Алеф

Подобно всякому владельцу библиотеки, Аврелиан чувствовал вину, что не знает ее всю

С облегчением, покорностью и ужасом он понял, что и сам – лишь призрак, снящийся другому.

...нет не свете вещи менее материальной, нежели деньги, ибо любая монета (скажем, монета в двадцать сентаво) на деле представляет собой целый набор всевозможных вариантов будущего. Деньги абстрактны, твердил я, деньги — это то, что будет. Они могут стать загородной поездкой, а могут — музыкой Брамса, могут обратиться картой, а могут — шахматами, или чашкой кофе, или поучением Эпиктета о презрении к золоту; это Протей еще более переменчивый, чем Протей с острова Фарос. (Заир)

"Я перечитывал то место в первом томе «Parerga und Paralipomena», где сказано: все, что может приключиться с человеком от рождения до смерти, предрешено им самим. Поэтому всякое неведение — сознательное, всякая случайная встреча — свидание, всякое унижение — раскаяние, всякий крах — тайное торжество, всякая смерть — самоубийство".

"Deutsches requiem"

Еще в то же время все ждали раскрытия главных тайн человечества: происхождения Библиотеки и времени.

Причины, по которым один человек может любить или ненавидеть другого, бесчисленны.

Меньше раскаиваются в злодействе, чем в непоправимой оплошности.

Судьба охотно повторяется в вариантах и параллелях.

Понимаешь ли ты, что Грехопадение — это неспособность осознать, что мы в Раю?

Я давно понял, что адом может стать всё: лицо, слово, компас, марка сигарет в состоянии свести с ума, если нет сил вычеркнуть их из памяти.