Деньги

- Если бы Наполеон в день Ватерлоо мог послать на убой еще сто тысяч солдат, он одержал бы победу, и карта мира была бы другой. А я — если бы я мог бросить в эту прорву еще несколько сот миллионов, — я стал бы властелином мира. -(Саккар).

Разве не он, не он сам, отбросив в сторону упреки совести, своими собственными руками так раскалил чудовищную машину, что она разлетелась в куски, искалечив всех, кого она увлекала вместе с собой?

Как! Ни одного гневного слова, ни одного упрека? Это была пылкая вера фанатика. Как же велика была власть Саккара над этой толпой, если он мог до такой степени поработить ее?

На этот раз все было действительно кончено; казалось, вся злоба, все неудачи объединились против них. Экстренное общее собрание уже не могло состояться. Всемирный банк перестал существовать.

И собираясь уйти, исчезнуть в потоках дождя и жидкой грязи, затопившей Париж, желая в последний раз показать всем свое самообладание, Саккар резким голосом повторил всей этой призрачной толпе:
— Ах, как все-таки досадно, что мою камелию забыли во дворе и ее побило морозом!

- Ведь защитить свою жизнь — это пустяки. Гораздо труднее защитить деньги — свои и чужие. -(Саккар).

- Ведь брат говорил вам: курс сверх двух тысяч — это совершенное безумие. -(Каролина).

И для того, чтобы восходящее движение курса не остановилось, Саккару уже дважды пришлось самому покупать акции, прикрываясь именем подставных лиц. Началась гибельная тактика покупки собственных акций и спекуляции ими, тактика общества, пожирающего самого себя.

— Только слабые пренебрегают силой… -(Саккар).

- Гениальность идеи именно в том и состоит, чтобы вынуть у людей из карманов деньги, которых там еще нет. -(Саккар).