Жалобная книга

Сидит, молчит, улыбается, как обкурившийся сфинкс, забывший правильный ответ на собственную загадку.

Всё хорошо, что кончается хоть как-то.

Зубная боль не убивает меня, но и сильнее не делает. Что скажете, гражданин Ницше? Не отворачивайтесь, отвечайте, когда вас спрашивают. Нет ответа? Что ж, очко ваше достается команде соперников, и не жалуйтесь потом на суровые наши обычаи...

У них даже романа толком не вышло - так, минутная слабость, клуб одиноких гениталий, вспомнить толком нечего.

Назад дороги нет вообще никому. Все дороги ведут вперед и только вперед.

Прежде чем усесться в кресло, подхожу к стеллажу. Такая уж у меня манера знакомиться с давних времен. Если есть возможность осмотреть чужой книжный шкаф, непременно это делаю. И в глубине души по-прежнему полагаю, что это и есть наилучший способ узнать человека. Глупо, конечно, - при моих нынешних возможностях. Да и вообще глупо. Мало ли кто что читает. Но вот живучая оказалась привычка. Куда более живучая, чем прочие.

Боль и мука подлинные – потроха-то действительно наружу, – а изнанка все равно фальшивая, праздничная. Все узлы и мертвые петли надежно спрятаны в несуществующем пространстве, между двумя лицевыми сторонами, не доберешься, не докопаешься.

Ты следуешь своей судьбе, вот тебе и везет. Так всегда бывает.

Но так уж я устроена: если меня выбить из колеи, я начинаю хамить – не столько окружающим, сколько сама себе, в ходе внутреннего монолога.