (псевдоним в честь знаменитого налетчика), это личность. Именно яркие неординарные образы детей, стремящихся выбиться в люди, желающих учиться, с детским максимализмом не принимающих ложь и неестественность - это главное в "Республике Шкид". Это нужно было уметь разглядеть и это нужно было уметь донести. Труд чудесный, ничуть не устарел и по-прежнему украшает советскую детскую прозу.

Долго, очень долго эта книга висела у меня в више. И висела бы дальше, если бы в игру не пристроила. 1914 год. Петербург. Смурыгин дворец или Дом веселых нищих. И в будни, и в праздники очень шумный. Эта книга о детворе. Как они играли, как зарабатывали первые деньги, как голодали. Как некоторые воровали. И вообще выкручивались как могли. Как разделились на "партии". Даже дети. Как в одной семье братья оказались по разным сторонам баррикад. Как некоторые дети , чтобы спастись от холодной и голодной смерти, шли добровольцами... О взрослении в непростое время эта книга. Что удивительно, пока читала и улыбалась, и возмущалась, и переживала. А вот закрыла книгу и поняла, что она прошла мимо. Будто и не читала.

О достоверности этой книги велись споры ещё 100 лет назад, когда она только увидела свет. Многим критикам события, рассказанные авторами и заодно бывшими учениками школы имени Достоевского для трудновоспитуемых подростков, показались излишне романтизированными и не имеющими связи с действительностью. Другие же приняли художественные условности повести, но были в корне несогласны с описанными в ней педагогическими методами директора этого учебного заведения Виктора Николаевича Сороки-Росинского (Викниксор). Например, среди таких был крупнейший советский теоретик образования А. Макаренко.

Безусловно «Республику Шкид» не стоит рассматривать, как дневник-документ, в котором все факты точны и достоверны. Авторы имели полное право на некоторое обобщение и вольное изображение событий. Но даже при этом история мальчишек-беспризорников, сумевших перевоспитаться и найти правильный путь в жизни под мудрым руководством строгого, но доброго сердцем наставника, вызывает восхищение и безмерное уважение к последнему. Ведь не так-то просто собрать под одной крышей и учить уму-разуму ораву малолетних преступников, успевших за свою короткую жизнь познать все «радости» сиротства, нищеты и голода.

Мне кажется, что Викниксору удалось найти подход к шкидовцам, потому что он сам во многом оставался ребёнком и сумел сохранить в себе мальчишеский задор, умение радоваться маленьким победам и способность не отчаиваться в поиске подходящих методов воспитания даже в самых трудных случаях. Собрав крепкую команду из по-настоящему одарённых преподавателей, он сумел справиться с почти что невыполнимой задачей — переделать бывших воров и хулиганов в полноправных членов общества. Многие из них в дальнейшем стали журналистами, военными офицерами, инженерами и до конца жизни оставались благодарными педагогическому коллективу Шкиды.

Каждая глава — отдельная история из жизни школы. Мы знакомимся с разными ребятами, узнаём их былую биографию, следим за успехами и неудачами. Конечно, не обходится без шалостей и бузы — лихое прошлое даёт о себе знать. Но, несмотря ни на что, дети остаются детьми, и за напускной суровостью и бандитскими замашками шкидовцев скрываются чистые сердца и весёлый нрав. Подражая взрослым, они строят собственное государство внутри школы, пишут гимн, рисуют герб, издают газеты и журналы. Пускай они делают это не всегда умело, с постоянными казусами и смешными моментами, но зато с большим энтузиазмом и верой в то, что их дело правое.

Хочется отметить, что книга немного отличается по атмосфере от одноимённого фильма 1966 года. Кино получилось тоже очень хорошее — бодрая авантюрная комедия, но всё-таки оно не даёт возможности в полной мере познакомиться с каждым из героев и провести вместе с ними очень важную часть жизни. Повесть же отлично справляется с этой задачей. Более того, я так сдружился с персонажами и их озорными проделками, что ощутил чувство доброй грусти, дочитывая книгу. Но здесь мне на помощь пришла цитата из самой «Республики Шкид»:

– Ушли, – вслух подумал Японец и невольно вспомнил Цыгана, тоже ушедшего не так давно, вспомнил Гужбана, Бессовестного – и вслух закончил мысль: – Ушли и они, а скоро и я уйду! Дядя Саша, а ведь грустно все-таки, – сказал он, вглядываясь в морщинистое лицо халдея. Тот минуту подумал, поблескивая пенсне, потом тихо сказал: – Да, грустно, конечно. Но ничего, еще увидитесь. Так надо. Они пошли жить.