Отзывы о книге Der Tod des Ivan Iljitsch

Продолжаю открывать неизвестную для себя классику. Небольшая повесть Льва Николаевича Толстого, как ясно из ее заглавия, посвящена самому непостижимому процессу в жизни человека - смерти, той тонкой грани, отделяющей нас от мира мертвых, и всем сопутствующим ей страхам. И потому читать ее было тяжело не из-за описания физических страданий героя, Ивана Ильича (кстати, прототипом персонажа стал, по признанию самого автора, Иван Ильич Мечников, член Тульского окружного суда, скончавшийся от рака). В этом плане есть книги и произведения куда более страшные и жестокие, особенно если брать во внимание современную прозу (взять хотя бы тот же роман Никлас Натт-о-Даг - 1793. История одного убийства ). Нет, особенно жутко во время чтения книги становилось тогда, когда Л.Н. Толстой со свойственной ему прямотой и бескомпромиссностью, совсем не жалея своего героя, описывает его нравственные мучения. И во многом, думается, в повести нашли свое явное отражение и сложные отношения самого Толстого с верой и христианством.

Иван Ильич страдает ведь не только от болей: он тяжело болен уже несколько лет, боль стала его постоянным спутником. Нет, он, по-моему, более всего страшится того, что ждет его там, за этой тонкой гранью не-бытия (и ждет ли вообще)...Не оттого ли все эти вопросы (без ответа, естественно), а правильно ли он жил, как должно или нет...Эти мучительные бесконечные терзания и, словно в противовес, свет, сопутствующий смерти. Не удивительно ли: самое темное и мрачное предчувствие оборачивается чем-то светлым? В этом отношении мне толстовская повесть очень живо напомнила одну из любимых книг Олдоса Хаксли - Олдос Хаксли - Время должно остановиться . Там этот процесс умирания и перехода в новый мир обрисован автором гораздо детальнее и подробнее. Кто не читал, очень рекомендую, впрочем, как и книгу Толстого. Она странным образом не получилась депрессивно-меланхоличной. Напротив, она вышла какой-то реалистично-бытовой, жизнеподобной и даже жизнеутверждающей. Парадокс, но так и есть...

"Смерть Ивана Ильича" начинается в довольно ироническом русле. Поставив читателя перед фактом, что Иван Ильич уже умер, Толстой предлагает небольшой экскурс в его жизнь, чтобы читатель сам определился со своими эмоциями на сей свершившийся факт. И те беглые наброски жизни нашего героя, красочно изображённые автором, в общем-то не склоняют читателя к драматическим сантиментам. Опять же сцена прощания с покойным очень точно отражает отношение родных и близких к Ивану Ильичу: сослуживцы думают, где бы перекинуться в карты и за кем теперь останется его должность, вдова размышляет о размерах пенсии – их мысли далеки от сдержанных и меланхоличных дум о только что покинувшем этот мир человека.

Жизнь Ивана Ильича, которой он так гордился, на самом деле оказалась пустой и никому не нужной. Карьера под конец жизни стала практически номинальной, богато обставленный дом отдавал безвкусицей человека, стремящегося к большим деньгам, которых ему не суждено иметь; амбиции ограничивались жалованьем в пять тысяч; а жена вдруг обернулась капризной истеричкой, от которой главный герой предпочитал сбегать на работу.

Смерть подобралась неожиданно, в момент расцвета жизненных чаяний Ивана Ильича, окрылённого новым успехом. Вешая гардины, он упал. Так, несильно, только синяк остался. Он бы и забыл про него вскоре, если бы не начавшая терзать его боль. Болел он тяжело, страдая. Тупая боль не желала покидать его тело – с остервенением голодного хищника впивалась в лёгкую добычу, предчувствуя скорую смерть. В этом переломном моменте повесть заметно меняет общий тон, склоняясь в сторону мрачного экзистенциализма.

Не физические страдания разъедают душу умирающего, но страдания морального свойства. Оглядываясь назад, Иван Ильич со злобой осознаёт всё лицемерие и ложь, которые окружали его всю сознательную жизнь. Толстой сознательно обрёк чиновника на адские муки, принижая потребительское отношение к жизни и стремление к шаблонным благам цивилизации. Но неужто так сильно провинился человек, который только лишь старался жить приятно?

Раньше эту повесть вроде бы не читала, но конец (откуда-то?) знаю наизусть)):

"Он искал своего прежнего привычного страха смерти и не находил его. Где она? Какая смерть? Страха никакого не было, потому что и смерти не было.
Вместо смерти был свет.
(...)
«Кончена смерть, — сказал он себе. — Ее нет больше».
Он втянул в себя воздух, остановился на половине вздоха, потянулся и умер."

Повесть об Иване Ильиче началась с его смерти.

Но эта повесть не о смерти, а о жизни. О проживании заново своей жизни, но уже на смертном одре, переосмыслении всей жизни, переоценка всего... Вот так, уже в агонии, Иван Ильич понял, что всю жизнь гнался не за тем. И о ужас! И жизнь прожита зря. Иван Ильич это понял и смог принять и понять, а если бы нет? Если бы не смог, тогда бы агония продолжилась бы?

Вот так всю жизнь думал, что живешь правильно, а в конце окажется, что и ты никому не нужен и даже мешаешь, да и тебе никто не нужен. И окажется,что вокруг лицемерие и ложь. Да и он такой же всю жизнь был, пока болезнь его не нагнала. И вот так в физических и душевных мучениях заканчивается жизнь Ивана Ильича.

Тяжелая повесть, которая заставит задуматься о многом.

Повесть "Смерть Ивана Ильича" произвела на меня удивительно сильное впечатление, и удивительно это тем, что другие, крупные произведения Толстого мне особенно не понравились. "Войну и мир" читать было неплохо, но только и всего. "Анна Каренина" мне не понравилась. А вот эта повесть оказалась не только прекрасно написанной, без излишеств, но и держала в напряжении на протяжении всего чтения. Основная сюжетная линия представлена уже в самом названии: некий Иван Ильич, судейский чиновник, умирает. Сюжет выстроен вокруг процесса его умирания и непосредственно смерти, а также тем, что за нею следует. В повествовании явно выделяются три пласта. Первый - это, так сказать, пласт социальный. Здесь автор описывает размеренную, благополучную жизнь Ивана Ильича, в которой нет места ни сильным чувствам, ни радостям, ни страданиям, ни эмоциональным потрясениям. Главный герой сам помещает себя в рамки "приличной" - общественно приемлемой жизни. На поверку эта "приличность" оказывается фальшивой, что проявляется в условно переломные моменты в жизни Ивана Ильича (например, когда он терпит неудачи на службе, что приводит к конфликтам с коллегами, с которыми он всегда сохраняет добродушный нейтралитет - для приличия). Само собой, самым переломным из таковых моментов становится его болезнь, которая в тексте напрямую никак не называется - никто не может поставить точного диагноза, но совершенно очевидно, что она смертельна. Любопытно, что болезнь оказывается как бы "вызвана" обывательским образом жизни главного героя: она даёт о себе знать тогда, когда он, окончательно погрязнув в своём мещанстве, занимается обустройством свежеарендованного дома и травмируется, упав с лесенки. Это, пожалуй, кульминационный момент повести: здесь Толстой изображает, до какой скрупулёзности и одержимости дошло стремление Ивана Ильича к тому, чтобы быть как все приличные и уважаемые люди. Украшательство нового дома целиком и полностью занимает мысли Ивана Ильича, но, увы, ему остаётся не так долго жить в этом уютном гнёздышке. Другой пласт произведения - экзистенциальный. О Толстом обычно не вспоминают, когда говорят о философах-экзистенциалистах, однако здесь он очень близок к их идеям. Его персонаж оказывается в пограничном состоянии: в философии, лишённой теологичности, самосознание человека раскрывается в моменте Ничто, в осознании собственной смертности. Посредством постоянного присутствия Ничто осознаётся и его противоположность - Бытие. Симона де Бовуар, например, говорит о смерти как о нестерпимом скандале, реальность которого обнаруживается только лицом к лицу. Здесь Иван Ильич также оказывается со своей смертью лицом к лицу и обнаруживает правдивость фразы "Живём вместе, умираем поодиночке". Факт собственного умирания наталкивает его на переосмысление собственной жизни: как бы он этому ни сопротивлялся, он тем не менее бесконечно обдумывает и сопоставляет прошлое и настоящее; в его состоянии времени для него уже не существует, он в безвременье. Он пока ещё имеет отношение к социуму, что выражается посредством испытываемых чувств: он ненавидит одних своих домочадцев известной ненавистью умирающего человека к живым; жалеет других; он ищет защиты и утешения у мужика Герасима, который в этот переходный момент становится для него воплощением жизненных сил. Тем не менее, Иван Ильич умирает и всё больше отдаляется от мира живых. На нескольких последних страницах Толстой представляет нечто вроде метафизического измерения: то, что со стороны кажется агонией умирающего, на деле напоминает мытарства души. Иван Ильич ведёт странный закольцованный диалог с чем-то вроде собственной души, сопротивляясь и в то же время отдаваясь окончательной смерти. Великолепно описано это переходное состояние, как бы "на пороге". И прежде чем это происходит, он обнаруживает ответ на свой главный, такой мучительный вопрос о смысле жизни и смерти. Интересна не только эта композиция повести, но ещё и то, что по мере развития сюжета читатель всё больше "вживается" в главного героя, как в картину, на которую долго смотришь. Изначально Иван Ильич - это покойник, о котором равнодушно говорят пришедшие на его похороны знакомые. В конце же читатель оказывается вместе с ним в том кратком миге, разделяющем жизнь и смерть. В этом повесть Толстого многократно превосходит, например, "Смерть Бальдассара Сильванда" авторства Пруста, навеянную идеями, изложенными в "Иване Ильиче".

Не надо это читать. Если вы счастливы, здоровы, влюблены – не надо. Если жизнь идёт по плану – не беритесь. Живёте в согласии с собой – ни в коем случае. “Смерть Ивана Ильича” – это уже литературная крайность, вернее нечто за пределами литературы вообще, откровение, завет или Слово. Жизнь отдельного человека, на месте которого мы легко можем увидеть себя, разбирается на корпускулы и соединяется вновь, чтобы бессмысленность и ужас бытия отразились на страницах с почти анатомической, медицинской наглядностью. Опасный и родственный религиозному путь деконструкции проходит вместе с героем пришибленный читатель.

Здесь Лев Толстой в лучшей своей форме: после “Анны Карениной” и до религиозных трактатов, он находится в стихии своих любимых экзистенциальных размышлений, облечённых в мощные художественные образы, и совершенно неприлично возвышается среди писателей-современников. К чему размениваться на мелочи – разговор пойдёт о жизни и смерти.

Умирает скучный судейский чиновник Иван Ильич, примечательный лишь своей почти показной заурядностью. Коллеги, такие же чиновники средней руки, и семья по нему скорбят строго в пределах необходимости. Неприятно, конечно, но не откладывать же из-за поминок партию в вист?! В конце концов, покойный много болел, а в последние дни кричал нестерпимо, через три стены слышно было, в общем, почтенные господа, к этому всё шло. Так что отдадим положенную дань, соблюдём, так сказать, приличия и покончим с делом. Все мы знали Ивана Ильича как порядочного человека. Рос он любимым сыном, по службе шёл гладко, с начальством на короткой ноге, и вообще – стремился пожить приятно. Случались недоразумения с женой, да порой в карьере заминки, но с кем такого не бывает?..

Перелом наступил тихо, почти незаметно, в тот момент, когда Иван Ильич добился искомой должности и приступил к созданию своего маленького мещанского рая. Как герой рассказа Андреева “Большой шлем”, он потянулся за призом и умер на месте. Точнее сказать, умирал, и тут повествование из ядовитой сатиры на провинциальные нравы превращается в экзистенциальную притчу о раскаявшемся грешнике. Хочется думать, что все события болезни и угасания произошли в воображении падающего с лестницы Ивана Ильича, ведь последующие истязания его тела и муки разума кажутся душераздирающими даже по меркам кровожадной пореформенной литературы. Сравнение толстовского языка с мазком художника-реалиста неимоверно пошло, но трудно сказать иначе, сталкиваясь со всей этой пулемётной, гнетущей, неумолимой и удушающей чередой характерных деталей, внутренних монологов, обобщений, складывающихся в правдивую картину. Невозможно забыть шелест платья дочери Ивана Ильича, упорхающей на бал со своим усатым женихом, когда отец прикован к постели; или хлюпающий пуф под задницей чиновника, спешащего поскорей распрощаться с мертвецом; а запах изо рта жирной жены (!) Ивана Ильича – это ещё не запрещённый приём? Это ещё литература, или это медицина, патологоанатомия, вероятно?

Ещё запоминающаяся деталь – пахнущие дёгтем сапоги буфетного мужика Герасима, покорно ухаживающего за больным Иваном Ильичём. Вряд ли случайно уделено столько авторского внимания “человеку из народа” и эмоциональной связи его с барином. Вот подлинная жизнь, думает Иван Ильич, без притворства и лжи, в природном состоянии. В следующем веке писатели непременно бы намекнули, что Герасим – ангел, облегчающий страдания, а нам и без модернистских кунштюков понятно, что жизнь “простого мужика” за пределами спальни умирающего вовсе не сахар. Ещё не написана чеховская “Палата №6”, где “человек из народа” представлен в виде животной вонючей массы, но уже тогда некоторая наивность, если не сказать натужная дидактичность, Толстого была очевидна.

Как всегда, читая Толстого, восхищаясь его изобразительной мощью, мы с некоторым раздражением отмечаем покровительственные, поучающие интонации мудреца с парнаса Ясной Поляны. В “Смерти Ивана Ильича” появляется ещё одно качество – какая-то необъяснимая жестокость. Да, разумеется, конформизм, тяга к приятности, шаблонность жизни достойны осуждения. Но что, в конце концов, натворил такого маленький чиновник Иван Ильич, чтобы столь безжалостно деконструировать, буквально распиливать его сознание, обрекая на адские муки? Положим, многие юристы и впрямь попадут в преисподнюю, так зачем жарить их уже по пути? Неимоверно тяжело быть человеком, который понравится Толстому. Невыносима ноша духовного подвига самосовершенствования, который должен пройти каждый. Можно ли нам, Лев Николаевич, вместо постоянного воспитания идеальной души, хотя бы просто не совершать зла? Или нас тоже ждут страшные муки из-за недостаточности усилий стать хорошими?

Толстой создал очень неожиданную завязку, сразу же заявив, что Иван Ильич умер. Как и у Достоевского в "ПиН", совершенно не важно ЧТО, а важно лишь КАК. Читатель может не занимать голову разгадыванием загадок или пустыми надеждами. Все умственные силы должны идти на копание в душах героев. Ну и, если удастся, в своей собственной душе.

Поначалу, повесть шла у меня довольно легко и даже как-то весело. Ну умер и умер. Мало ли, с кем не бывает? Пошли мои любимые: сатира, юмор, цинизм. Карьерные передвижения коллег в связи со смертью ИИ, сослуживцы, думающие на панихиде лишь о картах, вдова, заботящаяся на похоронах как бы отхватить побольше пенсии - всё это меня очень радовало.

Потом пошел рассказ о прежней жизни ИИ. Мысли о том, как буднично мужчина вынужден сбегать из дома на работу, хотя поначалу он вроде бы собирался поставить семью во главу угла. Совершенно пустая жизнь, полная лишь comme il faut, интриг на службе и игры в карты. Жизнь, которую главный герой почему-то считает очень хорошей. Жизнь, которая внешне покрыта приятной оболочкой, а если копнуть глубже...то там ничего нет. Нет любви, нет привязанностей, нет людей. Всё это я читал с большим удовольствием.

Но потом тон повести изменился. Случилось это не резко, а даже как-то незаметно. Вот главный герой упал, вот он заболел. Тут уже я начал подозревать, что это начало конца. Лёгкость книги сменилась тяжелой обреченностью.  Воздушность пропала, уступив место удушливости. Сатира перестала веселить, цинизм перестал радовать.

Умирать тяжело. А тяжело умирать ещё труднее. Люди на войне геройски бросаются под пули, как будто им не дорога жизнь. Но это легкая смерть, быстрая, добрая. Да ещё и во имя чего-то. Мечта, которую иногда хочется осуществить, чтобы не лишиться её навсегда. Умирать от болезни, зная, что ничего нельзя сделать, следить каждый день за ухудшающимися симптомами - вот это по-настоящему мучительно.

Тело медленно, но верно умирает. Интересно лишь, что происходит с душой. ИИ обманывает себя. Он не понимает, что болезнь смертельна и почти до конца надеется на выздоровление. Надежда может быть и не умирает последней, но держится долго. Вообще, страшно, что надежда и самообман так часто в жизни оказываются синонимами. Вместе с надеждой в душе героя живёт и неизвестность, неопределённость. Они появляются одновременно. Но и исчезают тоже вместе. Ещё один синоним. Надежда, ложь и неопределённость - вот те три сестры, которые опускают для героя синие шторы.

Мучения физические отходят для героя на второй план. Ложь - вот что тревожит его по-настоящему. Вот что, оказывается, умирает последним! Настолько последним, что может быть и не умирает вовсе. И появилась она в жизни героя задолго до болезни. Настолько задолго, что может быть она вообще всегда была. Да, пожалуй. ложь была в жизни ИИ всегда, но он её не замечал до болезни .

Но болезнь всё перевернула с ног на голову. Герой стал очень чувствителен ко лжи. Врачи обманывают его, сослуживцы, родственники, дети. Все притворяются, лицемерят. Ведут себя так, как будто ИИ может выздороветь. Как же можно получить сочувствие, если другой человек делает вид, что у тебя нет никакой проблемы? Все надели маски, чтобы разыграть последнюю в жизни ИИ комедию. Все избегают ИИ, когда ему как раз хочется близости. Может быть впервые в жизни. Но, как говорится "что посеешь, то и пожнёшь". Все пытаются оградить ИИ от мыслей о неизбежной смерти.

На самом деле все лишь защищают себя. Часто нам кажется, что мы оберегаем другого человека, тогда как на самом деле мы лишь вредим ему, спасая себя. Но это маска, которую мы вынуждены надевать, чтобы не было больно от разочарования в себе. Мы виноваты дважды. Первый раз - оставаясь холодными к несчастьям близких. Но это ещё полбеды, это как раз очень человечно. А вторая вина - это наказывать близких за собственные грехи: бессердечие и эгоизм, придумывая изощренные оправдания своему поведению, делая больному только хуже под маской заботы о нём. Да, жена ещё. Я думаю, что значение этого персонажа намного превышает количество посвященных ей в тексте строк. Супруги женились без любви и также и жили. Жена вытеснила героя из дома на работу. Её ли это вина? Думаю, что ИИ слишком легко сдался, не умел поговорить, обсудить проблемы (Да и кто тогда умел? А сейчас кто умеет?), не сумел перенести малейшего выхода из зоны комфорта и ушёл с головой в работу и невинные развлечения. Но обид не простил и жену возненавидел. Конечно, это не могло не сказаться и на отношении к детям. Супруги стали жить в состоянии холодной войны, когда за фасадом мнимого благополучия скрывается пропасть непонимания и неприятия. Но болезнь частично сняла маску с ИИ, который уже может признаться себе в истинном отношении к жене. А жена ещё слишком здорова, чтобы позволить себе снять маску. Она просто надела другую маску - заботливой страдающей жены, журящей мужа за неаккуратное выполнение докторских предписаний. Ведь если ИИ становится хуже, то это не от того, что он умирает, а от того, что он съел что-то запрещённое доктором или слишком поздно пошёл спать.

Жена конечно же неприятная особа. Но глупо было бы предположить, что в ней проснётся любовь к мужу только потому, что тот умирает. Да и нельзя забывать, что мучительно не только умирать, но и находиться всё время рядом с умирающим. Это тоже пытка. При любом отношении к больному. Ведь человеку тяжело, а ты не можешь не только помочь ему, но и облегчить свои страдания.

Самыми человечными оказались два героя: сын-гимназист, которого ещё видимо не коснулось тлетворное влияние общества и он остался в "первобытном" состоянии и слуга Герасим, не пытающийся скрыть от барина, что тот умирает, с легкостью несущий все тяжелые и на первый взгляд унизительные заботы об умирающем. Ведь все мы там будем. Бары и слуги. И если сегодня ты облегчил страдания смертельно больного человека, то завтра, когда будешь умирать ты, кто-нибудь придёт и тебе на помощь, взяв на себя часть мучений. Безропотно, без лицемерия, без раболепства. В линии Герасима много морализаторства, но без этого, видимо, нельзя. Это одна из главных мыслей - контраст между лицемерием высшего общества (боящимся смерти и потому притворяющимся, что её нет) и кротостью, милосердием простого люда (принимающим смерть как естественную часть жизни).

ИИ страдает от мыслей о бесцельно и безлюбовно прошедшей жизни. За несколько дней до кончины он перерождается. Герой понимает, что смерти как таковой нет, и в увиденном белом свете чувствует начало новой жизни. Таким образом, оказалось, что Толстой перехитрил всех и названием повести и констатацией факта смерти ИИ на первых страницах. Смерть героя - это не физический акт умирания тела, описанный в повести, а как раз то существование, которое он влачил до болезни. И к концу своей смерти ИИ, как это ни странно, увидел жизнь.

Как я уже сказал, болезнь ИИ всё перевернула с ног на голову. И повесть, которая началась за упокой, кончилась за здравие.

Как-то раз, в подростковом возраст я обнаружила на полках семейной библиотеки сборник русских мистических новелл, и тогда эта книга показалась мне самой жуткой, что я держала в руках. И только сейчас, в 30 лет, прочитав “Смерть Ивана Ильича”, я могу сказать, что этот сборник не идет ни в какое сравнение по степени жуткости и ужаса с повестью Толстого.

Признаться, меня крайне удивляет глубина и психологизм прозы Льва Николаевича - как человек, который, судя по его биографии, не понимает самого себя, так мастерски и непревзойденно рисует внутренний мир своих персонажей? Как ему удается настолько точно и искусно подобрать слова для передачи всех неуловимых, сложных и противоречивых чувств и эмоций, которые люди прячут глубоко внутри себя и сами не могут толком объяснить их себе? Ответ на оба вопроса - всего одно слово: талант.

Тема смерти останется вечной в литературе, но вряд ли кто-то когда-то сможет создать шедевр, подобный Толстому, когда читатель замирает от ужаса и чувствует то же леденящее душу отчаяние, что и главный герой.

Начало повести вполне бодренькое и не предвещает особой трагедии, напоминая мне в чем-то прозу Чехова.

Кроме вызванных этой смертью в каждом соображении о перемещениях и возможных изменениях по службе, могущих последовать от этой смерти, самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я.

Равнодушие окружающих Ивана Ильича - вещь вполне ожидаемая и закономерная, в том числе и что касается его семьи. Ведь Иван Ильич при жизни не слишком утруждал себя поддержанием теплых отношений внутри семьи, основанных на любви и взаимном уважении - у него были дела поинтереснее и поважнее.

Нет, вовсе не равнодушное отношение окружающих к кончине главного героя самое страшное и кошмарное на страницах этой повести. Как обычно, главный ужас прячется внутри человека.

Умирать - безрадостное дело в принципе, как ни крути, но все становится еще хуже, когда человек, идущий к смерти, не находит свою внутреннюю опору.

Близкое предчувствие смерти переворачивает весь внутренний мир Ивана Ильича с ног на голову. Если раньше, будучи здоровым и деятельным, он искренне полагал, что его жизнь “пошла так, как, по его вере, должна была протекать жизнь: легко, приятно и прилично”, то умирающий Иван Ильич видит свою жизнь пустой, бессмысленной и никчемной.

С ним сделалось то, что бывало с ним в вагоне железной дороги, когда думаешь, что едешь вперед, а едешь назад, и вдруг узнаешь настоящее направление.

Все то, чем ты жил и живешь, - есть ложь, обман, скрывающий от тебя жизнь и смерть.

Вот так вот смерть сбрасывает с глаз умирающего человека пелену, сотканную из лжи, лицемерия, общественных предрассудков, корысти, властолюбия и других человеческих пороков. И тогда остается то единственное, на что может опереться прощающийся с жизнью человек, - воспоминания о дорогих сердцу людях и мгновениях, счастье, любовь, милосердие, добро, честность, гармония… Настоящие ценности и смысл жизни.

Лев Николаевич на примере своего героя демонстрирует, как невыносимо тяжело, тоскливо и безнадежно чувствует себя человек, лишенный этих опор и надежды на то, что это еще возможно нагнать и исправить в будущем…

Нравственные страдания его состояли в том, что в эту ночь, глядя на сонное, добродушное скуластое лицо Герасима, ему вдруг пришло в голову: а что, как и в самом деле вся моя жизнь, сознательная жизнь, была «не то».

И читатель тоже как бы мечется вместе с Иваном Ильичом, балансируя на тонкой грани между надеждой и отчаянием. Мозг, заключенный в измотанном постоянной физической болью теле, не находит спасения в бесконечных терзаниях и мыслях о пустоте своего существования, ему не за что зацепиться, чтобы противостоять разлагающему влиянию страха смерти..

Да, жизнь была и вот уходит, уходит, и я не могу удержать ее. Да. Зачем обманывать себя? Разве не очевидно всем, кроме меня, что я умираю, и вопрос только в числе недель, дней -- сейчас, может быть. То свет был, а теперь мрак. То я здесь был, а теперь туда! Куда?" Его обдало холодом, дыхание остановилось. Он слышал только удары сердца. "Меня не будет, так что же будет? Ничего не будет. Так где же я буду, когда меня не будет? Неужели смерть? Нет, не хочу". Он вскочил, хотел зажечь свечку, пошарил дрожащими руками, уронил свечу с подсвечником на пол и опять повалился назад, на подушку. "Зачем? Все равно, -- говорил он себе, открытыми глазами глядя в темноту. -- Смерть. Да, смерть. И они никто не знают, и не хотят знать, и не жалеют. Они играют. (Он слышал дальние, из-за двери, раскат голоса и ритурнели.) Им все равно, а они также умрут. Дурачье. Мне раньше, а им после; и им то же будет. А они радуются. Скоты!" Злоба душила его. И ему стало мучительно, невыносимо тяжело. Не может, же быть, чтоб все всегда были обречены на этот ужасный страх.

Разве это не ужасно - умереть вот так, не найдя оправдания собственной жизни? И разве это не страшнее самой смерти?

Смерть стирает многие границы, мысли, чувства, страхи и желания, но на что она не должна и не может повлиять, так это на добро, сострадание, милосердие, любовь и честность.Это единственное противоядие от парализующего и разрушающего человека страха.

Именно отсутствие любви и заботы становится одним из факторов, усугубляющих душевные терзания главного героя перед смертью. Что может быть важнее и нужнее каждому умирающему, чем доброе слово и ласка? Что может один человек дать другому лучше, чем душевное тепло? Вот, в чем на самом деле нуждался Иван Ильич, а вовсе не в лживых заверениях о своем скорейшем выздоровлении.

Главное мучение Ивана Ильича была ложь,-- та, всеми почему-то признанная ложь, что он только болен, а не умирает, и что ему надо только быть спокойным и лечиться, и тогда что-то выйдет очень хорошее. Он же знал, что, что бы ни делали, ничего не выйдет, кроме еще более мучительных страданий и смерти. И его мучила эта ложь, мучило то, что не хотели признаться в том, что все знали и он знал, а хотели лгать над ним по случаю ужасного его положения и хотели и заставляли его самого принимать участие в этой лжи. Ложь, ложь эта, совершаемая над ним накануне его смерти, ложь, долженствующая низвести этот страшный торжественный акт его смерти до уровня всех их визитов, гардин, осетрины к обеду... была ужасно мучительна для Ивана Ильича. И -- странно -- он много раз, когда они над ним проделывали свои штуки, был на волоске от того, чтобы закричать им: перестаньте врать, и вы знаете и я знаю, что я умираю, так перестаньте, по крайней мере, врать. Но никогда он не имел духа сделать этого. Страшный, ужасный акт его умирания, он видел, всеми окружающими его был низведен на степень случайной неприятности, отчасти неприличия (вроде того, как обходятся с человеком, который, войдя в гостиную, распространяет от себя дурной запах), тем самым "приличием", которому он служил всю свою жизнь; он видел, что никто не пожалеет его, потому что никто не хочет даже понимать его положения. Один только Герасим понимал это положение и жалел его.

Меня очень порадовало, что Толстой решил привнести в финал что-то светлое и дающее надежду, потому что иначе выдержать это количество беспросветной и безнадежной тоски, мрачного отчаяния и кошмарного страха, было бы просто непосильной задачей.

“Смерть Ивана Ильича” - одно из самых сильных и проникновенных произведений Льва Николаевича, которое обязательно к прочтению каждому (ведь все там будем)!

Иногда перед читателем встает нелегкая задача отделить эмоции, вызванные талантливо написанной историей, от негативного впечатления, которое производит главный герой, суждения автора - от тех речей, которые произносят его персонажи. В данном случае мне это плохо удалось и хотя повесть произвела яркое впечатление (особенно поражает реализм описанного, внимание Льва Николаевича к чувствам людей, откровенность и даже отчасти жестокая честность, с которой он препарирует и передает мысли, а также побуждения персонажей), все же я не могу поставить высший бал этому произведению. Отчасти потому, что подобный стиль я уже встречала в "Крейцеровой сонате", здесь идет некий повтор, такое же описание дрязг с женой, неверие врачам и осуждение окружающего мира. Но, главное, потому, что мне неприятен главный герой и истины, которые он «глаголет». Конечно, стоит сделать скидку на то, что он болен, мучается, тем более, мы заранее знаем, что он умирает, поэтому изначально сочувствуем ему (кстати, не знай мы этого сразу, ведь могли бы думать как жена, что персонаж просто преувеличивает, раз врачи у него не находят ничего опасного, что он просто хандрит и неправильно лечится). Но он что до болезни был неприятным человеком (а заодно кажется, что и сам писатель, раз говорит его устами), что во время нее – он пылает ненавистью к родным, эгоцентричен до крайности. Возможно, мы все такими будем на смертном одре, возможно, иначе и быть не может, а самоотверженные, всех прощающие больные - это лишь литературный вымысел, но в любом случае мне не хочется воспринимать Ивана Ильича как человека, который проливает истинный свет на окружающих его людей и мир.

Меня удивляет та издевка, которая сквозит в описании жены, которая волнуется о капитале (интересно, а почему Толстой находит это неправильным, ведь семье теперь придется как-то выкручиваться, не имея чиновничьей зарплаты, которая составляла большую часть их дохода, как-то поднимать детей, расплачиваться с долгами). Или равнодушие, с каким писатель упоминает о смерти детей (т.е. смерть нескольких детей- это пустяк, не стоящий того, чтобы об этом подробнее говорить, а вот смерть Ивана Ильича почему-то должна волновать читателя больше?)

Может быть, так и было задумано: показать неправильность отношения Ивана Ильича к родным, ведь семья для него - чужие люди, но уж слишком подробно и эмоционально это описано. Все вокруг вызывают у героя злость, зависть, он, никого не любя, требует любви к себе, хочет искренней жалости, сам не жалея других. Во всем он видит лицемерие, при том, что, возможно, близкие люди искренни во внимании к нему, просто не знают, как помочь, что сказать, не будучи на его месте - просто не понимают, что именно ему нужно. Он не ценит их, лишь раздражается, причем даже вид их здорового состояния служит причиной его злости (мне кажется, что если любишь своего ребенка, то его здоровье не может вызывать злость). Он эгоистично хочет, чтобы мир остановился, чтобы все было подчинено его интересам, но ведь по отношению к другим это неправильно. Если в семье есть любовь, то все происходит само собой, а из текста мы знаем, что любви нет, так зачем же автор словно пытается критиковать такое отношение к Ивану Ильичу? Или осуждает врачей, хотя они ведь такие же обычные служащие, как и сам Иван Ильич, что же он удивляется, что они так же, как он, делают «как принято». Отчего упрекает их во лжи - разве попытки внушить оптимизм это такое уж преступление для врача и разве вера в выздоровление не является часто важным моментом лечения?

От всех рассуждений героя веет желчью, ядом, который разъедает его душу, и не совсем ясно, какой урок должен извлечь читатель? Согласиться, что мир неправильный и все живут неверно? На мой взгляд, любой человек, оглядываясь на свою жизнь, может сказать – все было хорошо или все было плохо, при этом и то, и другое мнение будет верным, просто это взгляд оптимиста или пессимиста. Можно мучить себя раздумьем, как неправильно я прожил, а можно найти светлые воспоминания и думать, что «стакан полон». Конечно, граф Толстой призывал своих читатели отказаться от "пустой" жизни, от того, как было принято жить в то время, и это весьма похвально, но что он предлагает взамен? К сожалению, из данного рассказа не ясно, как по другому должен жить второй сын небогатого чиновника, служащий в прокуратуре.

Отдельно хочется отметить, как писатель превозносит простого слугу Герасима, во многом идеализируя его. При этом барин не особо думает о его удобстве, заставляя часами сидеть, держа ноги больного на плечах, при том, что с мужика никто не снимал обязанностей по колке дров, да и от остальных дел не освобождал. Причем, мне кажется, что поправься хозяин, он весьма быстро забыл бы Герасима, отправив его на задний двор, потому что лишь в момент сильной нужды он готов приблизить к себе простого малообразованного крестьянина, ведь только будучи физически слабым он нуждается в его жалости, в обычном состоянии он бы с презрением оттолкнул от себя слугу.

Стоит еще заметить, что мне понравился конец, все же пусть на миг, но хорошее мелькнуло в этом мрачном повествовании "как луч света в царстве тьмы", Иван Ильич почувствовал хоть немного любви, доброты к своим близким, может, это и был тот главный урок, к которому Толстой долго подводил читателя?

Резюмируя, стоит написать, что это интересное произведение, неоднозначное, как многое из творений Л.Н. Толстого. Оно задевает, волнует и его хочется обсуждать, так что рекомендую его читателям.

Лет десять назад я бы смеялась над жизнью Ивана Ильича, не осознавая, что сама так живу. Сегодня, мне кажется, я ближе к точке зрения Толстого, который восхищается и завидует Герасиму. "Большая работа" в бюджете (как это сегодня называется), громкое звание, высокое положение, дорого обустроенный дом, брак одобренный обществом. Жизнь одобренная обществом - предел мечтаний среднего класса. Гардины подороже, квартира побольше, жену видеть по меньше, должность повыше. Бессмысленная, с точки зрения индивидуума жизнь, подчиненная правилам, которые на самом деле не существуют, но все в них верят, как когда-то верили в приведения (ведь об этом говорят, значит оно есть). Когда живешь чужой жизнью, сложно (да почти невозможно) испытывать свое настоящей счастье. А внешнее благополучие любой дискомфорт позволяет вывести в абсолют (прямо таки до смертельного исхода). Конечно, Герасим, не имея высокого положения, дорогих гардин и пафосной жены, не имеет и сопутствующих претензий к миру. Он принимает свою жизнь, добродушно складывает ноги хозяина на свои плечи, добродушно убирает за ним утку. Он видимо (внешне) счастлив и умиротворен своей жизнью, и это не дает покоя ни Ивану Ильичу, ни Льву Николаевичу. Конечно же, настоящая жизнь Герасима остается за пределами книги, и на мой взгляд это большая ошибка книги, некое притворство и жульничество. Но зато интеллигенцию и в бровь и в глаз.

Как хорошо, что в современном мире началась тенденция на любовь к жизни и к себе. Сейчас у людей в приоритете не просто зарабатывание денег, а занятие любимым делом, приносящим доход. Желание не выйти замуж/жениться, лишь бы за кого-то, а найти настоящую любовь. Когда читаешь повесть Смерть Ивана Ильича, понимаешь, что людям было важнее иметь, что должно быть, а не что хочется. И тут действительно, проживая не свою жизнь, в конце ужаснее физических страданий будут нравственные. А смерь всегда кажется чем-то далёким. А так ли это? В повести показан среднестатистический человек того времени и на его месте мог оказаться любой. Это самое пугающее в произведении. Реалистичность смерти Ивана Ильича. Близость его рассуждений. Ведь каждый из нас хоть раз задумывался: "А нравится ли мне, как проходит жизнь?". Только в данном случае у нас читателей есть приоритет...мы еще живы, чтобы сделать ответ утвердительным.