Когда читаешь много, с каждой книгой все труднее избежать ситуаций, когда уже в начале знаешь, чем всё закончится – не зря же говорят о сорока «бродячих» сюжетах, - поэтому если попадается что-то иное, это не может не радовать. «Большой круг» обрадовал меня сразу и безоговорочно, околдовав первой же записью в журнале Мэриен, и я сразу захотела существовать в обоих его временных планах – и в «ревущих двадцатых», которые всегда интересовали меня сами по себе, и в 2014-2015 гг., хотя в них-то я точно уже бывала.
Главная нервная струна книги - актриса и прототип ее роли: обе по-своему отвязанные и экзистенциально дерзкие женщины неожиданно оказались мне близкими по духу, и мне хотелось немного пожить во внутреннем мире каждой, по-своему реконструируя книжные события и вплетая их в жизнь как таковую. Они обе, действительно, «раздвигают границы, начертанные вокруг них». Мне импонировал замысел книги (такая своеобразная нарративная перекличка) и ее стиль ‒ я ощущала в нем нечто фицджеральдовское: с замечательным дребезгом, россыпью, событийными брызгами происходящего на поверхности и – внезапно – с глубокими психологическими и очень драматическими с точки зрения дазайн провалами в самобытные «я» героев, в их размышления о себе, о жизни, о любви, о своем предназначении и возможности его реализовать.
Мне нравились и записи Мэриен, и диалоги, хотя, конечно, в реальной жизни такие разговоры редки, даже между людьми, неплохо разбирающимися в себе и других. Но именно их, я думаю, многие жаждут, и если по жизни попадается тот, с кем можно смело выговорить самое себя, считай, что уже повезло, потому что это сложный процесс, потому что сама жизнь – длинный и сложный поступок, потому что нас этому никто не учил. А большой круг - это и есть сама жизнь, и ты совершаешь свой полет (без ориентиров, влекомый только сопротивлением инстинктам!), и его необязательно завершать так же, как он был начат, всегда можно выскочить, придумать себе новую жизнь и начать свой новый круг.
Сначала кажется, что это просто хороший роман для взрослых девочек, но довольно быстро понимаешь, что девочки тут не очень-то и при чем, несмотря на присутствующее в книге противостояние мужского-женского. Здесь главенствует универсально людское, человеческое - горестное и отчаянное мужество любого человека жить осознанно - так, как ему надо, может быть, даже вопреки всему, что с ним случается по воле других людей или реальности, в которой они оказываются. Этот лейтмотив очень привлекает в романе еще и потому, что писать на такие темы в «облегченном» современном мире трудно, рискованно и уж точно коммерчески не выгодно. Мое отношение к истории Мэриен становилось все сложнее и «многозадачнее», и я чувствовала себя счастливчиком: как же мне повезло, что я столкнулась с этой книгой!
Думаю, что я неплохо представляю себе типажи и ментальности выстроенных М. Шипстед персонажей, но несмотря на это, они все мне были интересны от и до – и Мэриен, и Хэдли, и Джейми, и Калеб, я их сразу определила в «свой круг», где отношения строятся не понарошку, а глубинно и сущностно. Даже второстепенные персонажи были хороши и жизненны, их тоже не хотелось утрачивать по мере того, как жизнь героев продолжалась, и они уходили из их пространств в литературную тень.
По мере разворачивания обеих линий меня все сильнее занимало, насколько вообще можно проникнуться жизнью и реконструировать жизненный мир и самовосприятие другого человека, всего лишь видя его на фотографиях, читая его записи или книги о нем. Для этого, видимо, все же требуется некое внутреннее сходство, обеспечивающее со-настроенность. В противном случае ничего не получится, хотя, возможно, и в случае со-настроенности может не получиться. Мне была интересна сама эта со-настроенность, ее механизмы (какой-то «щелк» или «дзинь», который раздается глубоко внутри и распахивает, высвечивает какую-то сторону другого человека), и М. Шипстед, на мой взгляд, удалось передать это взаимное узнавание себя в другом человеке или его – в себе.
Что в итоге? Супер. Я получила абсолютное удовольствие от чтения, сохранив напряжение и восторг до самого конца – даже не до последней страницы, а до последней буквы. Для меня это мастрид, «золотая полка» - несомненно, однозначно и безусловно.
P.S. Я догадываюсь, что Мэриен из книги была другой, но мне хотелось, чтобы во мне ее образ жил таким – менее маскулинным:
46 понравилось
