The Faces

Выдержит ли лицо отведенное Лизе время? Этому лицу приходилось скрывать столько всего, о чем нельзя было знать миру. Превращалось ли оно во врага, стоило лишь отвернуться? И что окажется скрыто под ним, когда однажды оно развалится на части?

За Гитте нужно было следить больше, чем за кем-либо еще. Приходилось обрывать некоторые слова — любой ценой, любыми средствами, — прежде чем они успевали слететь с губ.

прежде чем чувствовать что-либо к другим, сначала научись безразлично относиться к собственным детям

Что же было настоящим и ненастоящим в этом мире? Нет ли болезни в том, что люди готовы заботиться только о себе? Весь этот хаос голосов, лиц и воспоминаний — люди отваживались только на то, чтобы те по каплям просачивались наружу, и никогда не знали, удастся ли их снова поймать.

Больше геройства в том, чтобы печься о мозолях соседа, чем о населении Конго. Я имею в виду Альберта Швейцера. Уверен, что на улицах Страсбурга было немало страждущих, но он не получил бы всемирную известность, помогая им.

мы всегда переоцениваем значение того, чего у нас нет

рискованно проявлять хоть какое-то сочувствие к незамужним женщинам за тридцать пять

Она позволила кроткой и унылой мысли пробраться на страницы книги. Мысль вывалилась из нее и повисла на краю обложки, пока не начала падать на пол каплями, как слёзы с ресниц. Гитте присвоила себе книгу, словно во всем мире не существовало другого экземпляра и другого возможного толкования.

слова выкатывались медленно, как из капельницы...