Отзывы о книге Сто бед

Вчера вечером, накануне открытия Олимпийских игр в Сараеве, трасса для бобслея была опробована довольно своеобразным способом. Два совершеннолетних гражданина, Милен Родё Калем, проживающий в квартале Горица, в Сараеве, и Деян Митрович, сторож трассы и уроженец общины Пале, поспорили относительно скорости, на которой боб преодолевает ледяную трассу. Позже мужчины решили заключить следующее пари: за бутылку ракии Родё спустится по трассе на полиэтиленовом пакете. Ударили по рукам… И сказано – сделано…

Тут, как говорится, все стало понятно. Хотела сказать, что строки выше отлично описывают настроение всего сборника в целом, ан нет. Но обо всем по порядку. У Эмира Кустурицы я смотрела только "Жизнь как чудо". Было это сто лет назад в рамках программы общего кинематографического образования, чтобы иметь представление, что это за зверь такой. Собственно, с тех пор и тянется мое ассоциативное мышление, наполненное образами небольшой толпы с оркестром, неспешных сюжетных линий со своими причудами и обязательным фирменным саундтреком.

Посему перед прочтением сборника рассказов я мысленно приготовилась внимать вот этому всему оригинальному, местами сумасбродному и курьезному. Первые рассказы из "Ста бед", собственно говоря, полностью оправдали такие ожидания: паренек, который в ванной рассказывает карпу за жизнь, товарищи, поспорившие перед открытием Олимпиады на бобслейной трассе, все было как раз в том настроении и стиле, которые запомнились мне после просмотра кусочка кинематографического творчества автора. Я грешным делом подумала, что весь небольшой сборник будет чистой воды таким вот своеобразным праздником жизни и сказанием о быте и бытии народном, но затем на страницах случается потрясающий рассказ о чтении и человеческой душе, который ломает стиль и полностью уходит от напевного и шустрого слога первых произведений сборника. Теперь перед нами, если говорить о стиле повествования (или все-таки перевода?), своего рода микс из Фазиля Искандера, Павла Санаева, Захара Прилепина и Виктора Шендеровича. Рассказы и о семье, и о воинских чинах, и о братках и заточках в живот, о любви и войне, и национальный колорит не забудем. Не могу сказать, что это как-то сбивает настроение и мешает чтению, наоборот, в какой-то момент задумываешься, что, хм, Кустурица и вот так по-простецки тоже травить байки может. При этом полностью сохраняя вот это свое настроение, которое все так же аукается из воспоминаний о просмотренном фильме. Простая жизнь, простые люди, странные и местами дурдомные события, порция морали и прописных истин. А вместо оркестра и саундтрека так и так словишь ностальжи-настроение.

Не являюсь я докой по части истории, поэтому с точки зрения восприятия исторический фон той эпохи я явно не прочувствовала на все сто процентов, знала бы побольше про личности и события, возможно, эффект присутствия вышел бы сильнее. А так я могу с уверенностью сказать, что провела несколько часов в обществе где-то поучительных, а где-то просто ностальгических баек товарища Кустурицы, которые темпом куда быстрее просмотренного у него из фильмов, но сухостью сценариев не отравлены. Думаю, истинную ценность "Сто бед" представляет для поклонников творчества режиссера, а для меня это, повторюсь, вечер о прошлом, прошедшем и былом, со всеми его курьезами, сумасбродством, любовью, суетой и слезами.

Проза Эмира Кустурицы – душа наизнанку. Чем тогда его фильмы отличаются от его рассказов? Только тем, что в одном случае действие разворачивается главным образом на экране, а во втором – исключительно в вашей голове. Чудеса начинаются с первой же страницы.

Связь внешнего с внутренним бесспорна, хотя и трудноуловима; внешнее не говорит о внутреннем, а проговаривается о нём. Кустурица перехватывает эти намёки, упаковывает их в истории, создавая самобытный мир на границе сна и реальности. Немного абсурда, немного национального колорита пополам с гротеском, всё на основе реальных событий, в географически и исторически чётких границах: Югославия времён правления Тито. Есть люди, которые олицетворяют собою целую страну: как для многих Исландия – это Бьорк, так и современная Сербия – Кустурица, ни больше, ни меньше. Чудо литературы и музыки в том, что они способны донести до каждого то, что на сердце у автора, сколь бы невыразимо это ни было. И когда душа оказывается между телом и текстом, подробности о содержании рассказов становятся лишними; зачем фабула, когда нам показывают южнославянский менталитет в полный рост, в фас и в профиль.

Впрочем, рассказчик из Кустурицы преотличный: в народе такое называют «врёт как дышит», тут самая ближайшая параллель – с Камилем из отечественного фильма «День радио»: «Помнишь, он рассказывал, как они шли с мужиками куда-то там на Северный Полюс? Помнишь? У него под носом выросла сосулька… Он тряхнул головой, сосулька упала и убила собаку… Не-не-не, полный бред. Но как рассказывает!…». Поэтому когда в одном из рассказов Эмира Кустурицы сербский мальчик забирается в ванну, чтобы излить душу карпу, в этом не видится ничего необычного. Рыбина ведь даже изредка открывала рот, словно давая знак, что понимает. Да и мальчик затем объяснял отцу, что прочёл в русской книжке «Чевенгур», будто рыбы молчат не по глупости. А как можно забыть историю про то, как мать заставляла нерадивого сына прочесть «Красное и черное» Бальзака! В ход шёл и шнур от утюга, и прозрачные лепестки вяленого мяса, разложенные между страницами, но всё тщетно.

Особенность сборника «Сто бед» в том, что заявленные жанры – автобиография и притча. Сегодня мемуары пишет каждый, и Кустурица несколько лет назад написал автобиографию, её выход не стал каким-то особенным событием. Но с новой книгой – другая история. Притча, прямо скажем, не самый популярный жанр, тем и свежа. «В хороших мемуарах, — писал Довлатов, — всегда есть второй сюжет (кроме собственной жизни автора)»: в таком случае, «Сто бед» — это хорошие мемуары. Это хорошие шесть рассказов. Крепкие, трагикомичные, простецкие, душевные, ностальгические, незабываемые. В качестве музыкального сопровождения тексту можно включать «The No Smoking Orchestra» — группу, в которой играет Кустурица.

Эмир Кустурица получил десятки наград на кинофестивалях в Каннах, в Венеции, в Варшаве, в Сан-Паулу, в Софии, в Чикаго, прославил режиссёрскими работами свою родину на весь мир. А теперь и литературу штурмует с цыганским задором. И это прекрасно.

Я не люблю классическое кино, «умное» кино, артхаусное кино и вообще все, что выходит за пределы уютного множества мультиков, милых семейных фильмов и зрелищных приключений. Главный потребитель попкорна в стране. Короче, вы уже поняли, что фильмы Кустурицы я не смотрела. А после прочтения книги – и на хочется. Говорят, фильмы чем-то похожи на эти рассказы (или рассказы – на фильмы), и в моем понимании это ни разу не комплимент.

За что можно, теоретически, похвалить малую прозу? За сюжеты. Ну, они тут, конечно, есть какие-то, уже и на том спасибо; через раз вытанцовывается какой-никакой конфликт, и вообще более-менее что-то происходит. При этом я все время задавалась вопросом, что за фигня там, собственно, происходит – вроде бы и не похоже на абсурд, а все равно какая-то дикость. Жиза, жиза, жиза, бытовуха, жиза, ВНЕЗАПНО говорящий осел, жиза, бытовуха.

За композицию. Она хромает на все ноги, сколько бы у композиции ни было ног. То какие-то отступления от темы мусолятся и мусолятся (хотя они, по идее, должны бы немножко проявиться для создания колорита, а не занимать собой половину рассказа), то создается впечатление, что из книги вырвали страницу-другую. Как только у рассказа появляется ну хоть что-то похожее на композиционный прием, читать становится гораздо интереснее, но такие просветления случались пару раз за весь сборник.

За красивый слог. Ну, я не заметила ничего такого.

Добавим к этому особый сербский колорит, который я не распробовала. Общее впечатление: сумбурно, не всегда понятно, не вполне интересно. отдельные картинки запоминаются, в целом в одно ухо вошло, в другое вышло. Пожалуй, 3 звезды за рассказ со сказочными и притчевыми мотивами про мужика, который одну чужую невесту любил во время войны и со змеями водился.

Я так поняла, в рассказах много аллюзий на фильмы Кустурицы, биографию автора и его близких знакомых. Так что, теоретически, фанатов – торкнет. Но я не фанат, я надеялась, наоборот, это проза меня настолько вставит, что побегу сразу смотреть всю фильмографию запоем, а потом копаться в биографии автора и шпионить за его знакомыми на фейсбуке. Ну, не сложилось.

Узнавать о новом авторе всегда очень интересно. Не слыша ранее фамилию писателя и не зная, чем же он таким занимался как в жизни, так и в творчестве, ты с трепетом и надеждой аккуратно берёшь его произведения и окунаешься в новый, неизведанный мир. Вокруг бурлят посторонние чувства и переживания, размышления обрушиваются на тебя со всех сторон. Часто ты находишь такие необычные и оригинальные идеи, что удивляешься: почему же ты раньше не сталкивался с автором, ведь и он заслужил свою минуту славы.

Не многие знают про Югославию. Не многие знают хоть одного автора родом из этой загадочной местности. Не многие поймут сложность существования в начале-середине двадцатого века на этой территории. Но не стоит беспокоиться. Эмир Кустурица с помощью сборника рассказов "Сто бед" поможет адаптироваться и исправить некоторые провалы в памяти. Он мимоходом расскажет, что произошло с Бранко Чопичем . Поведает о необычных именах его родины, таких как: Азра, Йежурак, Родё и пр. И объяснит почему "живот" по-русски называется так же, как и по-сербски "жизнь".

Иногда заводить новые знакомства полезно и необходимо. Не стоит бояться новых знаний, новых ощущений и новых людей.

Как-то вот не очень у меня складываются отношения с творчеством этого всемирно известного режиссера. Фильмы его нравятся – хорошо если один из пяти просмотренных. Да и нравятся не как «ух ты – ух ты – ух ты», а скорее как «хм, это интересно». Напевы его музыкальной группы «Zabranjeno Pušenje» напоминают мне не очень трезвые выступления самодеятельных ВИА в сельских клубах. Но, все же, смутное ощущение того, что я просто не понимаю его, не дорос, не дорасслабился при просмотре, не дораспустил уши при прослушивании не покидает меня. Мощный напор терпкого ветра свободы и гениальности порой обдавал меня при просмотре/прослушивании произведений Кустурицы. Когда мне на глаза попалась эта книга – я, разумеется, не смог пройти мимо. «Такой неординарный человек как Эмир Кустурица, должен написать неординарную книгу!» - рассудил я и принялся за чтение. Увы, я ошибся… Первый же рассказ сборника (заглавный) ничем выдающимся мне не показался. Живет в республике Босния и Герцоговина ныне покойной Югославии мальчик. Живет и потихоньку взрослеет. Живет не очень счастливой жизнью в не очень благополучной семье. Мальчик живет в Югославии начала 70-х годов 20 века. В государстве, в котором, по мнению автора, все ужасно плохо экономически. Эх, автор-автор, ты не представляешь, каким восторгом от увиденного в вашей стране светились глаза моего товарища, побывавшего на одном из ваших курортов в эти годы! Так что – все познается в сравнении. В данном случае – с жизнью мальчишек в СССР. А я отнюдь не считаю, что мальчишкам в СССР в те годы жилось плохо. Но – вернемся к первому рассказу книги. Рассказу, который ничем особенным мне не показался. Впрочем, несколько оригинальных ходов вселяли определенную надежду и побудили продолжить чтение. Один из этих оригинальных ходов запомнился особо. Представляете – в подвале многоквартирного дома, в котором жила семья главного героя, стоит старая ванна. Старая, но не дырявая. Ванна наполнена водой. В воде плещется карп. Карп, которого отец мальчика купил по случаю и оставил жить до какого-то там особого югославского праздника, в который этого самого карпа предстояло съесть. Так вот. Мальчик, главный герой книги, иногда спускался в этот самый подвал, чтобы поговорить с этим самым карпом. Да не просто посидеть рядом и поговорить! Мальчишка раздевался, надевал маску для снорклинга, вставлял в рот загубник дыхательной трубки, и нырял в воду. И уже оттуда, из родной для рыбы стихии, болтал с карпом. К сожалению, второй рассказ сборника оказался еще хуже первого. Снова мальчик, снова несчастливая семья… Мальчик – другой, и семья – другая… Но – та же Югославия, та же Босния и Герцоговина… Опять семейные проблемы... Ближе к концу этого рассказа его события в моей голове начали путаться с событиями из рассказа номер один. «Что же будет к концу книги?» - с тоской подумал я и прекратил мучать себя судьбами грустных югославских мальчиков.

Культовый режиссёр Эмир Кустурица, подаривший миру «Жизнь как чудо» и другие незабываемые картины, выпустил свою вторую книгу. Первая была автобиографической и массового читателя зацепила не особо. На этот раз из-под пера «балканского Феллини» вышли шесть ностальгических рассказов под общим названием «Сто бед». И хотя их действие разворачивается в Югославии конца 70-х годов прошлого века, в них есть всё, чтобы увлечь современного российского читателя. В первую очередь потому, что главным героем Кустурицы оказывается сама жизнь, которая, как известно, везде развивается по одним и тем же законам.

Горе и радость, любовь и ненависть, отчаяние и надежда — все грани человеческого существования находят отражение в терпкой, пряной прозе маститого режиссёра. А ещё здесь крайне остро, почти болезненно, ощущается эпоха — время распада традиционного уклада, потери старой и поиска новой идеологии, знакомые каждому жителю нашей страны. Оттого и читать Кустурицу больно и весело одновременно, как будто слова режут ещё по-живому, но отзываются уже — спасительным смехом. Настоящий Кустурица весь такой — за анекдотическими сюжетами у него скрываются размышления о судьбах родины, а за абсурдными ситуациями — переживания о хрупкости человеческого бытия.

И странные, но симпатичные герои. Такие, знаете, с едва уловимыми изъянами, чаще внутренними, чем внешними. С лёгкой безуминкой. С чуть заметным отклонением от нормы. Вроде и обычные люди, а присмотришься — куда там. Да и мир, в котором они обитают — тот самый густой, жгучий, задорный — тоже не без изъяна. Оно и понятно — переломные моменты в истории накладывают отпечаток на всех, кого касаются. Поэтому и среди относительно спокойных рассказов попадаются такие, что рвут читателя на лоскуты. С кровью, ужасом и страхом. С отчаянием. С невозможностью противостоять ударам судьбы. Они все, конечно, крепко приправлены юмором, но и юмор здесь особенный — абсурдный, гротескный, вывернутый на изнанку. Смешное в страшном. Страшное в смешном. Тем более что Кустурица-писатель — всё тот же Кустурица-режиссёр. Его истории чертовски кинематографичны, их не столько чувствуешь, сколько видишь. И на изнанке век они отпечатываются раз и навсегда. Прочтёшь и уже не забудешь. Как хороший фильм.

Наверно, мне не хватило разудалой музыки, сопровождающей фильмы Эмира Кустурицы. А вообще - всё очень похоже на эти самые фильмы, кроме, наверно, первого рассказа, в нём какое-то немного другое настроение, хотя попытка самоубиться - это в стиле. Хотя нет, наверно не было того юмора, свойственного фильмам, совсем если только чуть-чуть. Последний рассказ, как мини-сценарий к новому фильму, очень живописно и знакомо. Я даже представила в конце сыночка и папашу из фильма "Черная кошка, белый кот", серьёзно. Как всегда - бандиты, разборки, секс, отношения в семье, война и Югославия. Сложно было сопоставить упоминаемые красивейшие Дубровник и Требинье с теми местами, которые обычно появлялись в фильмах, из-за этого сложно было нарисовать картинку из того, что написано. Всё-таки просмотренные 3 фильма мешали читать. Больше всего, наверно, впечатлил рассказ про солдата и змей. История о любви, о войне и её жестокости, о том, как выжить после потерь.

Очень сомневаюсь, что кому-то, кроме почитателей творчества Кустурицы, данная книга зайдёт. Но мне зашла. Все рассказы написаны в лучшей манере автора. По совместительству Эмир является и моим любимым режиссёром, поэтому лично я получила двойное удовольствие от прочтения. Книга состоит из нескольких не очень длинных рассказов, многие из которых, как оказалось, лежат в основе фильмов. Так например первый рассказ "В объятиях змеи" является печатной версией фильма "По млечному пути". Были рассказы и не относящиеся к фильмам, но практически в каждом я узнавала какие-то элементы из них. Герои - граждане Сербии/Югославии, время военное/поствоенное, практически все находятся за чертой бедности, что как нельзя лучше подчёркивает "кустурицкий колорит". Думаю, что тем, кто вообще не знаком с творчеством автора, книга покажется тяжёлой или как минимум странной.

Мне нравится узнавать о личности любимых кинорежиссеров через их литературные опусы, потому, заметив сборничек рассказов Кустурицы я с интересом его почитал. Ну прям скажем не Данелия, хотя интересные моменты несомненно есть, и знакомства книга на мой взгляд заслуживает. "Сто бед" и "В объятиях змеи" довольно неплохи, а вот остальные четыре на мой взгляд можно смело пролистывать. Итак что же я вынес: в литературном творчестве Кустурица-режиссер, тот же, что и в фильмах, но в фильмах он талантлив, чего о рассказах сказать увы нельзя. Для примера стиля в лучшей его части:

Понимаешь, карп, странное дело: с виду прямо бог, а в душе – несчастный человек. Он как солдатская койка в казарме: застлана по уставу, а матрас рваный, изъеденный молью и мышами. И у меня в мозгах все разъедено, будто это не моя башка, а головка сыра, в которую забралась мышь.

Есть еще дюжина как-бы мыслефраз, которые скорее занятны, чем глубоки:

Быть может, она как раз из тех псов, которые так и не смирились с мыслью, что никогда не будут волками?

– Нет, ну, правда, как это душа может разорваться? – Под ударами вульгарности материализма.

– Только дурак может позволить сидящей на цепи собаке дважды укусить себя! – изрек капитан Славо.

А вот герои и сюжеты вышеупомянутых рассказов, я думаю,мне запомнятся. В общем все. Оценка для двух рассказов 4+ , если по впечатлению, а для остальных едва 2. Литературно даже лучшее едва 3.

"Талантливый человек талантлив во всем" или "беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник"? Два диаметрально противоположных взгляда на человека, известного одним своим проявлением, который решается выступить в другой ипостаси. Это самые разительные отличия, есть еще масса градаций между: "чем бы ни тешилось, лишь бы не плакало", "в каждой избушке свои погремушки",

"баобаб - все баобаб, даже и в цветочном горшке, хотя лучше бы ему там быть капустою"

Флоренского; набоковское

"воскресни сегодня Шекспир и окажись, что любимое его занятие тискать молоденьких девочек в вагонах метро, мы скажем, что такой Шекспир нам не нужен"

(но это уже не к творческим проявлениям, прошу прощения).

Так вот, культовый режиссер, выступающий в качестве писателя, поневоле привлекает пристальное внимание. А если это человек, снявший один из фильмов. который определяешь как безоговорочно свой, упустить возможность знакомства нереально. Не будучи фанатом Кустурицы, видела у него четыре фильма. Совершенно не глянувшийся "Андеграунд", "Жизнь как чудо" - понравилось, но уж очень длинное; "Черную кошку, белого кота", ах, вот это кино люблю от души, как они там хороши, такое невероятное нон-стоп площадное действо, "Цирк дю Солей" у вас дома.

И есть "Сны в Аризоне", название которых принято переводить, как "аризонскую мечту", но этот фильм к мечтам отношение имеет опосредованное (ну не будем же, в самом деле, рассматривать пирамиду из подержанных автомобилей, как способ достич Луны в качестве одной из главных?), а непосредственное - к снам. Сны пронизывают пространство и время его, чуть искажают перспективу и меняют цветофильтр с черного на снежно-белый, розовый, голубой, серый, красноватый. Сны входят в реальность, влияют на нее, причудливо мешая трагедию с комедией и ты уже не понимаешь, смеешься или плачешь - все в одно время и все подернуто флером абсурда. И скоро должно закончиться, потому что не может такое продолжаться долго, но не забудется. Точно.

Потому и к книге рассказов Кустурицы интерес особый, личностный. Нет, послушать музыку, исполняемую его группой, соблазна не возникало. Я не меломан, большей частью - читатель. Потому читаю. Предельно насыщенный, яркий, мощный, эгоистичный и невероятно обаятельный примитивизм. Экспрессия, агрессия, экспансия, взгляд на мир ребенка, что увидел в витрине магазина игрушку, которую больше всего на свете хотел бы иметь. И если бы это могло приблизить обладание ею, выполнил бы любые условия (добрый Боже, я буду хорошим). Но в нем слишком много внутреннего достоинства и глубинного понимания сути мироустройства, чтобы упасть на пол и засучить ногами или просто клянчить, или попытаться украсть.

Маленький мудрый ребенок со способностью навеивать сны. В кинематографической ипостаси проявляется взрывом, вспышкой, фейерверком. В литературе очень под сурдинку, неявно, с большой долей условности и допущения: я читаю, но это только потому, что Кустурица, кого другого, вздумай так писать, отложила бы с первой пары абзацев. Хотя рассказ "В объятиях змеи" хорош. С точки зрения композиции это все тот же Кустурица, который сваливает в одну кучу темное с белым, зимнее с летним и демисезонным, поливает кетчупом, сгущенкой и майонезом, сбрызгивает сверху диоровскими духами и перчит порохом. А после перемешивает.

Но есть в этом рассказе глубокое понимание внутреннего равновесия, которое определяет все в мире. Всё стремится к равновесию, а главной движущей силой любовь. Просто? Жизнь вообще-то не так проста, как мы о ней думаем. На самом деле она гораздо проще.