Una storia della lettura

У любителей чтения есть несколько удовольствий помимо самого чтения в этом мире: покупать книги, которые еще долго будут пылиться на полках непрочитанными, составлять разные списки на чтение и читать/смотреть про то, как кто-то другой читает... К последнему относится книга Альберто Мангеля, где он рассказывает о своем опыте читателя и увлекает в длинный, но насыщенный экскурс по тому, как-что-зачем читали люди с возникновения письма до современности.

В книге упоминаются сотни произведений, имен и событий, связанных с чтением. И действительно возникает некая "история" чтения, хотя события подаются совсем не хронологически, так что нужно самому переставлять кусочки картины, чтобы картинка оказалось цельной и законченной. Хотя, как сказал сам автор в проникновенном заключении, еще по этой теме можно писать и писать. Слишком уж обширны отношения человека с книгой, так по разному они протекают в каждом столетии в зависимости от грамотности, образованности, доступности носителей чтения, формата книг, восприятия чтения в обществе, вмешательстве государства, цензуры и прочих факторов.

Из-за отсутствия структуры в каждой главе и переходов от одного пассажа в другой по какой-то внутренней логике, читать иногда было сложновато. Впитывая в себя все факты, цитаты и мысли, я иногда задавалась вопросом: "А к чему все это идет?". Хотя какой может быть конец у такой книги? Вот мы все еще читаем, пока никто больше книги не сжигает, а в школе старательно, пусть и топорно, пытаются приучать нас к чтению.

Выхожу из чтения книги с мыслью, как же уникальны читательские вселенные каждого из нас... И как разнообразны наши подходы к чтению, наше восприятие книги. Для кого-то она - инструмент, поэтому нужно записывать на полях, отмечать дату чтения на форзаце (интересная идея, кстати) и короткие заметки о прочитанном, а кто-то бережет книгу как святыню и не дай бог погнется страничка или уголок. Мне всегда было интересно брать в руки книги "с историей": тут посвящение на форзаце, тут подчеркнутые линии показывают, чтобы было важно для того, кто брал в руки книгу до меня, тут уголки загнуты или поля испещрены закорючками, выражающими мысли читателя. Я такими книгами дорожу, хотя сама так не делаю.

Полагаю, что в своей рецензии я буду так или иначе полемизировать с авторами предыдущих рецензий. Так часто бывает, что, когда книга действительно запала тебе в душу, показалась особенной и сокровенной, кажется, будто другие люди её не поняли, не хотели или не могли понять. Кажется, что они варварски проникли к тебе в душу, навели беспорядок и разрушили всё, а теперь ты приходишь в себя и пытаешься восстановить то, что уничтожили вандалы.

Про Альберто Мангуэля в русском интернете написано очень мало, поэтому даже удивительно, что его книга «История чтения» дошла до русского читателя в 2008 г. – всего лишь (!) 12 лет после её публикации на языке оригинала. Но одной книги достаточно, чтобы читатель понял – по ту сторону страниц человек недюжего ума и широчайшей эрудиции. Жизненный путь Альберто Мангуэля, который можно проследить в том числе и по единственной книге, имеет колоссальный географический и культурный охват. Аргентина – Израиль – Аргентина – Европа (Париж и Лондон) – Канада – Франция. Все основные европейские языки – испанский, английский, французский, немецкий и, вероятно, итальянский, которыми он владеет и на которых он уверенно читает. Им написано множество книг, художественных меньше, нехудожественных больше. Почётный профессор и лектор во многих университетах Старого и Нового Света. Человек огромной начитанности, блестящей образованности (пусть и «университетов не кончал»), глубоких размышлений. Говорить о том, что он «известен только тем, что читал Борхесу» – слишком смешно и глупо, хотя, несомненно, опыт общения с великим писателем, как Мангуэль сам признаётся в книге, оказал на него большое влияние.

Сама «История чтения» похожа на большое эссе. Это не строго структурированное научное исследование (и если бы было им, было бы скучнее в сотни и тысячи раз!), это не художественная проза и не совсем мемуары. Мангуэль помещает «Историю» на пересечении крупнейших литературных форм и создаёт свою форму, идеально подходящую для выражения авторских мыслей.

Эта книга не может быть «историей» в строгом понимании, чтобы всё было чётко, хронологично и последовательно. Такой подход на корню уничтожил бы множество прекрасных параллелей. Чтобы делать научное исследование, надо определять предмет исследования и метод. Что есть предмет в данной книге? Чтение? А что такое чтение? Только для определения того, что оно такое, для разграничения, что оно распадается на акт непосредственного восприятия, затем культурной дешифровки, затем усвоение прочитанного уникальным читателем с его уникальным читательским опытом, потребовалась бы книга такого же объёма. А ведь Мангуэль касается всех этих «слоёв», на которые распадается чтение. Затем, метод. Как изучать чтение? Читать древние памятники, проводить опросы на улицах, обращаться к статистике? Для решения двух базовых проблем для научного исследования – предмета и метода – любому человеку, взявшемуся за историю чтения, пришлось бы не один год (если не десятилетие) топтаться перед первой ступенькой крыльца, не имея возможности подняться к двери.

Эта книга также не мемуары или автобиография, но соответствующие черты всё же есть. Автор рассказывает о себе как о читателе – как о думающем читателе, у которого есть колоссальный читательский и жизненный опыт, а это уже показывает нам, что этот человек достаточно компетентен, чтобы рассуждать о том, о чём он рассуждает.

Что, в конечном счёте, касается метода, сам автор подчёркивает, что книга – не только история чтения, но и история отдельных читателей. Плиния Младшего, Блаженного Августина, Петрарки, Райнера Марии Рильке, Диккенса, Альберто Мангуэля и многих, многих других. На мой взгляд, книга не могла быть написана иначе. Каждый читательский опыт – уникален. Нет на свете двух людей, которые прочитали бы равное количество книг, чтобы все они были одинаковы. Каждая книга оставляет в нас свой след, и после каждой страницы мы уже немного другие. Поэтому и «история чтения» у каждого человека – своя. Невероятный труд автора заключался в том, чтобы – привлекая опыт множества читателей до себя, которые в том или ином виде облекли в слова и сохранили для потомков свой опыт – вплести собственный читательский опыт в полотно опытов других читателей. И затем каждый, кто читает книгу, добавляет к этому полотну и себя.

Можно много говорить о том, что Мангуэль не написал ни о том, ни о сём, ни об этом. Он сам о себе говорит в таком ключе – в самом конце. Для него «История чтения» не написана, и он сам знает, каких ещё сюжетов он мог (и хотел) коснуться. Но и книга тогда была бы на несколько тысяч страниц, и её бы прочитало несколько занудных интеллектуалов.

Безусловно, некоторые сюжеты мне показались особенно интересными, которые я хочу сохранить в памяти – это и подробности распространения печатных книг после изобретения Гуттенберга, и то, как Рильке переводит Лабе, и о библиоклептомане Либри. Но самое главное, что есть в «Истории чтения», – это вдохновение, потому что я беседовала с человеком, который очень хорошо меня понимает. Он сильно старше, опытнее и мудрее, он думал над этими сюжетами многие годы. И я, неоперившийся гуманитарий, потерянный и юный, блуждающий в темноте самоопределения, с благодарностью слушаю (читаю) наставника. Не всегда мне было легко следить за текстом, в этом я честно признаюсь, но и работа с книгой не всегда лёгкая прогулка. Хорошие книги заставляют нас размышлять, они заводят внутренний механизм, не дающий нам покоя, не дают забыть о себе. И это хорошая книга.

Это хорошая гуманитарная книга – в самом широком смысле. Образец умелого сочетания множества направлений гуманитарного знания. История, филология, философия – это самые главные. Культурология, религиоведение, литературоведение – эти несколько меньше, но тем не менее. «История чтения» стала отличным источником вдохновения, мыслей, размышлений, и этот источник будет питать меня ещё очень долгое время.

Очень интересный, увлекательный экскурс в историю чтения. Здесь автор говорит не только, и не столько о любви к книгам, хотя и об этом тоже. Но очень много внимания уделяется тому, как люди учились читать, как сначала в основном все читали вслух и полагались на свою память, как тесно чтение было связано с религией, как отношения человека и книги эволюционировали на протяжении веков. Информации очень много – анекдоты, истории, цитаты мыслителей, писателей и ученых, очень много иллюстративных примеров того или иного высказывания, мнения. Конечно, не все было сразу понятно, не все было интересно. Но часто встречались и строки, про которые я думала – это я, это про меня, это все мы –читатели и я одна из них.

Также здесь оказалось очень много информации о книгопечатании и книгоиздании, вообще очень многих всяких интересных подробностей. Очень понравился, например, эпизод про то, как кубинским изготовителям сигар для спасения от монотонности специальные чтецы читали книги, и однажды, после прочтения Графа Монте-Кристо, кубинцы обратились к тогда еще живому автору с просьбой в честь этого героя назвать сорт сигар, тот согласился. И еще много подобных мелочей тут встречается.

Не скажу, что автор всегда рассказывал интересно или что я согласна с ним во всем, но то, что это было любопытное чтение, однозначно.

У большинства срывает башни и вырывается крик безумства при упоминании, что - книга о книгах или книгочеях, или книжных лавках или...прочее в таком духе. И почему-то она должна заведомо всем нравится и все должны ей восхищаться. И данная "История чтения", видимо, принадлежит к этой же категории! И я в своей привычной манере после "Тринадцатой сказки" прохожу мимо и выражаю свое нейтрально-пофигистское настроение. А в конце "Долгой прогулки" и извинений просит не хочется у ценителей, ибо это самое тяжкое окончание игры, можно было и повеселее.

Мангуэль предоставляет нам возможность прочитать и увидеть книги, так как видит их он. Кому это надо? Мне - точно нет. Из всех частей, я быть может смогу выделить парочку, да и то, чтобы хоть как-то оправдать потраченное время на книгу. Итак, мальчик начинает свою историю любви к чтению, почему и откуда она взялась, развивает ее юноша повествованиями о самом процессе чтения, об общих образах в книгах, замыслах авторов, библиотеках и вклинивается в это мужчина историческими вставками о том, как проходили чтения в древних городах, какой формы были книги, как собирались библиотеки, как выбирались мечта для чтения и последующее многостраничное разглагольствование. Историчность в книге меня совершенно не впечатлила. Факты просты давлели надо мной, нависла тяжелым грузом, утяжеляли процесс чтения. И казалось, комментарии автора немного разбавляли сухие фактов. Это с одной стороны. Но с другой - занудные размышления автора тоже много страниц подряд не представлялись затягивающими в пучину чтения. И история спасала. Вот такая противоречивая книга, как историческая и дневниковая по отдельности - никакая, как их смесь - постоянно заставляющая уставать.

Автор, он же главный герой и критик, перетаскивал меня - считай за шкирку тащил по земле и билось мое лицо о брусчатку - то от его встреч с Борхесом и чтению ему вслух к Августину и его дилемме "читать вслух или про себя". То от церковного обучения и схоластов к Кафке и далее к Нилу с его церковью-книгой. И, кстати, вот часть про восприятие задумки книги автором и читателем, а также восприятия книги разными людьми мне приглянулась. Она была не занудна, не содержала в себе 100500 фактов, а была повествовательно хороша, и подсознательно служила оправданием моего неприятия книги при всеобщем ее воспетии.
Так вернемся к путешествиям по векам - их тут правда очень много. И мне кажется, если бы автор создал какого-то физического героя, который непосредственно проходил по временам, общался с историческими личностями, ходил по старинной Александрийской библиотеке, посещал Вавилонскую башню, общался с сивиллами - было бы многим пригляднее изложение. Была бы точка опоры, объединяющая всю эту кучу ужпростите скаканий.

А так, книга не оставила благоговейного впечатления от того, что эта книга о чтении и априори должна быть прекрасна. Совершенно нет.

Автор именно это и сделал. Набрал много-много всякой всячины, хоть как-то относящейся к чтению, и свалил всё в одну большую кучу.
Вышли гуманитарные умствования, довольно скучные, напыщенные, дидактичные и почти не дающие ни повода для удивления, ни пищи для дальнейшего размышления. Мнение Петрарки о том, что мог бы сказать Августин о чтении, мне абсолютно не интересно -- при всём моём глубоком уважении к обоим. И это уж не говоря о сотнях цитат каких-то людей, о существовании большинства из которых я вовсе не слыхал. А Альберто Мануэль отчего-то считает это весьма и весьма важным.
Сказывается культурная разница. Из упомянутых книг и людей мне известна 1/100, наверное. Допускаю, что образованием Альберто Мангуэль меня сильно превосходит, но это не факт. Если я, не дай бог, напишу когда-нибудь свою такую же книгу, он, я думаю, будет знать о том, что там будет, ещё меньше, чем 1/100.

Если же судить по этой книге, то автор только и делал, что читал. Похоже, у него никогда не было никаких серьёзных занятий (о каких-то он упоминает, но они мне не кажутся серьёзными), ни детей, ни собаки ни даже кактуса, который надо поливать раз в месяц. Были только книги. Автор упоминает какую-то дочь, но мне кажется, он её придумал для аргументации своего текста :)
Не уверен, что завидую Мангуэлю.
И это ещё не всё! Все дети вокруг Мангуэля-ребёнка только и делали, что читали в любых местах или торчали в книжном магазине... И что, рогатку сделать никто из них никогда не хотел? Плюнуть на книги и пойти куда-нибудь в лес?
Не уверен, что Мангуэль честен. Ладно, если бы он был такой один ребёнок, но нет, у него все такие.
А ведь Косьма Прутков ещё когда! предупреждал: единожды солгавши, кто тебе поверит?

Плюс чудовищный перекос в сторону религии и Европы. Библия -- важная книга, это факт. Но она не занимает трети всей мировой литературы, как в книге Мангуэля. Кроме неё, есть ещё Конфуций, Веды и миллион других текстов, о которых Мангуэль не ведает, извините за каламбур.
Сильно не хватает картинок. Если бы в тексте были изображения великих текстов, это сильнее на меня подействовало бы, чем одни их описания.

Ну и где тот рисунок? что это за машина такая волшебная "для подагры"? Хрен знает.

Есть, конечно, и интересные мысли. Вот несколько примеров:

Есть интересные сведения о разных людях, книгах и прочем. Но вау-эффекта от всего этого нет. В целом книга умеренно скучная.
Юмора мало, пафоса много, особенно христианского. Самая смешная шутка такая:

Знаю неизвестный Мангуэлю факт о той же самой знаменитой книге. Он к тому же и намного смешнее:

На этой оптимистичной ноте, пожалуй, и закончу :)

Наверно, самая пустая из рецензий для "ДП". Наверно, я не стала бы что-то писать, кабы не долг. И нельзя сказать, что книга мне не понравилась, я получила удовольствие от чтения, но... То ли способность к усвоению информации теряется с каждым годом после ВУЗа, то ли чтение в общественном транспорте к работе мысли не располагает, то ли повествование Мангуэля, до ощущенья легкого переедания напичканное фактами (к вопросу о гастрономической метафоре) привело к тому чувству, что и хорошая книжная пища не в радость... То ли я просто устала от 2015 года, от забега, от необходимости употреблять лишь то, что присутствовало каждый месяц в меню из четырех всего блюд.

Однако, Мангуэль. Интересно, познавательно и близко нам, книжным червям (о них отдельная глава), отлично структурировано по главам. Но что я могу из всего этого отметить особо? Много древней истории, которой я, в противовес 19 и 20 векам, почти нисколько не увлечена. Глубоко личное отношение, невероятное трепетное отношение автора к предмету своего исследования и, разумеется, материал, подкрепленный сотнями источников. Стремление женщин, стремление черных рабов, рабочих к чтению, образованию, собственному творчеству как исканиям лучшей доли, обретению достоинства. Пожалуй, что и все... Понимаете, я как тот неизвестный рассказчик из Сети, который процедил, задумавшись, глинтвейн или компот через дуршлаг. Огромное количество текста, верней, информации в тексте прошло мимо меня, за исключением плотных кусочков.

Итог забега: 11 прочитанных книг со средней оценкой 3,5, из них 8 романов и 3 книги по истории. Последних хотелось бы больше. Главным открытием стала однозначно Майгулль Аксельссон, спасибо организаторкам еще за Николая Кочина, за гонкуровца Пьера Леметра, за повторение истории России эпохи Александра Второго и первое старательное прочтение истории Франции, за восполнение пробела в библиографии любимой Вирджинии Вулф.
Спасибо команде "Lettori Folli" за дружную интеллигентную компанию :)

Вот уж не думала, что буду плеваться от этой книги. Вроде бы, и читать люблю, и историей интересуюсь. В чём же тогда дело?! В книге очень много цитат великих людей о чтении. А между высказываниями, которых, кстати, было примерно столько же, сколько страниц самой книги, пытался писать. Тема не раскрыта, пишет Мангель неинтересно, мало исторических фактов. И очень много и часто упоминается религия. Хотя, казалось бы, ну при чём тут религия?! Да, первая книга в мире - это священное писание, но дальше не нужно развивать эту тему. А первую главу автор полностью посвятил себе любимому. Как он научился читать, как читал дни напролёт, как стал читать вслух для Борхеса. Получается, большая глава о неизвестном и ничем не примечательном человеке... И в двух других главах постоянно отвлекался на себя, забывая о сути своей книги.

Автор этой книги два года подряд читал по вечерам вслух ослепшему Борхесу. Ну как, уже интересно? Кстати говоря, чтение зародилось именно как чтение вслух: так читали не только другим, но и самим себе. Представьте только, какой гам стоял в студенческой аудитории! Чтение про себя вызывало удивление и казалось странным и непонятным.

Итак, Альберто Мангель и его удивительный труд "История чтения". Книга непростая, очень насыщенная информацией и фактами, но невероятно занимательная и однозначно заставляет задуматься! Единственное, о чем я сожалела - это отсутствие оригинальных иллюстраций (почему-то не получилось договориться о правах): они бы сделали эту книгу полнее и ярче.

Фрэнсис Бэкон говорил: "Некоторые книги смакуют, другие проглатывают, а третьи жуют и переваривают". Кстати говоря, гастрономическая метафора про чтение книг появилась в 6в до н.э. - вы вообще задумывались об этом? Я - нет. Но это же интересно!

Из этой книги вы узнаете, как читали Кафка, Колетт, Пруст, Чосер. Как Гуттенберг изобрел свой книгопечатный станок. Какая была система каталогизации в Александрийской библиотеке. Как появились покетбуки Пингвин и что о них думал Оруэлл. Как возникло чтение в постели, за что отвечают полушария мозга, а также какие бывают виды расположения текста на листе. Я вот не знала про бустрофедон - это когда строчки текста идут поочередно в разных направлениях.

А еще Мангель расскажет, кто был прообразом одного из хранителей книг у Брэдбери в "451F" и что Диккенс играл на сцене роль в совместной с Уилки Коллинзом повести. И заодно поделится своим мнением, зачем ему так много книг в личной библиотеке, если он вряд ли будет их перечитывать (спойлер - это от жадности).

Когда я вызвалась читать эту книгу, я как-то совершенно упустила из виду тот факт, что «История чтения» - это в первую очередь ненавистная мне история, и только после этого – история милого сердцу чтения. В дальнейшем я не раз об этом пожалела. Мало того, мне стоило бы вспомнить, с какой книги начиналась история книгопечатания, а история религии для меня ещё хуже, чем просто история. В общем, с этой книгой мы не сошлись, и в итоге я тянула с ней до последнего, чтобы не отвлекаться каждый раз, когда сажусь за неё.

Но при всём при этом она вовсе не была для меня бесполезной, просто оказалась неожиданно сложной для восприятия (кто все эти люди?). Как раз наоборот, такому далёкому от истории человеку, как я, она принесла кое-какие новые сведения, хотя и читалась мучительно (и непозволительно) долго. Также интересными мне показались описанные в книге события XIX и XX веков, там я хотя бы понимаю, что происходит. Некоторые рассуждения автора подкрепили мои собственные наблюдения – как, например, описанный в самом начале читательский опыт, влияющий на восприятие книги. Кое-что было в новинку – влияние места для чтения на восприятие книги, я за собой замечала такое только в ислючительных случаях. Но из песни и «Долгой прогулки» слова не выкинешь, надо читать всё.

Во многих главах я узнавала себя, читателя. Такие знакомые заморочки, которые редко понимают люди, практически не берущие в руки книги.

Это задание стало для меня своего рода вызовом, ведь к нон-фикшну (будь он неладен) я отношусь с подозрением... Ладно, признаюсь, я просто терпеть его не могу, и этой книгой я надеялась побороть свою нелюбовь к нему. И вот по прочтении "Истории чтения" я в очередной раз убедилась, что все-таки этот жанр - не мое.

«Некоторые книги смакуют, другие проглатывают, а третьи жуют и переваривают.»
© Френсис Бэкон

В первую очередь Альберто Мангуэль известен тем, что читал Борхесу. Дает ли этот факт ему право называться писателем и писать книги? Не знаю, но именно эта вещь вышла, на мой взгляд, крайне неудачной. Она скучна от первой и до последней строчки. Она суха, невнятна и удивительно нудна, хотя идея ее интересна, но исполнение весьма посредственно.

Начиналось все вполне бодро, автор знакомит читателя с самим собой, рассказывает, как он впервые познакомился с книгами, и мы уже готовы пуститься в увлекательнейшее приключение по основным вехам истории вместе с ним. (А вы помните, как научились читать? У меня с детства сохранились воспоминания о том, как я ещё до школы учила стихи. Но тот момент, когда незнакомые знаки стали соединяться в понятные слова, этого я, к сожалению не помню. А вот автору повезло, в его голове весьма живо воспоминание о первом чтении, и ты ожидаешь, что и дальше все будет в том же ключе, но не тут-то было.) Очень скоро и так на протяжении всей первой части (а это ни дать ни взять, целая половина книги) Мангуэль весьма нудно и дотошно рассказывает нам о фактах появления письменности, начиная с истории до н.э., снабжая все это изрядным количеством цитат и религиозных нравоучений. Не успеешь оглянуться и ты уже втянут в водоворот кучи незнакомых имен, терминов и изречений. И все бы ничего, если бы тысячи сносок, которые автор исправно вставляет в свой текст, вели к определению или пояснению какой-нибудь мысли или биографии, ан нет, максимум, что вы можете получить, это бесконечные ссылки на страницы и издании, откуда Мангуэль данное высказывание стащил. Однако, если от них избавиться, то книга окажется пуста, ведь вся она состоит из чужих мыслей и цитат, от автора в ней всего ничего, и это угнетает. По сути в этой книге совсем нет мнения Мангуэля, ведь здесь он выступает лишь в качестве "собирателя" информации. Мангуэль не добавил от себя и десятой доли текста, он выступил сторонним наблюдателем чужих мыслей, чужих изречений, чужих историй, от него самого здесь нет практически ни-че-го! Даже заключительное слово он умудрился отдать на растерзание другим писателям. Именно поэтому книга и воспринимается, как сборник безликих сухих сносок. Я же ожидала все-таки немного другого. Мне казалось, в этой книге будет именно история чтения, а на деле вышло религиозное пособие, почему читать плохо, почему читать хорошо, а вот раньше читали так-то, а сейчас читают по-другому и т.д. Я предполагала, что религия непременно будет затронута, что вполне очевидно, но не думала, что абсолютно вся книга будет посвящена ей. Ну ладно, не вся, но первая часть точно. Не люблю подобную тематику и никогда не читаю её по желанию, поэтому книга давалась мне очень тяжело. Было несколько действительно интересных историй (про ту же Кубу и чтение вслух в табачных цехах, про жену Дидро и её "исцеление от серьезности", про историю Александрийской библиотеки и пр.), но даже эти небольшие факты сливались в одну большую реку религиозного повествования. Книга буквально напичкана религией. Правда с середины она становится заметно интереснее, потому что перестаёт быть пустой оболочкой, наполненной мыслями других людей, а раскрывает точку зрения самого автора. Наконец-то Мангуэль делится личным опытом, личными впечатлениями, но эта радость длится недолго, ведь, как я уже написала, у нашего "собирателя" просто поразительный дар абсолютно любую историю поворачивать в духовное русло. Кроме всего прочего, в этой книге вам очень подробно расскажут про физико-биологическое восприятие глаза, разве что про хрусталик не упомянут, нейролингвистику, печатный станок Гутенберга и много-много всего другого, интересного и не очень.

Теперь, что понравилось, а этого не так много. Интересно мнение, что, читая книгу, мы читаем определённое издание, в котором, например, след от чашки кофе становится особенностью именно "твоей" книги и при прочтении других изданий мы всегда вспоминаем то первое. Занятна и теория восприятия: чем же человек видит - мозгом или сердцем? Прости, Аристотель, но здесь я вынуждена поддержать Галена. Познавательно было узнать, что при чтении наши глаза прыгают по странице, а не двигаются по строчкам, как нам кажется, и что, оказывается, столь привычное нам чтение "про себя" раньше было чем-то из ряда вон выходящим. Было еще несколько хороших историй (в частности про книжного вора), но я не буду раскрывать всех плюсов этой книги, дабы сохранить хоть какую-то тайну.

В конце добавлю лишь, что книга до безумия пресная. Я буквально засыпала на каждой строчке, перечитывала все по два раза, потому что мозг просто отказывался воспринимать эту однообразную хрень. Ну правда, мне было ужасно скучно. Автор скрупулезно, подобно коробочке, собрал вместе великое множество исторических событий, потом рассортировал их по главам и выдал как есть, нисколько не постаравшись сделать свою книгу хоть мало-мальски интересной. Голые факты, никакой художественной связки. Хоть это и нон-фикшн, но по-моему, даже его можно подать интересно, эта же книга сухая, даже черствая, я ее еле-еле догрызла, и то по необходимости. Не посоветую никому.