Ma sombre Vanessa

Роман “Моя темная Ванесса” Кейт Рассел еще часто называют “Лолитой наоборот”, потому что в этой книге дан голос девочке, пострадавшей от серийного насильника, описаны, в основном, ее чувства, ее мысли и переживания.

На мой взгляд, это, конечно, не совсем “Лолита”. И дело не только в том, что Ванесса немного старше Долорес. Долорес тяготилась Гумбертом Гумбертом. Ванесса до последнего думала, что ее “связь” со Стрейном - это роман, история большой любви. Она считает себя не в праве жаловаться на него и объявлять себя жертвой, т.к. сама хотела секса с ним. Одновременно она держится за идею любви, потому что иначе ей придется испытать весь ужас насилия, от которого она так успешно дистанцировалась все эти годы. Это видно и из ее разговоров с психотерапевткой Руби, и из ужасающе честных сцен, когда она не желает защитить свою юную коллегу от домогательств клиента, предоставив той разбираться самой. И, конечно, из крошечного эпизода, в котором постоялец гостиницы, где работает Ванесса, уводит в номер девочку лет 14. Ванесса отдает себе отчет в том, что сейчас эта девочка будет изнасилована, она использует именно это слово, но ничего не сподвигает ее как-либо этому помешать. И из красочно описанной диссоциации - она буквально чувствует, как покидает собственное тело в те моменты, когда Стрейн ее насилует.

Отдельно мне очень интересно, как авторка собирала информацию для книги. Она в предисловии специально пишет, что это не ее история, но при этом переживания девочки, которую последовательно и планомерно совращают, переданы невероятно точно. А еще очень хорошо показано, как насильник подменяет действительность своими обяснениями, например, когда сначала говорит ей, что все будет происходить только с ее согласия, но в тот же момент сначала делает что-то и только после спрашивает разрешения.

Вообще, весь роман - прекрасна иллюстрация того, как насильники всех мастей ловко эксплуатируют наши естественные механизмы психологической защиты. То, что должно нас спасать, в итоге играет на руку насильнику, обеспечивает молчание жертв и дает ему возможно продолжать, снова и снова совращать детей. В книге отдельно это не проговаривается, но невозможно не заметить, что Ванесса поступила со своей коллегой почти также, как с ней самой поступило руководство школы, нежелавшее огласки: ответственность переложили на ее, предоставили ей разбираться самой. Это заставляет задуматься о возможной неоднозначности мотивов директриссы школы Броувик: какова ее собственная история?

И конечно все это приводит к тем ситуациям, которые у меня и моих коллег вызывают наиболее интенсивное переживание гнева и беспомощности, когда к нам приходят клиентки, пережившее насилие со стороны учителей или тренеров, и мы знаем, что те продолжают работать с детьми, что возможно прямо сейчас очередная девочка подвергается насилию, но мы ничего не можем с этим сделать. В этой ситуации в корне неправильно перекладывать ответственность на тех пострадавших, которые молчат, не заявляют в полицию, не общаются с журналистами и т.д.

Задача общества в этой ситуации - для начала перестать разглядывать под микроскопом мотивы тех, кто осмелились заговорить.