Отзывы о книге Смерть Ивана Ильича
MrBlonde13 июля 2014Не надо это читать. Если вы счастливы, здоровы, влюблены – не надо. Если жизнь идёт по плану – не беритесь. Живёте в согласии с собой – ни в коем случае. “Смерть Ивана Ильича” – это уже литературная крайность, вернее нечто за пределами литературы вообще, откровение, завет или Слово. Жизнь отдельного человека, на месте которого мы легко можем увидеть себя, разбирается на корпускулы и соединяется вновь, чтобы бессмысленность и ужас бытия отразились на страницах с почти анатомической, медицинской наглядностью. Опасный и родственный религиозному путь деконструкции проходит вместе с героем пришибленный читатель.
Здесь Лев Толстой в лучшей своей форме: после “Анны Карениной” и до религиозных трактатов, он находится в стихии своих любимых экзистенциальных размышлений, облечённых в мощные художественные образы, и совершенно неприлично возвышается среди писателей-современников. К чему размениваться на мелочи – разговор пойдёт о жизни и смерти.
Умирает скучный судейский чиновник Иван Ильич, примечательный лишь своей почти показной заурядностью. Коллеги, такие же чиновники средней руки, и семья по нему скорбят строго в пределах необходимости. Неприятно, конечно, но не откладывать же из-за поминок партию в вист?! В конце концов, покойный много болел, а в последние дни кричал нестерпимо, через три стены слышно было, в общем, почтенные господа, к этому всё шло. Так что отдадим положенную дань, соблюдём, так сказать, приличия и покончим с делом. Все мы знали Ивана Ильича как порядочного человека. Рос он любимым сыном, по службе шёл гладко, с начальством на короткой ноге, и вообще – стремился пожить приятно. Случались недоразумения с женой, да порой в карьере заминки, но с кем такого не бывает?..
Перелом наступил тихо, почти незаметно, в тот момент, когда Иван Ильич добился искомой должности и приступил к созданию своего маленького мещанского рая. Как герой рассказа Андреева “Большой шлем”, он потянулся за призом и умер на месте. Точнее сказать, умирал, и тут повествование из ядовитой сатиры на провинциальные нравы превращается в экзистенциальную притчу о раскаявшемся грешнике. Хочется думать, что все события болезни и угасания произошли в воображении падающего с лестницы Ивана Ильича, ведь последующие истязания его тела и муки разума кажутся душераздирающими даже по меркам кровожадной пореформенной литературы. Сравнение толстовского языка с мазком художника-реалиста неимоверно пошло, но трудно сказать иначе, сталкиваясь со всей этой пулемётной, гнетущей, неумолимой и удушающей чередой характерных деталей, внутренних монологов, обобщений, складывающихся в правдивую картину. Невозможно забыть шелест платья дочери Ивана Ильича, упорхающей на бал со своим усатым женихом, когда отец прикован к постели; или хлюпающий пуф под задницей чиновника, спешащего поскорей распрощаться с мертвецом; а запах изо рта жирной жены (!) Ивана Ильича – это ещё не запрещённый приём? Это ещё литература, или это медицина, патологоанатомия, вероятно?
Ещё запоминающаяся деталь – пахнущие дёгтем сапоги буфетного мужика Герасима, покорно ухаживающего за больным Иваном Ильичём. Вряд ли случайно уделено столько авторского внимания “человеку из народа” и эмоциональной связи его с барином. Вот подлинная жизнь, думает Иван Ильич, без притворства и лжи, в природном состоянии. В следующем веке писатели непременно бы намекнули, что Герасим – ангел, облегчающий страдания, а нам и без модернистских кунштюков понятно, что жизнь “простого мужика” за пределами спальни умирающего вовсе не сахар. Ещё не написана чеховская “Палата №6”, где “человек из народа” представлен в виде животной вонючей массы, но уже тогда некоторая наивность, если не сказать натужная дидактичность, Толстого была очевидна.
Как всегда, читая Толстого, восхищаясь его изобразительной мощью, мы с некоторым раздражением отмечаем покровительственные, поучающие интонации мудреца с парнаса Ясной Поляны. В “Смерти Ивана Ильича” появляется ещё одно качество – какая-то необъяснимая жестокость. Да, разумеется, конформизм, тяга к приятности, шаблонность жизни достойны осуждения. Но что, в конце концов, натворил такого маленький чиновник Иван Ильич, чтобы столь безжалостно деконструировать, буквально распиливать его сознание, обрекая на адские муки? Положим, многие юристы и впрямь попадут в преисподнюю, так зачем жарить их уже по пути? Неимоверно тяжело быть человеком, который понравится Толстому. Невыносима ноша духовного подвига самосовершенствования, который должен пройти каждый. Можно ли нам, Лев Николаевич, вместо постоянного воспитания идеальной души, хотя бы просто не совершать зла? Или нас тоже ждут страшные муки из-за недостаточности усилий стать хорошими?
107 понравилось2,3K
Комментарии 43
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Ивана Ильича надо читать всем, как раз таки потому, что от смерти ещё никто не убегал. И задуматься об этом нужно всем, особенно у кого все казалось бы благополучно и "по плану". "Литературная крайность" для того, чтобы понять, что в жизни может быть и похуже. Моя мама умирала дома и я могу сказать, что все, что описано у Толстого, это ещё крайне бережно к читателю
Бла бла бла бла бла. Я в профиль, я в анфас, я сверху, я на фоне дерева. И чуть-чуть Толстого. Так, чтобы, так сказать, несколько завуалировать рассказ обо мне, любимом и о книгах, которые я прочел (я, кроме Толстого, еще много чего прочел! вы не подумайте тут!). Ну и еще о том, как я (якобы) умею строить длинные, красивые (якобы) предложения.
p.s. Просто смотрел главную страницу.
p.p.s Выше комментировали:
Извините, но, окромя двух-трёх предложений о величии Толстого-писателя и краткого изложения сюжета, я ничего не понял. Так много текста и всё мимо меня.Так много текста и два-три предложения о величии Толстого. Все.
Извините, но, окромя двух-трёх предложений о величии Толстого-писателя и краткого изложения сюжета, я ничего не понял. Так много текста и всё мимо меня. Но мои непонятки - это, ни в коем случае, не Ваша проблема, а моя беда. Поэтому я просто выскажу своё мнение, возможно в чём-то созвучное Вашему.
Есть у Льва Николаевича заветная мыслишка: "Жить для себя одного нельзя. Это смерть. Жизнь только тогда, когда живешь для других или хоть готовишь себя к тому, чтобы быть способным жить для других".
Вот, собственно, это толстовское высказывание и является ключом к пониманию повести. Благодаря гению Толстого мы на протяжении 70 страниц словно под лупой разглядываем смерть несчастного Ивана Ильича. А как насчёт жизни? Была ли она у него? Увы! С точки зрения Толстого - Иван Ильич не жил, а существовал в узком мирке своего безобразного "ego". Иными словами, был конченным эгоистом. А для позднего Толстого (учителя жизни и всего на свете) эгоистическое существование - это зло с большой буквы "З". Поставив пациенту смертельный диагноз ("Жить для себя одного нельзя. Это смерть".), доктор Толстой берёт острое, как скальпель, перо, макает его в чернильницу и... Начинаются хождения Ивана Ильича по мукам (месяцы болезни). Итогом которых стало преодоление страха смерти и рождение нового человека. А по-другому и быть не могло, ибо не гоже гг под пером ВПЗР помирать эгоистом. Не по-толстовски это как-то.
Он стал прислушиваться. "А смерть? Где она? Он искал своего прежнего привычного страха смерти и не находил его. Где она? Какая смерть? Страха никакого не было, потому что и смерти не было. Вместо смерти был свет.
"Кончена смерть, - сказал он себе. - Её нет больше".
Иван Ильич ничего не "на - творил" - в этом и проблема. Он не Творец по натуре. И он никого в жизни не любил по-настоящему, а значит, никто по нему и не станет искренне плакать... Это повесть о бессмысленной жизни, мудрая и печальная. ТАК нельзя жить, тогда и не будешь ТАК умирать... Вот что, по-моему, хотел сказать Толстой.
Забавно, что в последнее время сразу в нескольких местах всплыла тема Толстого :-) конкртно это произведение я читала, и ни один раз, но не впечатлилась ))) а вот про поучааать:-) недавно в одном клубе ( да и здесь) обсуждали "КРейцерову сонату", вот уж было шуму))) про поучение, про жестокость, про двуличие даже, про высокомерие дорогого нашего Льва Николаевича :-) что есть то есть, не отнимешь :-)
Читал повесть давно, но у меня не осталось впечатления, что Толстой осуждает своего героя. Если не ошибаюсь этим занимался Ленин. В натурализме описания страданий он просто следует за своим учителем Флобером, которого современники называли патологоанатомом.
Интересно, что мотивы этой повести использованы в "Теореме" Пазолини.
А Толстой всё разбирает по полочкам! Этим мне он и нравится. Войну я с ним уже разобрал. Проблемы семьи и брака сейчас разбираем. Думаю скоро и до данного произведения дойдем. Но я так понял с этим произведением спешить точно не надо. Лучше Воскресенье прочту.
Как юрист, не могу не поддержать Ваше предложение.)
А книгу обязательно прочту.
не такой уж и страх)
Мне даже страшно стало - от одной рецензии. И спасибо за предупреждение в первых строках.