The Testaments

Та, что не в  силах владеть собой, не властвует над назначенной ей дорогой. Не сопротивляйся волнам гнева – пусть он станет тебе топливом.

Насколько понимала я, взрослое женское тело – одна сплошная мина-ловушка. Если дырка есть, туда непременно что-нибудь засунут, а оттуда непременно что-нибудь вылезет, и так с любыми дырками: дыркой в стене, жерлом в горе, могилой в земле. Столько всего можно сделать с этим взрослым женским телом, с ним столько всего может пойти не так – я уже заподозрила, что лучше бы обойтись без него.

еще на камнях были выбиты имена усопших, что могло привести к чтению, а чтение, в свою очередь, – к разврату. Чтение – это не для девочек: противостоять могуществу чтения хватало сил только мужчинам и, разумеется, Теткам, потому что они не такие, как мы.

Чтобы время шло быстрее, я распекала себя. Дура, дура, дура: верила в эту впитанную на юрфаке галиматью про жизнь, свободу, демократию и права человека. Ах, это незыблемые ценности, мы будем защищать их во веки веков. Я полагалась на это, точно на амулет какой.

Она не вызывалась умирать с честью, являть женскую доблесть и становиться окрыляющим примером, но об этом никто ни словом не обмолвился.

У меня пока есть некий выбор. Умирать или не умирать — выбора нет, но когда и как — есть. Это разве не своего рода свобода?
Ах да — и кого прихватить с собой. Список я уже составила.

— Но почему она так? — спросила я. — Она хотела умереть?
— Никто не хочет умирать, — ответила Бекка. — Но некоторые не хотят жить так, как разрешено.

All that was necessary was a law degree and a uterus: a lethal combination.

– Мужчины сильны телом, сказала Бекка. И разумом. Женщины сильны духом. Но умеренные физические нагрузки – ходьба, например, дозволительны, если женщина в дето-родном возрасте.

... я разместила свою личную коллекцию крамольных книг.,нижним чинам недоступных. «Джейн Эйр», «Анна Каренина». «Тэсс из рода д'Эрбервиллей», «Потерянный рай». «Жизнь девушек и женщин»- если выпустить их на волю, какую смуту каждая из них посеет в душах Послушниц!

- Очень многое причиняет боль, -сказала она. Но надо радоваться жизни. Бог любит жизнерадостность. Он любит, когда мы ценим все, что есть в мире прекрасного.

Это у женщин такой талант, потому что у них особенные мозги, не жесткие и сгущенные, как у мужчин, а мягкие, и влажные, и теплые, и окутывают, как... как что? Она не стала договаривать.
«Как ил под солнцем, думала я. Вот что у меня в голове: нагретый ил».

Если сидеть без движения, неизбежно утомишься, и заноют мышцы ягодиц, и спины, и бедер. Боль несерьезная, но все же боль.

Жалей не жалей, проку не будет, сказала и себе. За годы за многие годы истинность этого умозаключения подтвердилась не раз.

Тем, кому не положено знать правду, парвда может принести немало бед

Никто не ждет, что корова станет птичкой!

Страх он пахнет едко. Разъедает.

Видалу я успела настроить против себя. Видала полагала себи естественной предводительницей, но ее картина мира пошат нулась. Она станет противиться мне изо всех сил но за мной преимущество: меня не ослепляет идеология. Следовательно, в предстоящей нам долгой игре и наделена гибкостью, которой недостает ей.

«Крепись. сказала я себе. Особо не болтай то, что ты скажешь, они используют против тебя. Слушай чутко. Припасай улики. Не выказывай страха».

- Нам тут провести семинар обсудить, должна ли ты погибнуть? - спросила Ада, наблюдавшая за тренировкой. Это ненастоящая голова. Давай, тычь!
Фу-у.
«Фуу» мир не изменит. Пачкай руки. Будь сильнее, будь наглее. Давай еще раз. Вот так.