Рецензия на книгу

• 

  white_bear00115 февраля 2021 г.

  Холостой выстрел автора...

  Альтернативная история всегда являлась притягательным звеном писателей, старающихся добиться заметного успеха в литературных кругах. Притягательным потому, что в данном жанре нет особой необходимости поиска достоверной информации. Потому, что главным козырем успеха станет не столько доступ к архивным документам, но богатство собственной фантазии. Однако не редки случаи, когда оба этих составляющих – фантазия и приверженность к фактам – не могут дать полной гарантии для литературного триумфа. Именно такой эффект постиг роман британского писателя Чайны Мьевиля «Последние дни Нового Парижа».

  Так в чем же автор допустил ошибку?..

  На первый взгляд, имея на вооружении многообещающую идею сброса биологической бомбы, после которой в городе начали происходить крайне странные мутации в виде оживающих сюрреалистических произведений искусства, автор имел на руках карт-бланш. К тому же Чайна Мьевиль, являясь опытным писателем, решил предоставить читателю лишний шанс для восхищения, рассказав в аннотации об ученом-ядерщике и партизанском движении нового Парижа. Но выбранная идея заставляет проявлять интерес, а замысел – приносить радость. Однако не каждому писателю дано органично соединить эти две мысли воедино. Увы, «Последние дни Нового Парижа» является яркой иллюстрацией оного…

  Однако к таким выводам читатель приходит не сразу. Заинтересовавшись динамичным сюжетом, не сразу понимаешь мир, выстроенный автором. Со снисходительностью воспринимая идею силой мысли оживлять предметы, подкупленный хорошо прорисованными характерами, читатель не состоянии объективно оценить замысел автора, который целиком и полностью сосредоточился на своей стезе, сюрреализме. Тщательно проработанные сюрреалистические образы, наполняющие привычный для писателя, но не для читателя, мир, выдают одержимость автора своим направлением (о чем свидетельствует обширная библиография к роману), но ни в коей мере не облегчает участь читателя. Такой эгоистичный поступок Чайна Мьевиль попытался оправдать с помощью послесловия к произведению, однако и эта попытка участия не осталась в какой-то мере замеченной.

  На послесловие, которое для многих станет более информативным, нежели само повествование, Чайна Мьевиль, по-видимому, возлагал большие надежды. С одной стороны, он попытался объяснить идею для создания этого романа. Но идея оказалась настолько же туманна, как и сам роман. В конце концов, роль послесловия скатались к попытке оправдать собственную литературную неудачу, выраженную в бессмысленном объяснении игры в создании одного из своих литературных персонажей и разговором с главным героем, юношей Тибо. И хотя эти сюрреалистические образы все также не воспринимались, заметные исторические персонажи, как Йозеф Менгеле и Адольф Гитлер, врезались в память надолго…

  
  

  – Он так и не научился изображать людей, – шепчет Сэм. – Всегда их пропускал. Рисовал пейзажи пустыми. Даже когда написал себя, не смог нарисовать черты лица…

  Фигура поворачивается, и Тибо видит, что вместо лица у нее пятно. Слабые штрихи карандаша там, где должны быть глаза. В остальном – чистый овал, как яйцо. Бедное, трусливое исполнение, предел возможностей молодого, плохого художника.

  – Это автопортрет… – повторяет Сэм. Они с Тибо в страхе тянутся друг к другу, хватаются друг за друга.

  Тибо договаривает:

  – …Адольфа Гитлера.

  
  

  Чайна Мьевиль определенно возлагал большие надежды на свой альтернативный роман о Второй мировой войне в жанре сюрреализма. Взяв на вооружение исторические факты и личности, он не смог их должным образом адаптировать, чтобы обычному читателю стал понятен изначальный замысел. Возможно, в этом виновата попытка рассказать истории 1941 и 1950 годов независимо друг от друга. Возможно, главная проблема в том, что идея создания романа помещена в послесловие, а не в предисловие... Но как бы то ни было, задумка британского писателя так и осталась не реализованным потенциалом талантливого писателя-сюрреалиста, тяжким грузом осевшего в душе...

  Недалеко от Нового Парижа...

  9

  344