The Testaments

Знание - сила, а компромат - и подавно.

У меня пока есть некий выбор. Умирать или не умирать - выбора нет, но когда и как - есть. Это разве не своего рода свобода?

-Если люди родственники, необязательно их любишь, - прошептала она.

... мелкие сошки, дорвавшись до внезапной власти, зачастую злоупотребляют ею хуже всех.

...фанатики способны верить, будто можно жить праведно, а между тем убивать людей. Фанатики считают, это праведно, убивать людей – ну или определенных людей.

Изобретатель зеркала мало кому из нас оказал услугу. Наверняка мы были счастливей пока не знали как выглядим.

Изо всех сил стараюсь - так мне кажется -  быть хорошим человеком в предложенных условия.

Можно вытравить историка из рассказчика, но не вытравишь рассказчика из историка.

Жестокая это штука, память. Мы не помним, что́ забыли. Что нас заставили забыть. Что пришлось забыть, дабы жизнь наша здесь была хоть отчасти сносна. 

Я была в том возрасте, когда родители из тех, кто знает все, вдруг превращаются в тех кто не знает ничего

- не всегда можно делать то, что ненавидишь, - сказала Вера. - Даже тебе.

• Иногда приходится делать то, что ненавидишь, - сказала Вера. -Даже тебе.

Едва ли у кого нашлись бы возражения- тема благочестивая, такие черепа выбивали на могильных камнях старого церковного кладбища возле школы. Нам туда ходить не полагалось, только если на обороны: ещё на камнях были выбиты имена усопших, что могло привести к чтению, а чтение, в свою очередь, - к разврату. Чтение - это немедля девочек: противостоять могуществу чтения хватало сил только мужчинам, и разумеется, Теткам, потому что они не такие, как мы.

Я посмотрела на мужчину на диване, а мужчина с дивана посмотрел на меня. Чёрные джинсы, сандали, серая футболка с надписью «ТРИ СЛОВА-ОДИН ПАЛЕЦ» и бейсболка «Торонто Блю Джейс». Он, интересно, в курсе, что имеется в виду на футболке?

Мужчины жертвуют собой на войне, а женщины жертвуют собой иначе.

Временами верить – тяжкий труд.

Ты удивишься, как стремительно размякают мозги в отсутствие людей. Один человек неполон – мы существуем относительно других. Я была один человек и рисковала стать нулем человек.

С любыми формами, любыми чертами, вопреки своей воле мы - ловушки, приманки, мы - чистые и безвинные корни зла, сама природа наша пьянит мужчин похотью, и они колеблются, и шатаются, и падают, преступив грань (Грань чего? - недоумевали мы. Это как с обрыва?), и рушатся в бездну, объятые пламенем, точно снежки, вылепленные из горящей серы и запущенные в полёт рассерженной рукою Бога.

Вы, наверное, думаете, что я заполняла пустоту идеальными картинками, но нет: пустота пустовала.

... католицизм считается ересью, в одном шаге от вуду...

Я работала над собой: старалась видеть, оставаясь невидимой, и слышать, оставаясь неслышимой. В моей жизни появились щели в дверных косяках и прикрытых дверях, посты перехвата в коридорах и на лестницах, истончения в стенах.