Сто бед

Тут, как говорится, все стало понятно. Хотела сказать, что строки выше отлично описывают настроение всего сборника в целом, ан нет. Но обо всем по порядку.
У Эмира Кустурицы я смотрела только "Жизнь как чудо". Было это сто лет назад в рамках программы общего кинематографического образования, чтобы иметь представление, что это за зверь такой. Собственно, с тех пор и тянется мое ассоциативное мышление, наполненное образами небольшой толпы с оркестром, неспешных сюжетных линий со своими причудами и обязательным фирменным саундтреком.

Посему перед прочтением сборника рассказов я мысленно приготовилась внимать вот этому всему оригинальному, местами сумасбродному и курьезному. Первые рассказы из "Ста бед", собственно говоря, полностью оправдали такие ожидания: паренек, который в ванной рассказывает карпу за жизнь, товарищи, поспорившие перед открытием Олимпиады на бобслейной трассе, все было как раз в том настроении и стиле, которые запомнились мне после просмотра кусочка кинематографического творчества автора. Я грешным делом подумала, что весь небольшой сборник будет чистой воды таким вот своеобразным праздником жизни и сказанием о быте и бытии народном, но затем на страницах случается потрясающий рассказ о чтении и человеческой душе, который ломает стиль и полностью уходит от напевного и шустрого слога первых произведений сборника. Теперь перед нами, если говорить о стиле повествования (или все-таки перевода?), своего рода микс из Фазиля Искандера, Павла Санаева, Захара Прилепина и Виктора Шендеровича. Рассказы и о семье, и о воинских чинах, и о братках и заточках в живот, о любви и войне, и национальный колорит не забудем. Не могу сказать, что это как-то сбивает настроение и мешает чтению, наоборот, в какой-то момент задумываешься, что, хм, Кустурица и вот так по-простецки тоже травить байки может. При этом полностью сохраняя вот это свое настроение, которое все так же аукается из воспоминаний о просмотренном фильме. Простая жизнь, простые люди, странные и местами дурдомные события, порция морали и прописных истин. А вместо оркестра и саундтрека так и так словишь ностальжи-настроение.

Не являюсь я докой по части истории, поэтому с точки зрения восприятия исторический фон той эпохи я явно не прочувствовала на все сто процентов, знала бы побольше про личности и события, возможно, эффект присутствия вышел бы сильнее. А так я могу с уверенностью сказать, что провела несколько часов в обществе где-то поучительных, а где-то просто ностальгических баек товарища Кустурицы, которые темпом куда быстрее просмотренного у него из фильмов, но сухостью сценариев не отравлены. Думаю, истинную ценность "Сто бед" представляет для поклонников творчества режиссера, а для меня это, повторюсь, вечер о прошлом, прошедшем и былом, со всеми его курьезами, сумасбродством, любовью, суетой и слезами.

Проза Эмира Кустурицы – душа наизнанку. Чем тогда его фильмы отличаются от его рассказов? Только тем, что в одном случае действие разворачивается главным образом на экране, а во втором – исключительно в вашей голове. Чудеса начинаются с первой же страницы.

Связь внешнего с внутренним бесспорна, хотя и трудноуловима; внешнее не говорит о внутреннем, а проговаривается о нём. Кустурица перехватывает эти намёки, упаковывает их в истории, создавая самобытный мир на границе сна и реальности. Немного абсурда, немного национального колорита пополам с гротеском, всё на основе реальных событий, в географически и исторически чётких границах: Югославия времён правления Тито. Есть люди, которые олицетворяют собою целую страну: как для многих Исландия – это Бьорк, так и современная Сербия – Кустурица, ни больше, ни меньше. Чудо литературы и музыки в том, что они способны донести до каждого то, что на сердце у автора, сколь бы невыразимо это ни было. И когда душа оказывается между телом и текстом, подробности о содержании рассказов становятся лишними; зачем фабула, когда нам показывают южнославянский менталитет в полный рост, в фас и в профиль.

Впрочем, рассказчик из Кустурицы преотличный: в народе такое называют «врёт как дышит», тут самая ближайшая параллель – с Камилем из отечественного фильма «День радио»: «Помнишь, он рассказывал, как они шли с мужиками куда-то там на Северный Полюс? Помнишь? У него под носом выросла сосулька… Он тряхнул головой, сосулька упала и убила собаку… Не-не-не, полный бред. Но как рассказывает!…». Поэтому когда в одном из рассказов Эмира Кустурицы сербский мальчик забирается в ванну, чтобы излить душу карпу, в этом не видится ничего необычного. Рыбина ведь даже изредка открывала рот, словно давая знак, что понимает. Да и мальчик затем объяснял отцу, что прочёл в русской книжке «Чевенгур», будто рыбы молчат не по глупости. А как можно забыть историю про то, как мать заставляла нерадивого сына прочесть «Красное и черное» Бальзака! В ход шёл и шнур от утюга, и прозрачные лепестки вяленого мяса, разложенные между страницами, но всё тщетно.

Особенность сборника «Сто бед» в том, что заявленные жанры – автобиография и притча. Сегодня мемуары пишет каждый, и Кустурица несколько лет назад написал автобиографию, её выход не стал каким-то особенным событием. Но с новой книгой – другая история. Притча, прямо скажем, не самый популярный жанр, тем и свежа. «В хороших мемуарах, — писал Довлатов, — всегда есть второй сюжет (кроме собственной жизни автора)»: в таком случае, «Сто бед» — это хорошие мемуары. Это хорошие шесть рассказов. Крепкие, трагикомичные, простецкие, душевные, ностальгические, незабываемые. В качестве музыкального сопровождения тексту можно включать «The No Smoking Orchestra» — группу, в которой играет Кустурица.

Эмир Кустурица получил десятки наград на кинофестивалях в Каннах, в Венеции, в Варшаве, в Сан-Паулу, в Софии, в Чикаго, прославил режиссёрскими работами свою родину на весь мир. А теперь и литературу штурмует с цыганским задором. И это прекрасно.

Я не люблю классическое кино, «умное» кино, артхаусное кино и вообще все, что выходит за пределы уютного множества мультиков, милых семейных фильмов и зрелищных приключений. Главный потребитель попкорна в стране. Короче, вы уже поняли, что фильмы Кустурицы я не смотрела. А после прочтения книги – и на хочется. Говорят, фильмы чем-то похожи на эти рассказы (или рассказы – на фильмы), и в моем понимании это ни разу не комплимент.

За что можно, теоретически, похвалить малую прозу? За сюжеты. Ну, они тут, конечно, есть какие-то, уже и на том спасибо; через раз вытанцовывается какой-никакой конфликт, и вообще более-менее что-то происходит. При этом я все время задавалась вопросом, что за фигня там, собственно, происходит – вроде бы и не похоже на абсурд, а все равно какая-то дикость. Жиза, жиза, жиза, бытовуха, жиза, ВНЕЗАПНО говорящий осел, жиза, бытовуха.

За композицию. Она хромает на все ноги, сколько бы у композиции ни было ног. То какие-то отступления от темы мусолятся и мусолятся (хотя они, по идее, должны бы немножко проявиться для создания колорита, а не занимать собой половину рассказа), то создается впечатление, что из книги вырвали страницу-другую. Как только у рассказа появляется ну хоть что-то похожее на композиционный прием, читать становится гораздо интереснее, но такие просветления случались пару раз за весь сборник.

За красивый слог. Ну, я не заметила ничего такого.

Добавим к этому особый сербский колорит, который я не распробовала. Общее впечатление: сумбурно, не всегда понятно, не вполне интересно. отдельные картинки запоминаются, в целом в одно ухо вошло, в другое вышло. Пожалуй, 3 звезды за рассказ со сказочными и притчевыми мотивами про мужика, который одну чужую невесту любил во время войны и со змеями водился.

Я так поняла, в рассказах много аллюзий на фильмы Кустурицы, биографию автора и его близких знакомых. Так что, теоретически, фанатов – торкнет. Но я не фанат, я надеялась, наоборот, это проза меня настолько вставит, что побегу сразу смотреть всю фильмографию запоем, а потом копаться в биографии автора и шпионить за его знакомыми на фейсбуке. Ну, не сложилось.