Брайан Грин -- выдающийся автор, не хуже Стивена Хокинга. Читал когда-то его " Элегантную Вселенную ", там он понятным образом рассказал о суперструнах, своей научной специализации. Поскольку теория суперструн давно и прочно зашла в тупик, перед Брайаном Грином открылись уникальные возможности. Он, например, смог на спор провести три дня в лесу в полном одиночестве с тремя всего спичками. Теперь он в основном развлекает публику физикой. В интернете полно его просветительских видео.
Но главное -- Брайан Грин за это время прочитал множество книг на разные-разные-разные темы. Результатом явилась целая философия, которую он и представляет читателю.
Если большинство авторов в десятый раз пересказывает, что происходило с нашей вселенной через столько-то микросекунд после Большого Взрыва, то Брайан Грин зашёл с противоположного входа и рассказал о физической эсхатологии.
Вышла очень грустная история. И ладно бы "в конце все умерли", об этом хорошую статью написали ещё в 2007, но в этот раз автор смотрит намного-намного дальше (вплоть до 10^10^68 лет вперёд, при том, что от Большого Взрыва до сего дня не прошло и 1.4x10^10 лет).
За такое время может произойти много чего. Например, все элементы тяжелее железа распадутся, а все те, что легче, сольются, и на свете останутся одни только железные кирпичи да чёрные дыры. Да и кирпичи по квантовым причинам превратятся в шары (а чёрные дыры с треском испарятся). Прощайте, Витрувианский человек и египетские пирамиды, которых вроде как должно бояться время.
Но то ещё только начало, самое обидное даже не в этом, а в том, что исчезнут фуги Баха и теорема Пифагора. Во вселенной наступит термодинамический конец всякой мысли.
Дело в том, мышление связано с информацией, а информация -- обратная сторона энтропии и энергии. Когда-нибудь во вселенной станет столько энтропии, что любому абстрактному Мыслителю некуда станет девать собственную энтропию -- и тогда каюк, мыслить Мыслитель не сможет. И нет никакой разницы, живой он или робот, ему помешает математика.
Конец мысли -- это, пожалуй, самое драматичное, что только можно себе представить, это, на мой взгляд, намного хуже любой термоядерной войны.
Если вселенная вечна, представляю себе жуткое одиночество больцмановского мозга, который возникнет когда-то по, опять же, термодинамическим и квантовым причинам. У него будет достаточно времени, чтобы подумать о чём угодно и ужаснуться своим мыслям -- и это странным образом совместимо со всеобщим концом мысли...
Или всё-таки больцмановский мозг не обязательно будет одинок? По идее, надо просто ещё немного подождать. Поскольку у нас в запасе вечность, когда-то должна сложиться и такая конфигурация, когда два больцмановских мозга смогут распить больцмановскую бутылку коньяка. (Здесь вечность -- это действительно вечность, а не какой-нибудь жалкий триллион квинтиллиардов лет.)
Честно говоря, и это слабо утешает. Единственный тост, что приходит в голову в такой ситуации, это за упокой их грешных больцмановских душ -- ибо в своё время и они умрут :)
Брайан Грин рассматривает и более грандиозные возможности, о которых я здесь написать не в силах, хотя они в высшей степени нетривиальны и занимательны. Тут действительно есть о чём подумать. На таком фоне измышления типа "мы живём в Матрице" выглядят весьма и весьма бледно.
Автор опирается также и на идеи миллиона философов, однако в очередной раз становится ясно, что настоящая философия сегодня исходит не от них, а от естественных наук и математики.
Гуманитарный взгляд тоже важен. Он может указать кое-какие веские причины для продолжения существования человечества здесь и сейчас. Однако изменить что-либо по-серьёзному никто и ничто не в силах. Физика с математикой в конечном счёте мощнее.
Оптимист может попробовать утешиться мыслью, что всё мрачно только лишь по современным представлениям... Искренне завидую оптимистам, но мне современные представления кажутся и наиболее надёжными из доступных. То, о чём пишет Брайан Грин, есть вероятные сценарии, в отличие от сказок и мечтаний. И да, они ведут к невесёлым ответам на главный вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального. А ответ этот, как известно, 42.
Книга непростая. Автор постоянно обращается к какому-то вымышленному информированному, особенно усердному, склонному к математике читателю. В этих случаях я откровенно терялся в дебрях и чувствовал себя мешком, набитым квантовыми частицами, в том числе и потому, что в моей копии текста формулы прочитать невозможно. Да и там, где формул нет, местами требуется большое усердие при значительной информированности.
По большей части сложности вынесены в примечания, но не советую их пропускать, там часто лежит много интересного. В частности, в примечаниях рассматриваются альтернативные идеи. Они добавляют объёма к общей картине.
Под конец добавлю для равновесия немного весёлого о будущем:
— Яков Семёнович, вы когда были в Париже, ходили в бордель?
— Конечно.
— А на Эйфелеву башню?
— Таки нет.
— А шо так?
— Она ещё будет долго стоять.
(с) anekdotov.net
23 понравилось
