Мы вышли покурить на 17 лет

Его звали Славик. Мы так к нему обращались. «Братва» нехорошо окрестила за глаза «Дружелюбным». Действительно, от его мужского простодушия делалось неловко, как от песни Газманова «Офицеры».

Он величавый, как осётр, а Анна глубока, как ванна

За ночь город не остыл, воздух был хоть и морским, но каким-то комнатным. Пробежали наискосок три бродячих пса- точно воротник, овчина и подол от одного распоротого тулупа. В порту железным голосом крикнул подъёмный кран. Ветер пошевелил гривы акаций. 

Словно бы псы господни затравили ангела-такой был в тот вечер немыслимый закат. В виноградной небесной зелени клочья воспалённого пурпура мешались с фиолетовыми внутренностями, с карамельными тонами растерзанной ангельской плоти, а два огромных пепельных облака казались оторванными крыльями. 

Для порядка чуть понервничал - а на тот ли автобус ли я купил билет,  задремал, очнулся и снова понервничал - а приедет ли автобус?

Начитанный Юр Юрич любил подманить разговором пытливого Виталия и полчаса втирать ему, к примеру, о Юкио Мисиме — японском писателе, самурае-культуристе, совершившем харакири. Когда взволнованный чужой трагедией Виталий тосковал: "Вот бы плакатик Юкио Мисимы нам в зал", — Юрич говорил правду до конца: "Плакат достанем, не проблема! Но знай, Виталин, Юкио Мисима был пидор! Так доставать плакатик?!" — и улыбался, глядя, как вытаращенный Виталий плюется и открещивается от Мисимы, словно от черта.

Я был не просто плохим - я был отверженным. Тем, кто нарушил все мыслимые человеческие табу. Поднял руку на пьяного. Которого, как и всю Россию, - умом не понять и аршином не измерить...
Но раньше? Разве раньше бывало иначе? Пьяный всегда был сродни блаженному, юродивому - божьему человеку.

Если допустить, что Машины зубы были напечатаны в таймс нью роман кегль двенадцать, то два заглавных её резца были восемнадцатой верданой.

Мы проезжали мимо крепких кирпичных коттеджей, основательных поросячьих крепостей. А наш щелистый домик был из досок - точно таких же, как и огораживающий его забор.

Чита — это ты стоишь перед картой Родины и тянешься вправо всей длиной руки — вот там Чита.