Die letzten Tage von Neu-Paris

Это потрясающе. Правда. Других слов у меня просто не находится. Такое чувство, будто я наконец-то нашёл тот самый алмаз в куче сюрреалистичекого мусора, который не давал мне покоя и, бредя которым, я вновь и вновь отправлялся в поиски, закапываясь с головой в данный жанр. Всё, что мне сейчас хочется - встать и громко аплодировать автору, ибо это было потрясающе. И, если говорить о самом Мьевиле, то я не побоюсь назвать "Последние дни Нового Парижа" его лучшим произведением, хотя бы потому, что тут всё кратко и по существу (что, оглядываясь на ранние работы, ему не свойственно), но при этом идея раскрыта более, чем полностью. Что же касается героев, то до сих пор восхищает мысль о том, что "главные герои" вовсе не являются главными, что они нужны только для более динамичного движения сюжета вперёд; не будь их - не осуществился бы разве что только План "Рот" с его последствиями, все остальные образы продолжили бы существовать, именно поэтому серость и блеклость Тибо и Сэм я не могу назвать ничем иным, кроме частью сюжета, частью основной идеи.

В очередной раз в шоке от фантазии автора, главное что шок всегда положительный, и это прекрасно, есть желание прочесть все книги и ждать еще много новых, потому что такой гениальной фантазии можно только позавидовать.
Основную тему книги можно почерпнуть из аннотации, две сюжетные линии 1941 год, Франция, американский журналист пытается вывести художников, сюрреалистов, и прочую интеллигенцию, которые борются за свободу слова, и искусства, что не очень подходит под понятия, которые пытаются навязать всему миру фашисты.
Новый же Париж представляется 1951 годом, в котором война все еще продолжается, вся Франция поделена на оккупированные округа, партизаны борются против фашистов, которым подчиняются ожившие после взрыва С-бомбы демоны. Но не только демоны вышли из-под земли, так же ожили и шедевры искусства, созданных сюрреалистами, дадаистами и прочими модернистами.
Очень помогло что книга дополнена примечаниями, в которых автор подробно знакомит со всем тем сюрреалестическим безумством, которое развивается на страницах. Захотелось даже на некоторые картины посмотреть, благо что они тоже представлены.
Мьевиль верен себе, создать мир, которого раньше в литературе не встречалось, и несмотря на творящееся безумие, книга читается на одном дыхании, и даже кажется что маленькая, хочется еще побродить по улочкам того загадочного Парижа.

наверное эта цитата про меня, я в большинстве случаев не поминаю и не принимаю сюрреализм, мне и правда нужно растолковывать, что автор хотел сказать своим произведением ( а ведь очень часто вообще ничего).
а еще эта книга про Париж, а я заочно уже не люблю его, хоть и не была там.
хотя тут есть интересующая меня тема Второй мировой войны.
но нет, каша из сюра, Парижа и нацистов оказалась для меня не очень привлекательной - слишком тяжело и скучно это все читать.
тут очень мало Мьевиля с его странными существами, тут очень много героев произведений сюрреализма, которые Чайна заимствовал.
у него намного лучше получается придумывать свои миры, а не брать их у других.
данную книгу Мьевиля никому советовать не буду.

Книги британского писателя Чайны Мьевиля редко кого оставляют равнодушным (и уж точно не меня), но вот в этот раз случилась досадная накладка. Сначала я прочитала аннотацию и удивилась, как все это богатство удалось упихать в такой воистину скромный объем. Послевоенный Париж, где реальность мешается с фантазиями сюрреалистов, отряды партизан и борцов за свободу, призванные нацистами демоны из Ада... потом я прочитала все это богатство (повесть, повторюсь, не большая) и обнаружила, что оно и представляет собой чуть более развернутую аннотацию. Сама идея неплохая, фантазии сюрреалистов на фоне - тоже (хотя я их, собственно, не опознала, приходилось пользоваться справочником),но не "Вау".

Это произведение моего любимого автора стало для меня настоящим испытанием. И отныне я буду знакомиться с исключительно фантастическими работами автора наподобие «Вокзала потерянных снов», «Шрама», «Рельсов» и т.п. Я поняла, что сочинения на тематику истории, искусства (здесь – настоящая ода сюрреализму) мне не по вкусу, хотя я продолжаю считать себя поклонницей таланта Чайны Мьевиля и буду советовать полюбившиеся мне книги этого писателя каждому, кто не успеет увернуться. Небольшая книга, даже повесть, мучила меня целую неделю, и я рада, что наконец-то с ней рассталась, что вышла за границы этого искореженного города, полного демонов и чудовищ, порожденных фантазией.

На Париж упала не ядерная бомба, но невероятной силы С-взрыв, породивший фантомов, чья суть непонятна, но угроза от них более чем реальна. Ударные волны взрыва оживили видения не только сюрреалистов, но символистов, образы декаданса и обычные человеческие грёзы. В свою очередь нацисты, превратившие город в закрытую зону, призвали тварей из Преисподней в надежде обрести оружие против сюрреалистичных «манифов». История мне чем-то напомнила «Улитку на склоне» и «Пикник на обочине» братьев Стругацких, где также присутствовала аномальная зона, полная необъяснимых явлений и артефактов.

В книге сюрреализм вышел за грани философии или направления в искусстве. Он настигнет каждого, воплотит все ваши самые страшные кошмары, и вы столкнетесь с ними где-то в темном переулке. Если остановиться во время чтения и начать воображать, то становится на самом деле жутко. Но вам необходимо быть подкованным в сюрреализме, чтобы воспроизвести в воображении всех химер, ну или быть готовым к постоянному обращению к первоисточнику, возможно, что эти постоянные отвлечения меня и сбили с ритма. Было бы здорово однажды увидеть комикс или анимационный фильм по этой книге, им бы я точно сильнее прониклась.

При всей моей любви к Чайне - это было уж очень экспериментальным чтением для меня.
И дело не в идее - тут он, как обычно, прекрасен. Сюрреалисты, почти случайно получившие возможность воплотить свое творчество в некие ожившие манифестации (не то, чтобы они этого хотели - так сложилось), и оставшаяся их кучка, защищающая свой Париж от нацистов; нацисты, пытающиеся найти контрмеры - и неважно, будет ли это подчинение оживших сущностей, призыв новых или генерация собственных, они попробуют все; город, по которому бродит что-то немыслимое и невообразимое, и неясно, чего (или кого) нужно опасаться больше - картинка так и просится в анимацию, вот только, наверное, с точки зрения авторских прав это будет непросто. Хотя... И вот в гуще этого всего бредет наш герой, практически последний из сюрреалистов, чтобы в тандеме с подозрительной дамой попытаться в очередной раз спасти любимый город.
Но возвращаясь к книге - в моем случае получилось (к величайшему моему сожалению) мимо, ибо сложно представить более далекого от живописи вообще и сюрреалистов в частности человека, чем я. Ну то есть я, конечно, знаю про Дали, и даже видела мохнатую чашку и читала про нее, но, в общем и целом - это все мимо меня. А аналогами "изысканных трупов" мы разве что в сочинении текстов баловались. Так что в моем случае это повествование вылилось в поток неизвестных мне имен, картин и прочих произведений. И даже послесловие не очень помогло. Очень, на мой взгляд, получилось "для своих" - и если их не отпугнет намеренная сухость изложения, то им, мне кажется, должно очень понравиться. Там будет все необходимое - и радость угадывания картины или автора, и визуальная картинка в сопровождении, и вот это все.
А я же пойду аккуратно ждать следующую книгу автора (да какую - в соавторстве с Киану Ривзом!) - вот уж любопытно, что там навертят (не очень люблю книги по комиксам, но Мьевиль же - как я могу пройти мимо?)

Альтернативная история всегда являлась притягательным звеном писателей, старающихся добиться заметного успеха в литературных кругах. Притягательным потому, что в данном жанре нет особой необходимости поиска достоверной информации. Потому, что главным козырем успеха станет не столько доступ к архивным документам, но богатство собственной фантазии. Однако не редки случаи, когда оба этих составляющих – фантазия и приверженность к фактам – не могут дать полной гарантии для литературного триумфа. Именно такой эффект постиг роман британского писателя Чайны Мьевиля «Последние дни Нового Парижа».

Так в чем же автор допустил ошибку?..

На первый взгляд, имея на вооружении многообещающую идею сброса биологической бомбы, после которой в городе начали происходить крайне странные мутации в виде оживающих сюрреалистических произведений искусства, автор имел на руках карт-бланш. К тому же Чайна Мьевиль, являясь опытным писателем, решил предоставить читателю лишний шанс для восхищения, рассказав в аннотации об ученом-ядерщике и партизанском движении нового Парижа. Но выбранная идея заставляет проявлять интерес, а замысел – приносить радость. Однако не каждому писателю дано органично соединить эти две мысли воедино. Увы, «Последние дни Нового Парижа» является яркой иллюстрацией оного…

Однако к таким выводам читатель приходит не сразу. Заинтересовавшись динамичным сюжетом, не сразу понимаешь мир, выстроенный автором. Со снисходительностью воспринимая идею силой мысли оживлять предметы, подкупленный хорошо прорисованными характерами, читатель не состоянии объективно оценить замысел автора, который целиком и полностью сосредоточился на своей стезе, сюрреализме. Тщательно проработанные сюрреалистические образы, наполняющие привычный для писателя, но не для читателя, мир, выдают одержимость автора своим направлением (о чем свидетельствует обширная библиография к роману), но ни в коей мере не облегчает участь читателя. Такой эгоистичный поступок Чайна Мьевиль попытался оправдать с помощью послесловия к произведению, однако и эта попытка участия не осталась в какой-то мере замеченной.

На послесловие, которое для многих станет более информативным, нежели само повествование, Чайна Мьевиль, по-видимому, возлагал большие надежды. С одной стороны, он попытался объяснить идею для создания этого романа. Но идея оказалась настолько же туманна, как и сам роман. В конце концов, роль послесловия скатались к попытке оправдать собственную литературную неудачу, выраженную в бессмысленном объяснении игры в создании одного из своих литературных персонажей и разговором с главным героем, юношей Тибо. И хотя эти сюрреалистические образы все также не воспринимались, заметные исторические персонажи, как Йозеф Менгеле и Адольф Гитлер, врезались в память надолго…

– Он так и не научился изображать людей, – шепчет Сэм. – Всегда их пропускал. Рисовал пейзажи пустыми. Даже когда написал себя, не смог нарисовать черты лица…

Фигура поворачивается, и Тибо видит, что вместо лица у нее пятно. Слабые штрихи карандаша там, где должны быть глаза. В остальном – чистый овал, как яйцо. Бедное, трусливое исполнение, предел возможностей молодого, плохого художника.

– Это автопортрет… – повторяет Сэм. Они с Тибо в страхе тянутся друг к другу, хватаются друг за друга.

Тибо договаривает:

– …Адольфа Гитлера.

Чайна Мьевиль определенно возлагал большие надежды на свой альтернативный роман о Второй мировой войне в жанре сюрреализма. Взяв на вооружение исторические факты и личности, он не смог их должным образом адаптировать, чтобы обычному читателю стал понятен изначальный замысел. Возможно, в этом виновата попытка рассказать истории 1941 и 1950 годов независимо друг от друга. Возможно, главная проблема в том, что идея создания романа помещена в послесловие, а не в предисловие... Но как бы то ни было, задумка британского писателя так и осталась не реализованным потенциалом талантливого писателя-сюрреалиста, тяжким грузом осевшего в душе...

Недалеко от Нового Парижа...

С чего бы это человеку, придумавшему скарабееголовых хепри и рельсовое море, подключаться к коллективному бессознательному сюрреалистическому и заимствовать оттуда горящих жирафов, телефоно-лобстеров и людей в шляпах-котелках с яблоками вместо лиц? Приступала я к чтению с этаким подозрительным прищуром, но закончила книгу с той восхищенной улыбкой, которая у меня обычно появляется при взаимодействии с чайнинскими текстами.

Расстановка сил в Париже 1950-го года такова: не только оккупировавшие его нацисты никуда не делись, но еще по улицам разгуливают материализовавшиеся в результате S-взрыва произведения сюрреалистов (манифы), а кроме того, демоны (нормальные такие адские рогатые демоны), ну и оккультисты до кучи, причем немцы заключили с демонами договор о сотрудничестве и пытаются поставить себе на службу манифов. Главный же герой, член Сопротивления, становится свидетелем странного поведения манифов, а еще встречает женщину, которая выдает себя за писателя-документалиста, и отправляется с ней в путешествие по Новому Парижу (будучи одетым в пижаму и с изысканным трупом на поводке), давая нам рассмотреть, во что превратился город. В ретроспективной сюжетной линии-1941 нам расскажут о причинах S-взрыва. В конце, как намекает название, все изменится.

Для тех, кто не посвятил десяток лет изучению сюрреалистов, добрый автор снабдил произведение примечаниями, в которых разъясняет, какой маниф откуда повылазил. А еще более добрые люди составили гид по манифам, местам и персоналиям. Благодаря этому не придется мучиться в догадках, кому же это пришло в голову базилику Сакре-Кер выкрасить черным и превратить в трамвайное депо, а Триумфальную арку использовать в качестве писсуара (нет, это не Чайнина идея). Также не ему, как ни странно, принадлежат женщина-велосипед и слон-паровой котел. В этот раз Мьевиль не столько сочинял безумное окружение, сколько расставил уже имеющиеся образы и запустил туда героев. Зачем? Может, ему хотелось столкнуть живое искусство и мертвое, ретроградное. В нашем мире 30-х немецкие национал-социалисты назвали авангардное искусство "дегенеративным", и придумыванием обидных названий дело не ограничилось. А в Новом Париже огромная статуя, произведение гитлеровского любимца Арно Брекера, правильный и эстетический совершенный мраморный мужчина, топчет и уничтожает манифов и людей заодно. Может, Чайне хотелось свою образованность показать (помимо собственно работ сюрреалистов, автор перелопатил их журналы, манифесты, письма). В любом случае, Новый Париж отправляется в список Городов, Которые Хочется Посетить (Но Не Жить Там Ни в Коем Случае) к Нью-Кробюзону, Армаде, Послограду, Бещелю/Уль-Коме и разным Лондонам, а автор из списка любимых и не уходил никуда.

Изысканный труп

вы, скорее всего, видели, а может, и сами делали так: один человек рисует что-то наверху листа, загибает, чтобы не было видно, и передает другому. Когда все участники игры самовыразятся таким образом, листок разворачивается, а то, что получилось, и есть изысканный труп. Вот этот симпатяга сопровождал героев:

Он сумасшедший. Это уже третья книга
Мъевиля, которую я читаю и с каждым разом убеждаюсь все больше и больше-он сумасшедший. Каждая книга - это как полет в кроличью нору, что ты там выловишь не знает никто.
На этот раз автор показывает нам историю, основанную на почти реальных событиях где-то в параллельной вселенной, как сюрреализм стал на службу к нацистам.
Кау по мне очень необычно, много имён, много отсылок к художникам, чьи имена мне ни о чем не говорят. Но этот мир определённо захватывает.
А ещё было бы очень интересно посмотреть эту книгу на большом экране.
На любителя. Мне кажется, не каждый это поймёт.