Это новая версия страницы книги. Часть функций ещё в работе — мы добавляем их постепенно.

Ваша оценка

4,3

(22,8K)

Война и мир. В 4-х томах

Name: Война и мир. В 4-х томах
Rating: 4.3 (22813 reviews)
Author: Лев Толстой
ISBN: 978-5-9268-3627-8

Лев Толстой

Романом "Война и мир" Л. Н. Толстой создал грандиозное литературное полотно о России начала XIX века. Подробная хроника жизни нескольких дворянских семей, масштабные батальные сцены, точный портрет общества с его идеологией, философией, приметами быта - во всех составляющих романа исследователи признают "высшую художественную объективность". Писатель исследовал русский характер на примере нескольких сотен персонажей. Часть из них - исторические лица, часть - созданы на основе прототипов, в том ч...

Жанры

Издательство:

Речь

ISBN:

978-5-9268-3627-8

Год издания:

2021

Язык:

Русский

2144 стр

Возрастные ограничения:

16+

Интересные факты

В современном русском языке слово «мир» имеет два разных значения, «мир» — антоним к слову «война» и «мир» — в смысле планета, община, общество, окружающий мир, место обитания. (ср. «На миру и смерть красна»). До орфографической реформы 1917—1918 годов эти два понятия имели различное написание: в первом значении писалось «миръ», во втором — «міръ». Существует легенда, что Толстой якобы использовал в названии слово «міръ» (Вселенная, общество). Однако все прижизненные издания романа Толстого выходили под названием «Война и миръ», и сам он писал название романа по-французски как «La guerre et la paix». Существуют различные версии возникновения этой легенды.
• Согласно одной из них, неоднозначность возникла при первой полной публикации романа. В 1868 году в издательстве М. Н. Каткова выходит книга, на титульном листе которой начертано: «Война и миръ». Сохранился предваряющий это событие документ от 24-25 марта 1867 года, адресованный М. Н. Лаврову — служащему типографии Каткова. Это проект договора об издании романа. Интересно то, что заглавие его в документе — «Тысяча восемьсотъ пятый годъ» — зачёркнуто одной чертой и рукой Л. Н. Толстого над словами «Тысяча восемьсот» написано: «Война и міръ». Но, безусловно, любопытно и то, что в самом начале документа над словами «Милостивый Государь, Михаилъ Николаевичъ» карандашом начертано: «Война и Миръ». Сделано это рукой Софьи Андреевны, очевидно, при наведении порядка в бумагах мужа в восьмидесятые годы.
• По другой версии, легенда возникла из-за опечатки, допущенной в издании 1913 года под редакцией П. И. Бирюкова. В четырёх томах романа заглавие воспроизводится восемь раз: на титульном листе и на первой странице каждого тома. Семь раз напечатано «миръ» и лишь один раз — «міръ», причём на первой странице первого тома.
• Существует, наконец, ещё одна версия. Согласно ей, легенда произошла от опечатки в оригинальном издании популярного труда Георгия Флоровского. В написании названия романа почему-то использована буква «i».
Поддержка легенде была оказана в 1982 г., когда в популярной телепрограмме «Что? Где? Когда?» был задан вопрос на эту тему и дан «правильный» ответ. Эти вопрос с ответом в том же году попали в книгу В. Ворошилова «Феномен игры». 23 декабря 2000 года, в юбилейной игре, посвящённой 25-летию передачи, этот же ретро-вопрос был повторен снова. И снова знатоками был дан тот же ответ — никто из организаторов не удосужился проверить вопрос по существу.
Следует отметить, что в названии «почти одноимённой» поэмы Маяковского «Война и міръ» (1916) намеренно используется игра слов, которая была возможна до орфографической реформы, но сегодняшним читателем не улавливается.

История

Замысел эпопеи формировался задолго до начала работы над тем текстом, который известен под названием «Война и мир». В наброске предисловия к «Войне и миру» Толстой писал, что в 1856 г. начал писать повесть, «герой которой должен был быть декабрист, возвращающийся с семейством в Россию. Невольно от настоящего я перешёл к 1825 году… Но и в 1825 году герой мой был уже возмужалым, семейным человеком. Чтобы понять его, мне нужно было перенестись к его молодости, и молодость его совпала с … эпохой 1812 года… Ежели причина нашего торжества была не случайна, но лежала в сущности характера русского народа и войска, то характер этот должен был выразиться ещё ярче в эпоху неудач и поражений…» Так Толстой постепенно пришёл к необходимости начать повествование с 1805 года.
К работе над повестью Толстой возвращался несколько раз. В начале 1861 года он читал главы из романа «Декабристы», написанные в ноябре 1860 — начале 1861 года, Тургеневу и сообщал о работе над романом Герцену. Однако работа несколько раз откладывалась, пока в 1863—1869 гг. не был написан роман «Война и мир». Некоторое время роман-эпопея воспринимался Толстым как часть повествования, которое должно было закончиться возвращением Пьера и Наташи из сибирской ссылки в 1856 (именно об этом идёт речь в 3-х сохранившихся главах романа «Декабристы»). Попытки работы над этим замыслом предпринимались Толстым последний раз в конце 1870-х, после окончания «Анны Карениной».
Роман «Война и мир» имел большой успех. Отрывок из романа под названием «1805 год» появился в «Русском вестнике» 1865 г.; в 1868 г. вышли три его части, за которыми вскоре последовали остальные две (всего четыре тома). Признанный критикой всего мира величайшим эпическим произведением новой европейской литературы, «Война и мир» поражает уже с чисто технической точки зрения размерами своего беллетристического полотна. В романе Толстого представлены все классы общества, от императоров и королей до последнего солдата, все возрасты, все темпераменты и на пространстве целого царствования Александра I.
Везде Толстой старается схватить стихийное, бессознательное начало человеческой жизни. Вся философия романа сводится к тому, что успех и неуспех в исторической жизни зависит не от воли и талантов отдельных людей, а от того, насколько они отражают в своей деятельности стихийную подкладку исторических событий. Отсюда его любовное отношение к Кутузову, сильному, прежде всего, не стратегическими знаниями и не геройством, а тем, что он понял тот чисто русский, не эффектный и не яркий, но единственно верный способ, которым можно было справиться с Наполеоном. Отсюда же и нелюбовь Толстого к Наполеону, так высоко ценившему свои личные таланты; отсюда, наконец, возведение на степень величайшего мудреца скромнейшего солдатика Платона Каратаева за то, что он сознаёт себя исключительно частью целого, без малейших притязаний на индивидуальное значение. Философская или, вернее, историософическая мысль Толстого большей частью проникает его великий роман — и этим-то он и велик — не в виде рассуждений, а в гениально схваченных подробностях и цельных картинах, истинный смысл которых нетрудно понять всякому вдумчивому читателю.
В первом издании «Войны и мира» был длинный ряд чисто теоретических страниц, мешавших цельности художественного впечатления; в позднейших изданиях эти рассуждения были выделены и составили особую часть. Тем не менее, в «Войне и мире» Толстой-мыслитель отразился далеко не весь и не самыми характерными своими сторонами. Нет здесь того, что проходит красною нитью через все произведения Толстого, как писанные до «Войны и мира», так и позднейшие — нет глубоко пессимистического настроения. В позднейших произведениях Толстого превращение изящной, грациозно кокетливой, обаятельной Наташи в расплывшуюся, неряшливо одетую, всецело ушедшую в заботы о доме и детях помещицу производило бы грустное впечатление; но в эпоху своего наслаждения семейным счастьем Толстой все это возвёл в перл создания.
Позже Толстой скептически относился к своим романам. В январе 1871 года Толстой отправил Фету письмо: «Как я счастлив,… что писать дребедени многословной вроде „Войны“ я больше никогда не стану».
6.12.1908 года Толстой записал в дневнике: «Люди любят меня за те пустяки — „Война и мир“ и т. п., которые им кажутся очень важными».
Летом 1909 года один из посетителей Ясной Поляны выражал свой восторг и благодарность за создание «Войны и мира» и «Анны Карениной». Толстой ответил: «Это всё равно, что к Эдисону кто-нибудь пришёл и сказал бы: „Я очень уважаю вас за то, что вы хорошо танцуете мазурку“. Я приписываю значение совсем другим своим книгам».

Сюжет

Ростовы

• Граф Илья Андреевич Ростов.
• Графиня Наталья Ростова (урожд. Шиншина) — жена Ильи Ростова.
• Граф Николай Ильич Ростов (Nicolas) — старший сын Ильи и Натальи Ростовых.
• Вера Ильинична Ростова — старшая дочь Ильи и Натальи Ростовых.
• Граф Пётр Ильич Ростов (Петя) — младший сын Ильи и Натальи Ростовых.
• Наташа Ростова (Natalie) — младшая дочь Ильи и Натальи Ростовых, в браке графиня Безухова, вторая жена Пьера.
• Соня (Sophie) — племянница графа Ростова, воспитывается в семье графа.
• Андрюша Ростов — сын Николая Ростова.

Болконские

• Князь Николай Андреевич Болконский — старый князь, по сюжету — видный деятель екатерининской эпохи. Прототипом является дед Л. Н. Толстого по матери, представитель древнего рода Волконских
• Князь Андрей Николаевич Болконский (фр. André) — сын старого князя.
• Княжна Мария Николаевна (фр. Marie) — дочь старого князя, сестра князя Андрея, в замужестве графиня Ростова (жена Николая Ильича Ростова). Прототипом можно назвать Марию Николаевну Волконскую (в замужестве Толстую), мать Л. Н. Толстого
• Лиза (фр. Lise) — первая жена князя Андрея Болконского, умерла родами сына Николая.
• Молодой князь Николай Андреевич Болконский (Николенька) — сын князя Андрея.

Безуховы

• Граф Кирилл Владимирович Безухов — отец Пьера Безухова.
• Граф Пьер (Пётр Кириллович) Безухов.

Другие персонажи

Анна Павловна Шерер — фрейлина и приближенная императрицы Марии Фёдоровны.
• Анна Михайловна Друбецкая — княгиня, и её сын Борис Друбецкой.
• Платон Каратаев — солдат Апшеронского полка, встретившийся Пьеру Безухову в плену.
• Капитан Тушин — капитан артиллерийского корпуса, отличившегося во время Шенграбенского сражения. Прототипом его послужил штабс-капитан артиллерии Я. И. Судаков.
• Фёдор Долохов —по началу романа был пехотным офицером Семёновского гвардейского полка — заводила кутежей, позднее один из лидеров партизанского движения. Прототипами его послужили Фёдор Толстой по прозвищу Американец и Фигнер[6].
• Василий Дмитриевич Денисов — друг Николая Ростова. Прототипом Денисова послужил Денис Давыдов.
• Мария Дмитриевна Ахросимова — знакомая семьи Ростовых. Прототипом Ахросимовой послужила вдова генерал-майора Офросимова Настасья Дмитриевна. А. С. Грибоедов почти портретно изобразил её в своей комедии Горе от ума.
Курагины
• Князь Василий Сергеевич Курагин — приятель Анны Павловны Шерер, говорил о детях: «Мои дети — обуза моего существования».
• Елена Васильевна Курагина (Элен) — первая неверная жена Пьера Безухова, дочь князя Василия, умерла от неудачно сделанного аборта.
• Анатоль Курагин — младший сын князя Василия, кутила и развратник, пытался соблазнить Наташу Ростову и увезти её, «беспокойный дурак» по выражению кн. Василия.
• Ипполит Курагин — сын князя Василия, «покойный дурак» по выражению кн. Василия.

Экранизации

1913 - немое кино "Война и мир" реж. П. Чардынина, Россия
1915 - немое кино "Война и мир" реж. Я. Протазанова, В. Гардина, Россия
1915 - немое кино "Наташа Ростова" реж. В. Гардина, Россия
1956 - Фильм "Война и мир" реж. К.Видора и М. Сальдати, США-Италия
1959 - короткометражный фильм по отрывку из романа "Тоже люди" реж. Г. Данелия, СССР
1963 - телевизионный фильм "Война и мир" реж. С. Нариззано, Великобритания
1965 - Фильм-эпопея "Война и мир" реж. С. Бондарчука, СССР.
1972 - Сериал BBC "Война и мир" реж. Д. Конроя, Великобритания
2007 - Сериал "Война и мир" реж. Р. Дорнхельма, Б. Доннисона, Россия - Германия - Франция - Италия - Польша.Экранизации

• «Война и мир» (1915, Россия). Немой кинофильм. Реж. — Я. Протазанов, В. Гардин. В роли Наташи Ростовой — Ольга Преображенская.
• «Наташа Ростова» (1915, Россия). Немой кинофильм. Реж. — П. Чардынин. В роли Наташи Ростовой — Вера Каралли.
• «Война и мир» (War & Peace, 1956, США, Италия). В роли Наташи Ростовой — Одри Хепбёрн.
• «Тоже люди» короткометражный фильм по отрывку из романа (СССР). В гл. ролях — Всеволод Санаев и Лев Дуров — Залетаев.
• «Война и мир» (1968, СССР). Реж. — С. Бондарчук.
• «Война и мир» (War & Peace, 1972, Великобритания). Сериал. В роли Пьера — Энтони Хопкинс.
• «Князь Андрей» (2006, Радио России). Радиоспектакль. Реж. — Г. Садченков. В гл. роли — Василий Лановой.
• «Война и мир» (2007, Германия, Россия, Польша, Франция, Италия). Сериал. В роли Андрея Болконского — Алессио Бони.
• "Война и мир“ (2016, Великобритания). Сериал. Реж — Том Харпер. Андрей Болконский — Джеймс Нортон, Наташа Ростова — Лили Джеймс, Пьер Безухов — Пол Дано.

Опера

• Прокофьев С. С. «Война и мир» (1943; окончательная редакция 1952; 1946, Ленинград; 1955, там же).

Инсценировки

• «Война и мир. Начало романа. Сцены» (2001) — постановка Московского театра «Мастерская П. Фоменко»

Ссылки

Википедия

Рейтинг LiveLib

4,3

22,8K оценок

5
52%
4
31%
3
13%
2
3%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 29460Хотят прочитать 8455

Рецензии

Arlett
6 августа 2015
Могу предположить, что своим суждением вызову негодование, но я убеждена, что давать «Войну и мир» в школьной программе – преступное расточительство. Это великое произведение должно войти в жизнь человека, в его мысли, самосознание в своё время и торопить его не следует. Для юной, почти еще детской души, этот роман не по размеру, до него еще расти и расти. Годами образовательная программа впихивает в головы учеников, изнывающих от скуки, золотой фонд мыслей, которые остаются не понятыми и не услышанными. Написав стандартное сочинение, я вынесла из школы багаж знаний, среди которого было впечатление, что «Война и мир» - глыба тоски, синоним непроходимых литературных дебрей и один из пыточных инструментов учителей. Чудовищное заблуждение. И таких как я было большинство. Спасибо, школа! Мне потребовалось почти 15 лет, чтобы избавиться от отвращения к классике, которое ты в меня вколотила. Сейчас я держу в руках хрестоматию для третьего класса. Ничего не изменилось. Учебное пособие «Убей в ребенке интерес к чтению». Дихлофос для нежных ростков любви к книгам.
Директор нашей школы вела литературу в старших классах и была человеком прогрессивным, о чем и напоминала нам каждый день. Несколько лет она преподавала в Германии и привезла на родину заморские обычаи. С первого до шестого урока она успевала сменить три наряда, каждому из которых обзавидовался бы сам Киркоров. Розовое боа до завтрака, потом стразы и пайетки, потом всё сразу. Но она честно пыталась приобщать нас к Толстому методами, которые в те времена были еще в диковинку. Уроки литературы проходили в её кабинете, где мы смотрели видеокассеты с фильмом Бондарчука. Она не сомневалась, что весь роман прочтут от силы два человека из класса и прибегла к силе кинематографа. Но и это не помогло. Для нас это был лишь повод списать физику и поболтать. Нам не было никакого дела до монолога Болконского под небом Аустерлица и первого бала Наташи. Нас больше привлекало апрельское небо за окном.
Скажи мне кто-нибудь тогда, что я буду упиваться каждой страницей этой Великой Книги, ни за что не поверила бы. Работу над ошибками школьной программы буду вести еще долго, но теперь я готова и с восхищением и восторгом познаю шедевры нашей классики.
Писать отзыв на «Войну и мир» не чувствую в себе ни сил, ни ума, но чувствую огромную потребность выразить благодарность. Я бесконечно благодарна книге за ту бурю эмоций и ураган мыслей, что она вызвала во мне. За то, что не раз кровь приливала к моим щекам, за ненависть к старому графу Болконскому, за презрение к инфантильным Ростовым, за разрыв шаблонов (у Андрея маленькие белые ручки!), за муку от несправедливости, глупости, пошлости, за мудрость, издевку, красоту и богатство слова. Просто немыслимо, как можно одинаково ярко и точно описывать чувства вздорного старика и взбалмошной девчонки. На Ростову мне иногда хотелось накинуть темную тряпку, как на клетку с крикливым попугаем.
Специально был куплен mp3-плеер и найдено домашнее платье с кармашком, лишь бы не расставаться с книгой. Она была со мной по дороге на почту, в банк, в магазин, в автобусе, в метро. Мы были вместе, когда я пила утренний кофе на балконе и наблюдала за шмелем, когда вязала, вышивала и стояла в очереди. Магия слова и проникновение в человеческую душу шокировали и восхищали. Я шла по улице и улыбалась, потому что Пьер влюбился, и его преобразившийся мир проник в мой. Это ли не чудо? Переживания персонажа, от которого меня отделяет двести лет, трогали за сердце.
К этой книге можно возвращаться всю жизнь и каждый раз открывать её заново.
Низкий поклон народному артисту Александру Клюквину за великолепное чтение.
Читать далее
433 понравилось
31
20,6K
margo000
20 августа 2012
Не знаю, как подступиться....
Объем мыслей, которые переполняют, настолько огромен и противоречив, что просто не понимаю, с чего начать и чем закончить... Одно решила: не хочу заниматься литературоведческим анализом - хочу поговорить о романе очень-очень просто, как будто на кухне с друзьями сижу. Ибо очень глубоко корнями в меня пророс роман - не как худ.произведение, а как истории самых разных людей. Как История.
Читаю роман в третий раз. Каждый раз - в свой жизненный период: в 15 лет, в 20 с лишним и вот сейчас, когда за плечами, пожалуй, лежит больше половины жизни.
Именно сейчас до меня явственно дошло, насколько глубок роман, насколько мудр автор!.. Сколько нюансов в движении души, сколько потайных уголков человеческого сознания, сколько неидеальности, неглянцевости, а жизненности показано через образы героев, через их поступки, через исторический фон!.. Вот воистину: хочешь получше жизнь узнать, хочешь в людях лучше разбираться - читай Толстого!
И опять, в который раз при прочтении глобального произведения (я подобное писала и о "Жизни и судьбе" Гроссмана, и о "Подстрочнике" О.Дормана) я буквально видела перед глазами автора, который всеми силами пытается объяснить нам то, что сам начал понимать о жизни, пытается сделать свои размышления максимально понятными, доходчивыми - можно сказать, раскладывает по полочкам все те открытия, которые он, в силу своей мудрости, жизненного опыта, сам только начал понимать о жизни человеческой. А там уж мое дело - соглашаться, спорить или тоже начинать думать об этом же, делая свои выводы.
Герои все неидеальны, да. Многие слабы, многие искусственны, многие наивны (я не о том, как они изображены Толстым, - я о них как о живых людях говорю, как о своих знакомых; а как же иначе? за месяц прочтения все они стали моими соседями, а некоторые и ближайшими родственниками).
Читаешь - и злишься, ворчишь, радуешься, укоряешь, удивляешься - как про своих близких. И тебе не всё равно, что скажет герой при встрече, как он поступит, хватит ли у него храбрости изменить ситуацию, найдется ли мудрости исправить ошибку...
Читаешь - и живешь ими всеми. Отложишь книгу - и хлопаешь растерянно глазами: где я? кто эти люди вокруг меня?))
Наташа Ростова. Люблю ее, да... И очень понимаю все ее смятения, ее падкость на соблазны, ее самоистязания, угрызения совести... Винить ее можно бесконечно, но пусть винит тот, кто сам прожил безукоризненную жизнь и ни разу не свернул с "правильного пути". Финал... Ну что финал? Да, может, хотелось бы какого-нибудь фееричного завершения ее судьбы. Но жизнь бывает всякой - я спокойно принимаю такую Наташу на последних страницах.
Да и все это семейство - семейство Ростовых - люблю: непрактичное, немного суматошное, но искреннее, настоящее, добродушное... Ну и раздражало оно меня порой! Особенно отец-граф - свой бестолковостью в ведении хозяйства и финансовых вопросов: позже читала "Обломова" и графа Ростова вспоминала. Но вот дай мне выбрать, модель жизни какого семейства мне ближе по духу, - выберу без сомнения именно эту семью.
А за то, как показано горе матери, потерявшей своего младшего сынишку, я вообще в ноги кланяюсь автору. Раньше же я вообще, мне кажется, эти сцены не замечала.
Болконские.
Андрей при нынешнем прочтении показался не таким идеальным для меня, не так безоговорочно восхищалась им. За его решение отложить свадьбу на год хотелось рассмеяться ему в лицо: с сарказмом, даже со злостью. Наивный в своей самоуверенности эгоист!!! Но в целом - любимый персонаж, да. Наравне с Пьером. Для меня это два Человека - не маски, не схемы, не шаблоны.
Старик Болконский?! О, раньше я его любила и оправдывала. Сейчас - виню! Нет-нет, очень его жалко. НО!!! Я последние годы как нельзя остро стала понимать: внутренний мир внутренним миром, а людям важнее гораздо, что у тебя СНАРУЖИ! Хм, нет-нет, я не про оболочку, не про внешность, не про маски те же самые. Я про то, что мы с вами оцениваем других по тому, какими они проявляются в поступках, в отношениях с другими. Да, безусловно, старик Болконский умен, честен, справедлив, мудр по своему - но сейчас как никогда я за его жестокое тиранство (тавтология?), эгоистичное бессердечие (о да, конечно! он же в душе всех любит и мучается за них!) готова топать на него ногами и винить, винить, винить его во многих бедах дорогих мне людей.
Марию Болконскую люблю, да.
Война в романе. Точнее, ЛИЧНОСТИ на войне. Офицеры, солдаты, а также все те, кого в той или иной мере коснулась тема войны. С каким упоением ВПЕРВЫЕ я читала о них. Всё-всё. Раньше неинтересно было. А здесь столько психологизма! И простота, наивная честность, безусловная преданность, патриотизм большинства персонажей - порой неосознанный, чуть ли не машинальный, но этим еще более восхищающий! И закулисные игры, конкуренция, хитрость, приспосабливание, даже недалекость!
Как Толстой нам разжевывает все настроения, которые наблюдались в России, - просто зачитаешься! Как всё узнаваемо... Как всё противоречиво: где трусость, где героизм, где самоотверженность, где лицемерие - в жизни порой очень трудно разобраться что к чему, а здесь автор плетет из ниточек-судеб огромную паутину и ты наблюдаешь за всем этим издалека и чуть свысока, делая выводы, давая оценки...
...Вода, вода получается. Как всегда, нехватка времени на анализ и четкие размышления приводят к написанию не того, что хотел сказать. Попозже постараюсь откорректировать свои мысли. Пока пусть будет так.
Читать далее
243 понравилось
35
5,1K
dmitrii_akatov
10 марта 2026
Зеркало для прогрессивных приматов
«Войну и мир» принято считать монументальным историческим кирпичом, которым при желании можно убить человека. Но на самом деле это беспощадный слепок человеческой природы, доказывающий одну унизительную вещь: за прошедшие полтора века мы ни черта не изменились. Мы просто сменили кареты на каршеринг, а балы — на корпоративы.
Миф о технологическом превосходстве
Мы привыкли высокомерно считать себя «прогрессивными». Мы смотрим на героев Толстого свысока, из своей эпохи оптоволокна и антибиотиков, искренне веря, что мы умнее, человечнее и сложнее тех ребят в мундирах и каркасных юбках.
Давайте отбросим этот технологический пафос. Мы не стали умнее. Мы путаем «ум» с умением заполнять квитанцию за горячую воду и навыком находить ближайшую аптеку по Яндекс картам. Но интеллект — это не умение пользоваться готовыми сервисами, это адаптивность и навык выживания.
Проведите мысленный эксперимент: закиньте современного офисного менеджера с его выгоранием и тревожностью в реалии XIX века. Он не протянет там и месяца, умерев либо от дизентерии, либо от экзистенциального ужаса перед отсутствием курьерской доставки.
А теперь проверните схему в обратную сторону. Возьмите человека из эпохи Наполеоновских войн и посадите в наш мир. Да, поначалу его мозг вскипит от количества пластиковых карточек, бюрократических бумажек и светящихся экранов. Но он приспособится. Он выживет. Потому что его базовая прошивка более гибкая.
Что касается нашей хваленой «человечности», то здесь всё еще смешнее. Да, мы теперь не так часто ходим в штыковые атаки тысяча на тысячу под барабанный бой. Мы искренне убедили себя, что стали гуманнее, но на деле лишь сменили тактику: взамен мы в совершенстве освоили искусство глухой, непрерывной ненависти ко всем окружающим. Мы не отменили войну — мы просто размазали её тонким слоем по нашей повседневности.
Кнопка «Пропустить рекламу» в голове читателя
В свой магнум опус, помимо сплетен, интриг и батальных сцен, граф Толстой не удержался и засунул гигантские философские эссе. Судя по всему, к середине написания он окончательно потерял надежду на то, что читатель способен понять глубокие смыслы через подтекст и метафоры. Он устал играть в эти литературные прятки, взял читателя за пуговицу и начал писать в лоб.
Как реагируют на это люди? Абсолютно так же, как на пользовательское соглашение при установке софта. Они не глядя скроллят эти куски, считая их душным авторским бубнежом. И очень зря. Потому что именно там граф берет кувалду и методично разбивает наши любимые социальные игрушки: веру в объективную Истину, Справедливость и кристально чистое Добро.
Возьмем к примеру пассаж про яблоко:

Когда созрело яблоко и падает, – отчего оно падает? Оттого ли, что тяготеет к земле, оттого ли, что засыхает стержень, оттого ли, что сушится солнцем, что тяжелеет, что ветер трясет его, оттого ли, что стоящему внизу мальчику хочется съесть его? Ничто не причина. Все это только совпадение тех условий, при которых совершается всякое жизненное, органическое, стихийное событие. И тот ботаник, который найдет, что яблоко падает оттого, что клетчатка разлагается и тому подобное, будет так же прав, и так же не прав, как и тот ребенок, стоящий внизу, который скажет, что яблоко упало оттого, что ему хотелось съесть его и что он молился об этом.
В этом абзаце Лев Николаевич делает то, за что сегодня его бы прокляли все академики мира: он ставит знак равенства между Наукой и Религией.
Толстой гениально препарирует нашу привычку искать причинно-следственные связи там, где есть лишь хаос совпадений. Истина непостижима (по крайней мере до тех пор, пока бородатый мужик не спустится с небес и не объяснит нам всю внутреннюю логику: как, зачем и по каким чертежам он тут всё настроил. Хотя, вряд ли, он сможет объяснить, как устроен его мир, но это уже другой вопрос).
А раз абсолютная истина нам недоступна, всё, что нам остается — это натягивать сову фактов на глобус нашего текущего мировоззрения. Ботаник верит в клетчатку, мальчик — в молитву. Кто из них прав? Оба и никто. Мы просто смотрим на прошлое, настоящее и будущее через те очки, которые нам выдали в институте или в церкви, даже не пытаясь примерить оптику соседа. Мы называем это «объективным анализом», а Толстой называет это высокомерным бредом.
Слепота перебежчика
Современные бородатые (и не очень) философы любят повторять: если твоё мировоззрение кардинально изменилось, ты теряешь способность понимать себя прошлого.
Простой пример: если пять лет назад вы были яростным либералом, а сегодня стали убежденным консерватором, вы физически не сможете искренне объяснить, почему либералы правы. Хотя вы пятилетней давности сделали бы это за пару минут, разорвав оппонента в клочья. Жестокая логика человеческого мозга: старая операционная система стирается без возможности восстановления. Мы становимся заложниками своей новой «правды».
И вот тут кроется величие Толстого. Граф умудрился хакнуть собственное сознание. Он обладал смелостью, которой нет у 99% из нас: он не побоялся признаться себе, что всё, во что он верил до этого, — это просто чьи-то чужие, удачно подмеченные иллюзии. Одни говорят, что яблоки падают от силы притяжения, другие — от голодного взгляда. Кто прав? Да чёрт его знает. Сегодня гравитация работает неплохо, оставим пока её.
Вердикт: Толстой написал не исторический роман. Он написал безжалостную анатомию нашего общества. Он с пугающей точностью показал, как мы слепо отыгрываем чужие сценарии, гоняемся за навязанным престижем и строим жизнь по лекалам, которые придумали не мы.
Именно поэтому абсолютно все — от чопорных князей в романе до современных читателей — так отчаянно влюбляются в Наташу Ростову. Почему она так цепляет? Да потому что посреди ярмарки тщеславия, искусственных улыбок и заученных ролей она — глоток свежего воздуха. Она по-настоящему живая. Она смеется невпопад, совершает отчаянные глупости и чувствует наотмашь, плюя на то, как принято. Мы влюбляемся в неё, потому что сами до смерти устали носить социальные маски и втайне мечтаем о той же роскоши — быть собой.
Читать далее
201 понравилось
17
1K