Сравнительные жизнеописания

Афи­ня­нин Ифи­крат счи­тал, что наем­ник дол­жен быть жаден до денег и удо­воль­ст­вий, — тогда, дескать, ища средств уто­лить и ути­шить свои стра­сти, он будет храб­рее сра­жать­ся, — но боль­шин­ство тре­бу­ет, чтобы вой­ско было подоб­но могу­че­му телу, кото­рое соб­ст­вен­ных побуж­де­ний не зна­ет и дви­жи­мо лишь волею пол­ко­во­д­ца.

Спо­кой­ст­вия не было нигде, нигде не доволь­ст­во­ва­лись суще­ст­ву­ю­щим поло­же­ни­ем вещей...

Про­жил он [Отон] нисколь­ко не чище Неро­на, но умер гораздо бла­го­род­нее.

Цезарь... угож­дая тол­пе, не отвер­гал име­ни Неро­на, кото­рым его ста­ли вели­чать преж­де все­го — в теат­рах.

[Эвме­н], когда ему не уда­лось избе­жать пле­на, готов был жить и в пле­ну. Он не смог с досто­ин­ст­вом ни избе­жать смер­ти, ни встре­тить ее, но про­сил о мило­сер­дии вра­га, кото­ро­му при­над­ле­жа­ло толь­ко его тело, и тем самым отдал ему свою душу.

[Сер­то­рий] пал жерт­вой сво­ей порядоч­но­сти, ибо он хотел пока­зать, что дове­ря­ет дру­зьям... И смерть... не запят­на­ла его жиз­ни, ибо он пал от руки спо­движ­ни­ков, совер­шив­ших то, чего не уда­лось нико­му из вра­гов.

Пожа­луй, тот чело­век любит вой­ну, кто ста­вит вла­сто­лю­бие выше соб­ст­вен­ной без­опас­но­сти, но вели­кий воин — тот, кто вой­ной при­об­ре­та­ет себе без­опас­ность.

По-мое­му, доб­ро­де­тель истин­ная и осно­ван­ная на разу­ме ни в коем слу­чае не может пре­вра­тить­ся в свою про­ти­во­по­лож­ность, но вполне веро­ят­но, что чест­ные харак­те­ры и нату­ры ста­но­вят­ся хуже под вли­я­ни­ем боль­ших и неза­слу­жен­ных невзгод; их свой­ства меня­ют­ся вме­сте с изме­не­ни­ем их судь­бы.

С Цице­ро­ном Лукул­ла свя­зы­ва­ли... близ­кая друж­ба и сход­ный взгляд на государ­ст­вен­ные дела.