Selfie: How We Became So Self-Obsessed and What It's Doing to Us

Эра человека как охотника-собирателя пошла на спад около 12 тысяч лет назад, но эта модель всё ещё живёт в нашем мозге, и несмотря на то что мы знаем о том зле, которое оно в себе таит, мы всё так же непоправимо социальны и безжалостно делим мир на группы своих и чужих. И тут мы бессильны что-либо изменить.
Влияние нашего племенного сознания обнаруживается во многих экспериментах социальных психологов.

... можно предложить, что мы живём в эпоху перфекционизма, а совершенство - смертоносная идея.

Наверно, самым большим различием между аристотелевским и конфуцианским мировоззрением является их склонность отчетливо воспринимать себя частью целого. Азиатское «я» тает в точках соприкосновения с другими «я» вокруг, тогда как западное «я» склонно к независимости и контролю над своими поступками и будущим. Исследования показывают, что азиаты не только не чувствуют себя хозяевами собственной судьбы, в отличие от жителей Запада, но и не испытывают в этом необходимости.

Но даже если оставить в стороне биологию, тип нашей личности определяется, главным образом, переживаниями детского возраста, которые нам неподконтрольны и почти необратимы. К тому времени, когда мы становимся достаточно взрослыми, чтобы осознать свойства своей личности и задаться вопросом о том, можно ли ее как-то изменить, основная часть этих процессов уже завершена.

Мы проживаем свои жизни в режиме истории. Человеческий разум осмысляет мир при помощи упрощенных наблюдений за причинами и следствиями, сплетая их в полезный и понятный нарратив, в котором его обладатель представляется в героическом свете.

Однако одно из самых неприятных последствий неолиберализма связано с тем, что он больнее всего ударяет по самым незащищенным. Для нормального функционирования игре необходимы победители и проигравшие. Чем больше выигрывают победители, тем могущественнее они становятся, получая возможность менять правила игры в свою пользу.

Непосвященные, услышав о подобных сессиях, недоумевали, чем может объясняться их притягательность, – писал он. – Однако ответ на этот вопрос очень прост и укладывается в короткую фразу: „Давайте поговорим обо мне“.

Лучше всего просто жить внутри, осознавая, что есть часть тебя, которую ты никогда не сможешь понять и которая за главного, по крайней мере сейчас. Как погода. Она бывает плохой.

Иногда [древние] греки определяли счастье как возможность добиваться совершенства в мире, свободном от каких-либо границ.

Голоса мертвых преследуют нас, и мы даже не всегда это осознаем. Аргументы, которые они выдвигали, борьба, которую они вели, битвы, в которых они сражались, революции, которые они начинали, индустрии и движения, которые они создавали и разрушали, живут внутри нас.

Именно во время этой маниакальной фазы индивидуализма началась одержимость самоуважением – плодом экзальтированного соития идей Айн Рэнд, Эсалена и неолибералов, причем это была любовь с первого взгляда.

Бум самооценки 1990-х подпитывался целевой группой Васко, доверие к которой опиралось на единственный простой факт: в 1988 году уважаемые профессора Калифорнийского университета проанализировали данные и подтвердили его теорию. Проблема, однако, в том, что они этого не сделали. Ученые вовсе не обнаружили, что самоуверенность – панацея от всех бед общества.

“Этот миф о самооценке – зеркало нашей культуры, позволяющее под другим углом взглянуть на то, как мы мыслим и действуем. Это не легенда об античных героях и военных триумфах, а современная сказка, в которой мужчины и женщины преодолевают преимущественно психологические препятствия к успеху и счастью. Его персонажи не воины, а те, кто старается позитивно мыслить и подбадривает себя усилием воли; его жрецы и проповедники – психологи и психотерапевты.“ (Джон Хьюитт «Миф о самооценке»)

"В нашем лексиконе есть слово для описания человека, упивающегося своим раздутым самомнением, - нарцисс."

«Нарциссы уверены, что заслуживают лучшего к себе отношения, чем другие».

«Нарциссизм можно считать своего рода пристрастием к высокой самооценке»

“Нарциссизм вызывает почти все, что американцы надеялись предотвратить повышением самооценки, включая агрессию, материализм, отсутствие заботы об окружающих, поверхностность жизненных ценностей. Пытаясь построить общество, воспевающее высокую самооценку, самовыражение и «любовь к себе», американцы невольно породили новых нарциссов.“ (Джин Твендж, Кит Кэмбелл)