"Запомни - в этом мире каждый считает жертвой именно себя"

Я буду идти по своей кривой дорожке,пока не стемнеет...

Не хватит и десятка тысяч слов, лишь громкий смех ответом и объятия.

"Перед лицом чего-то настолько чудовищного, как орден Цишань Вэнь, он был среди богомола, который пытается остановить повозку".

Лань Ванцзи молча лёг на спину, либо устав сидеть, либо потеряв дар речи от гнева.

— Лань Чжань, мой милый Лань Чжань, гэгэ, я скажу тебе, что нужно делать, скорее поцелуй меня, поцелуй, и мне не будет больно…

Он сжался в объятиях Лань Ван Цзи и ни жив ни мертв от ужаса просипел: «Лань Чжань!»

Лань Ван Цзи уже без всяких напоминаний обнял его покрепче и ответил: «Я рядом!»

Вэй У Сянь воскликнул: «Обними меня!»

Лань Ван Цзи ответил: «Обнимаю!»

Вэй У Сянь не сдавался: «Обними меня крепко!»

Лань Ван Цзи так же ответил: «Крепко обнимаю!»

Даже не видя происходящего, лишь расслышав слова, Цзян Чэн скривился, будто мышцы лица прошила судорога.

Он все еще помнил, как когда-то давно Лань Ван Цзи за тысячу верст пришел в Цзян Лин, чтобы поддержать его в бою. Но Вэй У Сянь совсем не оценил его доброты. Тогда они до хрипоты спорили по разным причинам и часто расходились недовольными друг другом.
Однако Вэй У Сянь не думал, что когда все в страхе будут заискивать перед ним, Лань Ван Цзи осудит его прямо в лицо; когда все с ненавистью будут плеваться в его сторону, Лань Ван Цзи встанет рядом.

... кому интересны какие-то правила! Обязательно нужно им следовать?... Но если следовать каждому, то и жизни никакой не увидишь.

Какой-то мелкий негодник на глазах у всех сорвал с Лань Чжаня лобную ленту, причём без его на то согласия, а он тем не менее справился  с собой и не застрелил Вэй Усяня на месте — благовоспитанные люди и впрямь пугают!

«Мелодия ВанСяней унесётся вдаль, прервётся, но впредь не разлучатся те, о ком она поётся».

Он не боялся упасть. За все эти годы он падал множество раз. Но падение на землю все равно причиняет боль. Если же рядом оказался кто-то, готовый поймать его, ничего лучше и придумать нельзя.

Ему давно следовало понять. Что бы он ни сделал, ни одного доброго слова не сорвётся с губ этих людей. Когда он победил, остальные пришли в ужас. Когда он проиграл, остальные возрадовались.

— Матушка говорила: «Тебе следует помнить то добро, которое делают для тебя другие люди, а не то добро, что ты делаешь для них. Выброси всё ненужное из сердца, и тогда тебе станет легко и привольно жить на свете».

— Похоже на правду. Но почему Лань Чжань не поправил меня?
Цзян Чэн ответил:
— Один взгляд на тебя повергает его в расстройство, и ты ещё хочешь, чтобы он внимательно слушал всё, что ты болтаешь?
Вэй Усянь согласился:
— И то верно!

— Как я умудрился с такой лёгкостью подхватить жар? Я ведь не заболевал уже много лет.
Лань Ванцзи не стал оспаривать его «с такой лёгкостью», произнеся лишь:
— Ложись.

Поняв, что Лань Ванцзи вновь превозмогает себя, Вэй Усянь поспешил сказать:
— Хорошо. Можешь не пытаться идти быстрее, я просто уйду.
Он в два прыжка нагнал Цзян Чэна, но и тот не оказал ему радушного приёма, злобно прошипев:
— Да что ты за убожество такое!
Вэй Усянь ответил:
— Ты, вроде, не Лань Чжань, так с чего вдруг взял с него пример звать меня «убожеством»?

Не Минцзюэ спросил:
— Где твоя сабля?
Не Хуайсан нерешительно промямлил:
— В… В моей комнате. Нет, на площадке для тренировок. Нет, я… надо подумать…
Вэй Усянь почувствовал, что Не Минцзюэ едва ли не возжелал разрубить его на части прямо здесь и прямо сейчас:
— Ты повсюду таскаешь с собой дюжину вееров, но и при этом даже не знаешь, где твоя сабля?!

Однако так уж повелось, что злодеи невероятно живучи.