Республика Шкид. Дом веселых нищих

Я всех животных люблю - и собак, и кошек, и людей.

- Ах, как я хотела бы быть мальчишкой. Я все время думаю об этом, - сказала печально Тоня. - Разве это жизнь? Вырастешь и замуж надо... Потом дети пойдут... Скучно...
Тоня тяжело вздохнула. Гришка, растерявшись, потер лоб.

• Это верно, - сказал он. - Не везет вам, девчонкам.

Хороший педагог – обычно хороший дипломат.

Эх, жисть тогда была – малина земляничная!..

Влюбленных было легко распознать. Они были смирны, не бузили, все попадали в первый или второй разряд и все стали необычайно чистоплотны.

Хороший педагог - обычно хороший дипломат. Он рассчитывает и обдумывает, когда можно записать или наказать, а когда и не следует.

Люблю математику. Хочу быть профессором.

Он был… вроде графа… Служил у графа… кучером…

Мысль есть интеллектуальный эксцесс данного индивидуума.

Панькин отец, учитель начальной городской школы, принадлежал к числу тех людей, которых не любит начальство. Начальство не любит людей слишком умных, замкнутых и свободомыслящих. Панькин отец был умный и свободомыслящий...

– Не лепи горбатого, Афоня. Да где же это видано, чтобы воспитатель на стреме стоял, пока воспитанники воруют картошку с кухни! Хо-хо-хо!

Мамочка выпустил журнал с умным названием «Мысль», а как лозунг поставил вверху первой страницы известный афоризм Цыгана, впервые изреченный им на уроке русского языка. Когда Громоносцева спросили, что такое мысль, он, нахально улыбаясь, ответил: «Мысль — это интеллектуальный эксцесс данного индивидуума».

У кошки четыре ноги-и-и,
Позади ее длинный хвост.
Но трогать ее не моги-и-и
За ее малый рост, малый рост

— А по мне — все одно, какая власть, только б кормили, — сказал дед

"In Busa veritas" - "Истина в Бузе"

Янкель садится и с места в карьер начинает писать поэму для «Мухомора».

Писать я начинаю,
В башке бедлам и шум.
Писать о чем — не знаю,
Но все же напишу…

Лежишь, так вроде как есть меньше хочется. А ходишь — аппетит разгуливаешь, а нонче это не годится.

Сияло солнце, а на окраине, за кладбищем, счастливцы, не попавшие в христолюбивое общество, весело ныряли в мутной речонке Воняловке.