Неаполитанский квартет

Нельзя проливать чужую кровь, а потом требовать соблюдения своих прав.

Но если в реальности никакой логики нет, зачем делать вид, что она есть?

«Я с детства знала, что люди умирают, но никогда не думала, что и со мной это случится. Да мне и сейчас не верится».

Внутри одной малости — другая, еще меньше, которая рвется наружу, а снаружи — что-то большое, что пытается поймать и запереть то, что еще больше.

Мой ответ она проигнорировала. Ей, как обычно, казалось, что она может входить в мою жизнь и выходить из неё, когда захочет, ни о чем не беспокоят, как будто мы с ней по-прежнему были одно и не было нужды спрашивать: "Как дела? Чем занимаешься? Не побеспокою?"

Ах, Лену-у, что же с нами со всеми творится? Мы как трубы, в которых вода замёрзла. Что за паршивая штука - голова, вечно она всем недовольная. Помнишь, что мы сделали с моим свадебным фото? Я хочу и дальше продолжать в том же духе. Придёт день, когда я превращусь в сплошную блок-схему, перфорированную магнитную ленту, и никто меня больше не найдёт.

Он сказал, что никакая она мне не подруга и что она меня ненавидит. Да, она очень умна и обворожительна, но свой ум она использует не во благо, а во зло; у неё злобная душа, способная сеять только раздора и ненависть к жизни, а потому её очарование отталкивает: оно поработать и служит разрушению. Вот так.

Я чувствовала, что меня затягивает в какой-то отвратительный механизм, и не могла проглотить ни кусочка.

Она не переносит моих удач, в ужасе думала я, она хочет, чтобы я всегда была рядом, слушала бы её, помогала ей и участвовала в её жалких войнах против квартала.

Эти двое, думала я, лучшее, что есть в нашем квартале. Может, Лила и права: им стоит туда вернуться.

Нет, мы по-прежнему мы, а они - это они.

- Мы ещё в детстве договорились: из нас двоих плохая девчонка - это я.

Кроме того, из головы не шла сцена нашей последней встречи - как она стояла в заводском дворе у костра, в котором горели страницы "Голубой феи", - вот оно, прощание с остатками детства, подтверждение того, что наши пути разошлись.

Может, я сама во всем виновата? Виновата моя ограниченность? Если я за что-то берусь, то концентрируюсь на чем-то одном, а об остальном напрочь забываю.

И вообще, кому судить, кто правильно устроен, а кто неправильно.

Всё это были звенья одной цепи, различавшиеся разве что размерами: наш квартал - наш город - Италия - Европа - наша планета. Теперь-то я понимаю, что болен был не наш квартал и не Неаполь, а весь земной шар, вся Вселенная, все вселенные, сколько ни есть их на свете.

Она нервно, чуть ли не визгливо, смеялась, говорила слишком громко и непрерывно размахивала руками, будто надвое рубила ими дома, улицу, прохожих и меня.

Спасаясь, она бросилась бежать куда глаза глядят и провалилась в эту дыру.

Ещё мне понравилось, что никто из членов этой дружной семьи не расспрашивал меня, откуда я родом и чем занимаются мои родители, как это обычно случалось. Их интересовала только я, я, я!

- Многие вещи не приводят ни к чему хорошему.