Дети мои

После восторга, испытанного при чтении книги "Зулейха открывает глаза", была вся в нетерпении и предвкушении чуда. Однозначно, жирный плюс автору за качественные описания (еды, быта, жилища и пр.). Читала и наслаждалась хорошим и богатым русским языком, умело подобранными эпитетами и метафорами. За язык респект и уважение.
Заинтриговала растранжиренная сказочная линия. Уже надеялась на эпос, фольклор Германии, но "сказки" проявились в другом ключе. Но сейчас думаю, что это был нестандартный ход. Браво.
Но смутили две вещи.
1) Некрофилия Баха. Вот это сильно подкосило меня - зачем, Гузель?
2) Фантасмагорический, сказочный конец. Вот он был лишним, имхо. Вроде бы неплохая концовка, но без неё было бы куда реалистичнее.
Тронула история Анче и Василия. Переживала за них до победного) Хорошо показано перевоспитание, "окультуривание" Васьки

Великолепная книга.

Как и следовало ожидать. Я влюбилась в первую книгу Гузель Яхиной, влюбилась и во вторую. Не знаю как ей это удается. Каждое слово, каждая буква - на своем месте. Каждая ситуация задевает чувства, вызывает эмоции, заставляет улыбаться, плакать, сочувствовать героем, быть рядом с ними, быть ними.
Эту книгу мне не удалось бы пролистать. Только полное погружение.

А казалось бы! Ну подумаешь, немецкий учитель, колонии, Волга эта. Лично для меня в этом ничего близкого нет.
Оказалось, есть. И любовь есть, и подлость, плохие люди и хорошие люди, Ленин со Сталиным, простые крестьяне и тракторы "Карлики", древние сказки и мальчишки-оборванцы, люди, люди, люди и Волга, синей нитью связывающая весь роман.

Получается рассказать не очень. Но да, я в полном восторге!!

Я даже не буду писать про маленькую ложку дегтя, связанную с нереальным поведением младенца в первый день жизни...

В конце концов, роман то мистический. И замечательный.

Мир жесток. Люди, живущие в нём, жестоки в тысячу раз больше. Большому миру не нужны сказочники, он их ломает.
Я назвала их союз Бахче. Здесь и тяжёлое, твёрдое, молчаливое "Бах", и нежное окончание звонкого "Анче", и арбузно-дыневое "бахчи", которые наливались урожаем благодаря шульмейстеру. Да, он так и остался для меня шульмейстером, пусть и безмолвным.
Слово, живое человеческое слово, к которому мы все так привыкли, здесь имеет особое значение. Как и всегда, им можно обрадовать, удивить, напугать, убить, но... Но здесь оно наркотик. Сильный наркотик, попробовав который, уже не остановится,и бросив который, уже невозможно начать заново.
Сам роман как Волга. Ты то беспокойно качаешься на волнах как в старом ялике, то скользишь будто на пароходе, а то стремительно плывёшь под водой как маленькая Анче.
Любовь, звериная отцовская нежность, дружба, ненависть, повиновение, и снова любовь...
Что мы испытываем когда теряем что-то, безмерно дорогое для нас? Страх, непонимание, бессилие, боль... И как много должно пройти времени, чтобы прийти в равновесие с Большим миром?..
Спасибо

Вы знаете, что существует читательское выгорание? Оно со мной случилось три года назад. Не то чтобы я совсем перестала читать (у меня всё-таки была маленькая дочка и редакторская работа), но я больше не находила книги, которая бы меня вернула в поток чтения. Когда читаешь не по обязанности, не по внутреннему принуждению (из боязни деградировать), а из-за того неприятного зуда, который распространяется по всему твоему существу, когда заканчиваешь одну книгу и ещё не успел взять другую, из беспокойства, которое охватывает тебя, если руки твои - стоит случиться свободной от ребёнка и работы минуте - не заняты книгой. Читательское выгорание, как и родительское, - не дай бог никому. И вот три года почти я жила в состоянии некоторого оглушения. Читала, но вяло, без этого самого зуда, а хуже было то, что ни одна из книг, которые попадали мне в руки, не возвращала меня к прежней себе. Я оставалась безучастной, как безучастна мать в послеродовой депрессии к своему младенцу. И всё же я не оставляла попыток. Уже не помню, почему я решила скачать эту книгу Гузель Яхиной, с названием как глубокий тяжёлый вздох: "Дети мои". Я читала её "Зулейху...", и книга мне понравилась, но не заставила о ней долго думать. И вот я читаю на "Литрес" отрывок - и захвачена. Первая книга за три года, от которой я не могу оторваться, с которой не могу расстаться во время еды, которую мне не хочется откладывать ради и так короткого сна. Наконец я нахожу ту самую книгу, где главное не что, а как, где больше сюжета меня ведёт язык. А герой здесь скорее не романический, а былинный, сюжет едва ли не мистический, исторический фон - скорее условность. Яхину обвиняют в том, что она эксплуатирует исторические события, передаёт их не вполне достоверно, но те, кто хочет найти историческую правду, найдут её в других книгах. Здесь же, как бы ни была уникальна историческая фактура, она лишь полотно, ткань, где мастерица оживляет придуманный ею сюжет, и делает это самым обычным для неё образом. Гузель Яхина не историк, не документалист, а писательница. И "Дети мои" для меня её главная книга, поскольку именно здесь я нахожу самое важное для меня как для читателя: уникального "внутреннего", рефлексивного человеческого героя и - прежде всего: язык, который выступает здесь течением (сюжета и даже фабулы) и другим важным героем.  Так что для меня "Дети мои" книга знаковая, вернувшая меня к чтению как к образу жизни, а главное к способности переживать эмоции от этого чтения.

Впрочем, это, конечно, не значит, что я стала бы советовать "Детей моих" любому и уж точно не тому, кто ищет исторической достоверности, хотя сама я не нахожу оснований не верить рассказанной автором истории.

Дети мои - это не первое моё прочитанное произведение у Гузель Яхиной. До этого была Зулейха и Поезд на Самарканд. Читать ещё одну книгу этого автора не хотелось, но она попалась в новогоднем флешмобе. И в принципе всё, как ожидалось. Вроде хороший язык, описания героев и атмосферы прописаны очень хорошо, но скучно, очень скучно. Эмоционально не цепляет, к сожалению.
Книга рассказывает историю одного школьного учителя, поволжского немца. Он нелюдим, но по-настоящему любит и ценит природу, родную землю. В какой-то момент ему предлагают вести уроки для молодой девушки, которая живёт на уединённом хуторе, и эта встреча меняет всю его жизнь. А сам хутор по сути уберегает их жизни (учителя и девушки) от голода, гражданской войны, разграбления. В книге есть мистика, и это раздражало. Есть главы о жизни вождя. Не убедительные, они казались неуместными. В целом книга может и не плохая, но не моё.

Прочитав «Зулейха отрывает глаза», не обошла вниманием и второй роман Гузели Яхиной. Обычно после первого успеха следующая работа может казаться не такой глубокой и весомой. Но не в этом случае. Вновь Гузель Яхина мастерски выписывает роман, живо, ярко, литературно четко, стилистически безупречно… ощущение, что, читая, просто закроешь глаза и увидишь все это воочию. Несмотря на обилие «сказочности» в произведении, фантасмагоричных зарисовок и нереальных ощущений, видений главного героя, тема в нем поднята очень важная и животрепещущая – Немецкое Поволжье в период с 1918 по 1938 год. Маленькие люди, маленькая немецкая колония Гнаденталь в бывшей до революции Царской России и ставшей после неё Советской. Как и чем живут эти люди, догадываются ли они, что происходит в большой стране, ведь быт и уклад у них очень уединенный, изолированный. Всё население колонии говорит на немецком языке (так было еще во времена императрицы Екатерины II, которая и открыла немецким колонистам дорогу в Россию), имеется у них своя школа и церковь. Вот в школе то и трудится простым шульмейстером (учителем) 32-летний Якоб Иванович Бах. Выполняя свою работу машинально и педантично, он «разучился слышать звуки собственной жизни», забыв, что «он и сам – часть этого мира». В работе пленит его «высокий немецкий», цитировать классику он рад всей душой, а вот разговаривать с людьми простым языком – увольте. «Язык застревал на каждом слове и лип к нёбу», потому учитель предпочитал быть один, наедине со своей душой или устремлялся к Волге и слушал ее. Вообще, надо отметить, что тема воды в романе, тема реки, матери, основы, защитницы и кормилицы – проходит красной нитью через все произведение. Может для Волги все люди – дети её, всех она принимает, со всеми готова поговорить…?
В одночасье расписанная до мелочей жизнь Баха меняется – в нее входит любовь. Он обретает ее в лице своей новой ученицы, которой даёт частные уроки на уединённом хуторе, расположенном на другом берегу Волги. Воспитываемая деспотичным отцом и старухой Тильдой, нежная и чистая Клара сбегает от них, когда те собираются вернуться на историческую родину в Германию.
Общество не принимает Клару и Баха, и они решают удалиться от людей, перебравшись на тот самый заброшенный хутор. Они отворачиваются от мира, и Бах окончательно теряет потребность в речи. Его уста смыкаются, из них может вырваться разве что невнятное мычание, однако ум и память остаются ясными. Смерть Клары и рождение их дочери Анны (Анче, как потом про себя будет звать ее Бах) живой нитью незримо связывает всех троих.
Ответственность за малышку и необходимость доставать для нее свежее молоко побуждает Баха «выйти в люди» - он начинает сотрудничать с партийным работником колонии, немецким коммунистом, изуродованным от рождения горбуном Гофманом, для которого пишет сказки. Сказки, которые так нужны простым людям. Сказки, которые таинственным счастливым, а зачастую и трагическим образом претворяются в жизнь. Вот так онемевшими устами Бах «рассказывает» нам о голоде, мертвецах, небывалых урожаях, карликах и великанах…
Особое место в романе занимает политическая тема, в частности, образ Сталина. Мы видим «угасание» и смерть одного вождя и приход к власти другого. Не тот ли это строгий и деспотичный отец, в котором так отчаянно нуждается все общество в целом и каждый «маленький» человек в отдельности? Маленький человек, которого автор сравнивает с немой рыбой или пугливой мышью. А вождь – не он ли тот самый великан, который семимильными шагами идет по огромной стране, а под ногами у него проплывают целые города, села, деревни, народы и национальности?
Все это метафорично, но очень четко дублирует серьезную авторскую мысль: «революцию в России свершила идея, воплотившись, по стечению обстоятельств, в маленьком, не очень здоровом человечке с повышенной работоспособностью и незаурядным ораторским талантом и пронеся его, подобно комете, через все трудности и опасности: аресты, ссылки, предательства, покушения. Не было бы его – был бы у страны другой вождь выше или ниже ростом, светлее или темнее волосами».
Пока обычный маленький человек пассивен и нерешителен, живет в страхе, ведом навязанными идеалами и стереотипам, он будет бесконечно страдать и терпеть, верить в сказки. Душа каждого такого «ребенка» должна повзрослеть, чтобы обрести мудрость, покой и целостность, способность брать на себя ответственность.
Сможет ли Бах взять на себя ответственность за единственную дочь, вынужденную расти и жить в немоте и изоляции? Заговорит ли Анче, сможет ли найти себе место в большом мире? Что станет с немецкими колониями и немцами Поволжья? Обретет ли Бах сына в лице приблудившегося киргизского беспризорника Васьки? Что вообще здесь реальность, а что метафора, вымысел, олицетворение? Роман оставляет много мыслей, сочетающихся с реальным сопереживанием и каким-то сказочным, нереальным послевкусием…

Книга идёт тяжело. Диалогов почти нет, перввая половина книги скучная. Приходилось заставлять себя читать. Хотя, надо признаться, описание быта Поволжских немцем были довольно занимательны. И то ли за счёт такого подробного описания, то ли за счёт того что  долго растягивала, но к середине уже за героев начала переживать и остаток книги(начиная с части "сын") я проглотила за раз.
Отдельного восхищения заслуживает описание Волги, в конце, когда Бах погрузился на дно. Очень колоритно и крайне необычно.
Ставлю 4,потому что так я и не определилась понравилась мне книга или нет.

Творчество Гузель Яхиной весьма не однозначно. Кому-то она как автор нравится, а кто-то вообще читать не может. Лично я познакомилась со всеми 3-мя её произведениями и скажу одно. Все они затрагивают крайне тяжёлое время для Советской России. Но, если касаться каждой истории, то я скорее выделю "Дети мои". Зулейха интересна, но в лучших реалиях лагерей наверное круче прочесть Солженицына. Уж сильно в некоторых моментах сладко. А вот Эшелон на Самарканд неоднозначное произведение. Мне бы больше хотелось увидеть самих детей, в истории мало было взаимодействия детей друг с другом. Белая и Деев. Две разные литературные фигуры. Деев человек который хочет всячески заглушить свои плохие поступки тем, чтобы довести этих детей до сытого и плодовитого Самарканда. И вообще, многие действия Деев совершает вот в самый последний момент. Ну так себе конечно. В целом если сделать общий вывод, скажу одно. Истории не оставили в моей душе глубокий след. Если бы взялась перечитывать её произведения. Наверное вновь бы перечитала Эшелон на Самарканд. Может бы что-то и отыскала бы нового, изменила свой взгляд, но врядли. Скажу только одно. У Гузель Яхиной в каждой её истории, дикая боль на то, что происходило в СССР. Есть масса других авторов, которые прошли весь ужас лагерей и не только. Я думаю они лучше об этом могут рассказать. Не не пробивают её истории прям на слёзы. P.S. Архипелаг ГУЛАГ лучше расскажет о лагерной жизни, а также история "Один день из жизни Ивана Денисовича".