Аллегро пастель

Таня и Жером живут в современной Германии, оба безбедные и счастливые люди, избавленные от необходимости строгого рабочего графика. Таня - 29-летняя писательница, нашумевший дебют которой был скорейшим образом перенесён на экраны. Она посещает литературные мероприятия и раздаёт автографы в ожидании вдохновения для новой истории. Жером - 36-летний модный веб-дизайнер, офисом для него выступает стильное родительское бунгало под Франкфуртом. Герои состоят в безупречных дистанционных отношениях, встречаясь по выходным и насыщенно проводя время - совместные занятия спортом, вечеринки, и конечно, секс. Ничто не способно омрачить эту любовную историю… Или же в идеале кроется червоточина? ⠀ Эта книга ощущается словно как окно в Европу, сытую и довольную, и при всем, все же обременённую, пусть и не тяжелыми, но любовными коллизиями. Чаще герои переживают над тем, как их воспринимают окружающие, и мысли частенько крутятся вокруг внешнего образа - к примеру, в очереди в модный ночной клуб Таня хвалит себя за нетривиальный образ из спортивных кроссовок и топа, подчёркивая, что кроме неё, никого в заведении в подобных кроссовках нет. Им важно демонстрировать миру экологичные и продуманные посылы, соответствовать обстановке или человеку напротив, чтобы их правильно понимали и интерпретировали демонстрируемое поведение. ⠀ Кто-то посетует на мещанский образ мыслей и частично эта критика будет подтверждена самим романом - в книге огромное количество брендов одежды, духов, автомобилей, названий ресторанов от Берлина до Лиссабона, куда наведываются покушать герои, алкоголя и даже запрещённых веществ, которыми умеренно балуются персонажи и их окружение. Но все же это создаёт реальный фон взаимодействия персонажей и помогает понять обуреваемые их проблемы. Да, они финансово независимы, могут позволить несколько посещений баров и заведений за вечер; без ущерба для бюджета, но с пользой для имиджа арендовать Теслу; хвалить друг друга за удачный подбор одежды для выхода в ресторан, но это не отменяет факта, что и обеспеченные люди могут если не плакать, то хотя бы переживать. ⠀ Но для типичной любовной истории у героев очень стерильные эмоции - обращаясь к психотерапии и внутренней рефлексии, калибруя собственные эмоции, они либо стараются отложить принятие сложных решений, предпочитая плыть по течению в том числе и в подвешенных в воздухе отношениях, либо отправлять (с большим количеством корректировок) внушительные имейлы. ⠀ Тщательно анализировать собственные ощущения и подстраиваться под партнёра следует все же без ущерба для себя. Герои порой так зацикливаются, что готовы анализировать даже тишину во время совместного чаепития, что уже говорит об отсутствии непринуждённости в отношениях. Когда влюблён, ты перестаёшь думать, насколько техничен ваш секс и на сколько баллов он вышел - это пожалуй, уже примета потребительского отношения к любви. Любовь - это прежде всего эмоции, а не таблица с баллами. ⠀ Возможно, в идеальном потребительском обществе такое сдержанное отношение позволяет персонажам более трезво реагировать на неожиданности, а бренды внушают чувство стабильности, однако, для чувств нужен более широкий диапазон и четкая определенность - хочешь ли ты быть с человеком или нет. Полутона заведут лишь в большее число тупиков, откуда нельзя выбраться парочкой даже самых продуманных имейлов. ⠀ Любопытный роман, открывающий глубины продуманности и осознанности современников, в казалось бы, далёких от анализа любовных привязанностях.

Редкий случай, но это было просто невозможно читать. И дело было даже не в обилии дурацких феминитивов (авторки, редакторки, инфлюэнсерки и пр.), не в неприлично длинных перечнях брендов, фирм, марок и прочего, не в преобладании расчетливого рацио над эмоцио, не в стерильно просчитанном ЗОЖ, навязчивом сравнении себя с окружающими (она одна в очереди была в кроссовках для помещений! – в этом месте я прямо обрыдалась) и бесконечном перечислении всего того, что два убогих персонажа (блогерка-авторка и веб-дизайнер), претендующих на современную интеллектуальность и креативность, съели, выпили, занюхали, закинули, намылили, вытерли, надели, сняли, купили (и за сколько? – за 80 евро! – герою показалось дороговато) и далее по списку. Дело было в абсолютном внутреннем порожняке этих двоих, они казались роботами, сварганенными ИИ и распечатанными на 3D-принтере, а вовсе не образованными тридцатилетними мужчиной и женщиной из плоти и крови, из мыслей и чувств, опыта успехов и утрат. Фактически, миллениальский вариант тамагочи, живущих своей «полной жизнью», как паразит в организме. Чего им было надо друг от друга, от жизни, от самих себя, я так до конца и не уяснила – их полый космос механически вращался только вокруг них самих (а скорее даже, некоторых частей их самих, не затрагивая остальные) и продуктов их потребления.

С первых же страниц оба персонажа вызывали у меня саднящее ощущение какой-то выхолощенности, выпотрошенности, поэтому долго в чтении книги я не продержалась, вынуждена была пролистывать целые пласты этой консумеристской прозы, чтобы самой не скатиться в ничтойность, выдаваемую за образец современной жизни. Я несколько удивилась, прочитав, что, оказывается, некоторые пользователи узнали в героях себя, - а я-то наивно считала их сатирическими гиперболами. А что, так живут в современной Германии? Так живут в Европе, в России, где-то еще? Описанная модель массовая? – «Странно это, господа…». Можно только предполагать, что автор писал этот свой текст не всерьез, а с изрядной долей юмора, но в этом своем тезисе я совсем не уверена.

По сюжету, персонажи вроде как влюблены, хотя поверить в это почти невозможно, поскольку оба занимают по отношению друг к другу не просто наблюдательную, а какую-то отстраненную, калькулирующе-прагматичную позицию. Она не меняется ни в какой ситуации, даже в описании секса между ними (кстати, неинтересного). Их жизнь выглядит как принудительное разворачивание некоего внутреннего алгоритма, в котором они сами не отдают себе отчета. Какая там осознанность, экзистенция, творческие муки, внутренние метания, восторг от близости, поиск смыслов, понимание и личностные сомнения! Это совсем не про них и не из их словаря (лишнее, наверное). У них «все ходы записаны», и всё – только про них самих (и пусть весь огромный мир подождет где-то в сторонке, когда понадобится и станет их достойным). Это «всё» выглядит «безупречно» и выверено так, чтобы ненароком не ранить безмерно разросшегося внутреннего ребенка, не нарушить зоны комфорта, личных границ и всего, что там еще можно сегодня нарушить у тридцати- и сорокалетних. И между ними нет ничего, кроме слов, смайликов и нечастых, но потребностно окрашенных встреч, на которых они едят, пьют, закидываются, танцуют и занимаются сексом! Бесконечно и тупо повторяющийся карнавал однодневок!

Зачем эти люди друг другу, я так и не поняла. Каждый хочет быть свободным от каких бы то ни было обязательств и ограничений, делать, что хочется, вступать в связи с кем и когда попало и в то же время раздумывает о намерении «состоять в [типа высоких?] отношениях» - необременительных, формальных, декларативно согласованных и подчиненных правилам, о которых оба, видимо, договорились. Вот она, немецкая аккуратность: Ordnung, Ordnung über alles. Единственное, что заботит каждого – собственный внутренний гомеостаз, своевременное удовлетворение вспыхивающих, преимущественно физиологических, потребностей. При этом они вроде как удовлетворены и даже «своеобразно счастливы» (особенно выбешивающая даже маму-психоаналитика Таня) и кажутся себе самоиконами. Какая-то несветлая печаль приходит от возведенной в обыденность пошлости подобного существования, а сама книга оставляет ощущение нечистоты, мерзотного вайба.

Когда-то я читала, что каждая культура на опрелеленном отрезке исторического времени проходит свои пики в живописи, музыке, литературе, потом пальма первенства переходит к другой, и так - многократно. Похоже, за пару веков немцы напрочь разучились писать хорошие книги, а, похоже, и жить человеческой жизнью, если это – их повседневность и их литература.

P.S. https://yandex.ru/video/preview/14693855011277741530 (это лайт-кавер, оригинал намного пошлее, но больше соответствует содержанию этой книжки).

К «Аллегро пастель» Лейфа Рандта я пришла из любопытства: давно хотелось почитать что-то из современной немецкой литературы, потому что до этого моё знакомство с немецкими авторами в основном ограничивалось классикой.

И, честно говоря, я совсем не ожидала, что это знакомство окажется таким… культурно встряхивающим. Готовьтесь к длинному тексту ⬇️

Читалась книга у меня не взахлёб, а скорее с постоянным внутренним комментарием. То с интересом, то с недоумением, то с откровенным смехом.

Это как будто текст, который всё время провоцирует не столько следить за сюжетом, сколько проверять собственные границы: что для меня нормально, что странно, что кажется нарочито современным.

У меня было ощущение, что герои очень стараются быть актуальными, свободными, «над классикой», причём во всём — и в образе жизни, и в отношениях, и даже в том, как будто отказываются от привычных форм близости.

Наверное, поэтому у меня всё время возникал вопрос: почему это называют романом? Хотя, возможно, роман — да, но точно не романтика.

На протяжении всей книги там очень много телесности, секса, запрещённых веществ, разговоров о психологической проработанности, упоминаний оргий и свингер-пати.

И тут я отдельно не могла не хихикать над Генрихом IV: одна такая вечеринка вскрылась ещё в Средневековье, у императора второй половины XI века, а немцы, похоже, с тех пор традицию не бросили. Что особенно смешно на фоне общего стремления героев всё старое отрицать.

Главная героиня для меня довольно явно проживает кризис тридцати лет: мечется, гуляет направо и налево, игнорирует парня, живёт так, будто последствия можно будет отменить, а потом удивляется, что у него жизнь устроилась уже без неё.

Но и главный герой, конечно, тоже не из простых — там своих тараканов хватает.

В какой-то момент я уже читала не ради того, чтобы кому-то сочувствовать, а чтобы понять, насколько далеко автор готов зайти в этом почти стерильном, отстранённом показе современных немецких отношений.

Отдельной линией у меня шло удивление от языка перевода. Все эти «шефини», «авторки», «агентки» и так далее местами вызывали у меня почти больше эмоций, чем сюжет.

Я правда местами очень смеялась и всё пыталась понять: это художественный приём, намеренное подчеркивание или просто решение переводчиков, которое не стали адаптировать под русский литературный контекст?

Особенно потому, что я учила немецкий с пятого класса и до сих пор стараюсь язык поддерживать. И прекрасно понимаю, что в немецком это встроено в саму грамматику: мужские и женские формы профессий там — обычное правило.

Но именно поэтому мне и было странно, что в русском переводе этот момент так явно вынесен на поверхность, а не сглажен.

И ещё меня зацепила одна конкретная цитата — про то, что люди 1988 года рождения якобы особенно подвержены психическим заболеваниям и лидируют по количеству рецептов на антидепрессанты.

Я на этом месте отдельно остановилась с вопросом: простите, а что за претензии к людям 1988 года рождения? Очень хочется верить, что это какая-то локальная немецкая статистика, а не универсальный диагноз поколению.

Через неделю после книги у меня осталось не столько понимание, «о чём она», сколько ощущение столкновения с другой культурной оптикой.

Не в смысле «у них всё не так», а в смысле — как по-разному можно проживать близость, кризис, свободу и одиночество. И как современность иногда так старается отмежеваться от старого, что становится почти карикатурной сама на себя.

В итоге это был для меня не тот текст, который хочется нежно полюбить, но точно тот, который интересно было читать как опыт. С сопротивлением, с вопросами, с внутренними спорами — но точно не безразлично.