Сравнительные жизнеописания

По наше­му мне­нию, в речи гораздо более, неже­ли в лице, как дума­ют неко­то­рые, откры­ва­ет­ся харак­тер чело­ве­ка.

...В древ­но­сти пса, кото­рый плыл за три­ре­мой до само­го Сала­ми­на, когда афи­няне покида­ли свой город, зна­ме­ни­тый Ксан­фипп схо­ро­нил на мысу, по сей день нося­щем имя «Кинос­се­ма».

И кони Кимо­на, с кото­ры­ми он три­жды одер­жал победу на Олим­пий­ских играх, зары­ты близ его гроб­ни­цы. Так же мно­гие обхо­ди­лись и со сво­и­ми соба­ка­ми, став­ши­ми для них близ­ки­ми това­ри­ща­ми...

Чело­ве­ку порядоч­но­му при­ли­че­ст­ву­ет достав­лять про­пи­та­ние обес­силев­шим от работы коням и не толь­ко вскарм­ли­вать щен­ков, но и печь­ся об одряхлев­ших псах.

Зако­ном спра­вед­ли­во­сти мы, разу­ме­ет­ся, руко­во­дим­ся лишь в отно­ше­ни­ях к людям, что же до бла­го­де­я­ний и мило­стей, то они, слов­но истор­га­ясь из бога­тей­ше­го источ­ни­ка крото­сти душев­ной, про­ли­ва­ют­ся иной раз и на бес­сло­вес­ных тва­рей.

[Марк Катон Старший], точ­но бахва­лясь, рас­ска­зы­ва­ет, что даже коня, на кото­ром ездил, испол­няя обя­зан­но­сти кон­су­ла и пол­ко­во­д­ца, он оста­вил в Испа­нии, не желая обре­ме­нять государ­ство рас­хо­да­ми на пере­воз­ку его через море. Сле­ду­ет ли при­пи­сы­вать это вели­чию души или же ска­ред­но­сти — пусть каж­дый судит по соб­ст­вен­но­му убеж­де­нию.

Сам я не то что одряхлев­ше­го чело­ве­ка, но даже ста­ро­го вола не про­дал бы, лишая его зем­ли, на кото­рой он вос­пи­тал­ся, и при­выч­но­го обра­за жиз­ни и ради ничтож­но­го бары­ша слов­но отправ­ляя его в изгна­ние, когда он уже оди­на­ко­во не нужен ни поку­па­те­лю ни про­дав­цу.

Нель­зя обра­щать­ся с живы­ми суще­ства­ми так же, как с сан­да­ли­я­ми или горш­ка­ми, кото­рые выбра­сы­ва­ют, когда они от дол­гой служ­бы про­худят­ся и при­дут в негод­ность, и если уж не по какой-либо иной при­чине, то хотя бы в инте­ре­сах чело­ве­ко­лю­бия долж­но обхо­дить­ся с ними мяг­ко и лас­ко­во.

Доб­рота про­сти­ра­ет­ся шире, неже­ли спра­вед­ли­вость.

Но мне то, что он [Марк Катон Старший], выжав из рабов, слов­но из вьюч­но­го скота, все соки, к ста­ро­сти выго­нял их вон и про­да­вал, — мне это кажет­ся при­зна­ком нра­ва слиш­ком кру­то­го и жесто­ко­го, не при­знаю­ще­го ника­ких иных свя­зей меж­ду людь­ми, кро­ме корыст­ных.