On Quiet Nights

Кто не знает, что такое Rammstein? Если сказать слово Германия, то пожалуй, самые распространенные ассоциации с этой интересной страной будут Гитлер, Маркс и Энгельс, пиво и Раммштайн. Так уж сложилось, хотя я бы добавила туда исключительно лично для себя еще и мужа своей тети -- немца с васильковыми глазами дядю Гришу )), большинство родни которого находится в Сибирской деревне, а не в Берлине. И бесконечное злословие об этой необычной нации моей бабушкой старых правил и определенных понятий. Бедная моя тетя, которая полюбила того веселого дядю Гришу... Пил он, дядя с говорящей фамилией Кох, совсем как русский)) Отвлеклась немного, но именно их дочь впервые дала мне, подпольно от моей строгой бабули, послушать Раммштайн. То была аудиокассета на магнитофон, записанная с концерта. Так я, будучи маленькой прилежной девочкой, впервые познакомилась с этой музыкой и этим небесным голосом. Именно так -- мне всегда казалось, что оперный хриплый бас или нежный голос мечтателя вещается откуда-то из внеземной области, так это все меня, ребенка, поразило. Куда смотрели мои родители? Их попросту не было. Вот тут мы приблизились к теме книги, которая прочитывается в большинство хороших стихотворений, переведенных так отвратительно. Так же, как и похабные богохульные и андрохульные картинки друга поэта, некого Матиасса Матиса под гордым названием Современное нагое Искусство. Да, в черно-белых кариткатурах на нас, людей, тоже есть смысл, но ведь не всё, имеющее ядро, можно назвать произведением этого самого Искусства... Простите, Малевич, за мою скользкую мыслишку о Черном квадрате.

"Когда мама поздно идёт на работу Остаюсь одинокий я дома один Кидает мне в рот сухарь бутерброда На замок запирает мой маленький мир."

Всю грязную боль и трагизм поймет только человек -- выходец из неблагополучной семьи. А отец Тилля -- детский писатель умер от алкогольного отравления (попросту "сгорел" -- так про таких говорили именно немцы из дядькиной родной деревни, где мне пришлось коротать год своего сиротства под патронажем четы Кох. Спасибо)). В общем, страдания маленького Тилля читаются на страницах, как и усталость большого Тилля тоже. Раммштайн показывает некоторые вещи в их безысходности и неотвратимости. Сочиняет песни Тилль, музыку пишут вместе, огонь и эмблема креста с крыльями: и вот перед вами прыгает толпа бешеных фанатов, скандирующих четверостишья лидера, даже в России -- покойный фюрер лопнул бы от зависти. То, чего добивался тот усатый одержимый, частично воплотилось в концертах этой рок-группы. Я потом сама купила себе новую кассету и упивалась Sonne и Mein hertz brent. Но только в наушниках, а то бы в моем доме долго звучала ругань -- "фашистская дьявольщина". Люди любят вешать ярлыки. Русскому -- водку и медведя, немцу -- крест вермахта и пиво, таджику -- Равшан и Джамшут... Лично как по мне -- я уважаю все прекрасные нации мира. Ненавижу войну. У меня интернациональная семья. Извините за подробности, но без этого никак. И теперь относительно Раммштайн -- я считаю их очень одаренными ребятами, а их главаря гениальным человеком, талант которого давит на него и его плоды вываливаются со всех дыр, иногда, как в этой книге, в виде нелицеприятного фруктового повидла. Почему моя оценка не десятка? Некоторые вещи в книге слишком опошлены. Они предстают откровенно голыми, а искусство создано не для чернухи и порнухи, а для чувства прекрасного. Чтоб и во время кризиса нам было есть на что посмотреть, вдохновиться и черпнуть сил. В творчестве Тилля наоборот тьма этой дерьмовой жизни гнетет душу талантливого художника, заставляет его эмоциональное впадать в крайности. Ведь так и в большинстве их песен, которые сами по себе являются произведением искусства -- тяжелый рок жизни зашкаливает, превращаясь в энергию, понятную разным нациям. Стихи Тилля отточены, урезаны как армейский шаг. Они грубы, но ранимы. Они пропитаны плачем слабого человека о ничтожности своего жалкого существования на этой грешной Земле. Человека, который разочарован этим грязным миром, но в тоже время является его неотъемлемой частью. И эта связь так тревожит поэта-фронтмена. Противоречивость как наша жизнь. Объясню логику некоторых стихотворений: -- Мне противно, но я делаю. -- Здесь так чисто, а в шкафах ползают жирные тараканы. -- Я люблю тебя возвышенно, но животность никуда не деть. -- Или я не хочу грешить -- но лицемерие и мерзость от человека не оторвать. -- Я хочу грешить.

Честное сердце моё Больше уже не поёт Не то чтобы я грустил только злой слог укусил В покаянии оно будто спокойное, даже пустое надломленное и любовью больное Не хочет больше биться послушно Не то что бы я грустил только сердце стонет натужно Не то чтобы был я огорчен Но слёзы бесконечным льются ручьём.

Правда тошной жизни. Которая невмоготу. Но существовать приходится: Он: Ты ужасно уродлива стала Она: Не смей так говорить Она бьёт ребёнка в запале Ребёнок: я молчу и мне хочется жить.

Его исповедь о первой любви:

Ты родилась без сердца? Ты потеряла его в росе? Его тебе разбила любовь? Его ножом закололи тебе? Или просто исчезло оно?… Я не нашёл… У тебя нет сердца.

Или поэт говорит о своей злобной незлобности.

О! как люблю я жизнь!.. Однако… жизнь меня не любит ....... Несчастье ненавижу всей душой – Оно же меня так страстно любит Желает каждый раз обнять Преследует, чтоб лобызать…

Правда мужская в большинстве его стихотворений. Отвратительная, но это не значит, что её нет:

Невинность Ваша скоро потускнеет… Ах, разрешите поребячиться при Вас Начало плодотворно и обманно В конце какой же ужас это будет: ...

А ведь люди такие -- все то, что прекрасно, им надо сломать, убить, разрушить:

Давным-давно я слышал соловья… Я слышу днём, как хныкают они Швыряю камень превосходно я Пернатый будет мной убит.

Мы одиноки. Огромный мир, в который мы вошли голыми и одинокими. Так же и выйдем: Кто это только со мной говорит? К сожалению, к сожалению, это не ты Слова переворачиваются во рту… О, Господи, я сам с собой говорю!

Автор блестяще развеял миф о разнице в возрастах (Думаю наперед). Лично меня насмешило стихотворение про современную пластическую хирургию и ее потребителей -- "Свет, скальпель, нить, игла Без боли не идут дела".

Закончу четверостишьем великого и ужасного Тилля:

Что я люблю, должно ведь умереть Что я любил, загублено и смято За счастьем, дружбой – ударяет плеть За все прекрасное должна быть плата… Что я люблю Должно ведь умереть.

Я бы поставила контент 21+ всем его стихам. Там, где есть откровенная похабщина, читать юным не рекомендую. Остальное имеет смысл, которые молодые вряд ли поймут, отчасти это связано с особенностями структуры языка (тут нужно Гегеля вспомнить).

P.S. -- Тилль Линдеманн написал 43 книги. По одной сняли фильм. Его родители были литераторами.

Изначально, я читала стихи просто, в тишине, но потом поняла, что что-то не так.. Я надела наушники и включила Rammstein. И вот тогда стихи стали литься, как песня. Я жалею, что не знаю немецкий язык, чтобы прочитать всё в оригинале.

Тилль Линдеманн - фронтмен металл групп Rammstein и Lindemann, певец, музыкант, пиротехник и актер. Тилль играет на гитаре, бас-гитаре, ударных и клавишных. Он пишет стихи и песни. Он превращает концерты в настоящий праздник: представление, огонь, фейерверки и при этом еще и отличная музыка! Его песни в записи нисколько не отличаются от того, как он поет на сцене. Это единственная немецкая металл-группа, которая достигла такого величия. Причем состав не менялся ни разу! Это достойно уважения! Ему 54 года. Но до сих пор он устраивает концерты, от которых приходишь в восторг. Скажете, что этот человек не талантлив?

Но посмотрите, какие у него грустные глаза...

Когда вечер приходит тихий Сердце маленьким становится вдруг Одиноким себя чувствую в мире Всё темнеет, тускнеет вокруг

Читая эту книгу, я как будто заглянула во что-то личное.. То, куда чужому человеку вход воспрещен.. Тилля считают пошлым, развратным, ненормальным. Но это не так! Он просто живет, так как хочет и так, как чувствует.

Я, нет... не злобный Я лишь не очень добрый Я не плохой, поверьте, нет - Я просто не хороший человек...

У него так же есть страхи, такие же, как у других людей.

Всё старое забывается и засыхает Страдание похожее случится и со мной

Наверное, для музыканта это самое страшное. Чтобы его имя предали забвению. Чтобы его песни не слушали, забыли.. Хотя, я не думаю, что такое когда-нибудь произойдет, ведь у Rammstein миллионы фанатов по всему миру. Наверное, это шикарное чувство, когда огромная толпа фанатов знает все слова твоих песен и поет вместе с тобой.. Громче тебя...

Это очень, очень хорошо когда кто-то понимает твоё искусство

ДА. Понимаем! И с нетерпением ждем новый альбом! Ведь он будет в 2017, да?

И если могу покорить все я страны Почему остановиться, скажите, я должен?

WARNING: Если вы не владеете немецким, не покупайте эту книгу. Не дарите ее тем, кто не знает немецкого. Потому что в таком случае вы не прочитаете стихотворения Тилля Линдеманна. Вы прочитаете стихи В. Камедина. А вы вряд ли захотите это сделать. Чтобы вам точно не захотелось читать его стихи, приведу небольшой отрывок, опубликованный переводчиком под своим именем: Я знаю, вы глядели нежно На женское в ночных одеждах существо И так мятежно, мило и безгрешно Ласкали взглядом вы его... Кому пришло в голову отдать сему пииту на растерзание "самого любимого немца"? Пусть черти в аду читают ему стихи и прозу Камедина день и ночь. Тилль так грустно смотрит с обложки, словно говоря: что ж вы сделали, сууууки...

Дальше очень длинный разбор, который вряд ли кто-нибудь дочитает до конца или даже до середины, но всё равно его недостаточно, потому что в переводе плохо совершенно всё. Те, кто читал на русском: пожалуйста, забудьте то, что вы прочли. Это действительно крутейшие стихи (некоторые стали песнями на новом альбоме Раммов), с которыми переводчики (их было двое: как я понимаю, Н. Мордвичева перевела подстрочник, а В. Камедин придал ему стихотворную форму) сделали примерно то же самое, что Тилль делал с порноактрисами в клипе Till the End. Из чата вышли логика, стиль, размер и здравый (и не очень) смысл. Лучше возьмите английский перевод - он очень хороший, я проверила. Или здесь - перевод Алексея Жижина, весьма достойный, хотя есть не все стихотворения.

Даже название переводится не "В тихой ночи", а "Тихими ночами". "В тихой ночи" - это сочинение Брамса. На каждой странице перевода немецкие склонения говорят: ну да, ну да, пошли мы на хер, поэтому большинство стихотворений превратились в бредятину или смысл был искажен на 180 градусов.

Дальше...

Сильнее всего досталось стихотворению "Любовная песня". Оригинал:

твои глаза, я охотно взял бы их в рот, постоянно их сосал и облизывал, повесил бы их себе на яйца, засунул себе под крайнюю плоть

Официальный перевод (отрывок): твои глаза... я бы хотел, чтобы в рот взяла / сосала, лизала, была бы нежна / своим личиком милым в яиц мои волоса / уткнулась бы, в крайнюю плоть, егоза

У Тилля не волосатые яйца, что за инсинуации. В оригинале мы имеем стеб над любовной лирикой: ооо, твои глаза такие чистые как небо (ггг)... "Егоза"? Серьезно? А при чем тут глаза? "Я поручик Ржевский, у меня дома есть барабан, пойдемте пое...мся".

"Сердечки", "личики" и "щечки" плотно рассыпаны по русскому тексту, хотя в оригинале Тилль говорит просто: сердце, лицо (про щеки ни разу не встретилось). "Сердечко" (herzlein) есть один раз: оригинал (стихотворение "По-моему, я хорош"):

время от времени разбиваю [кому-нибудь] сердечко

перевод: только порою колет сердечко

• нет, Тилль не говорит о себе как пупсике! У него не "сердечко", не "личико", не "щечки" (да вы видели Тилля Линдеманна вообще? у него не личико, а ГЕЗИХТ). А вот переводчик почему-то умиляется лирическому герою, хотя его никто не просил.

  Оригинал:

  без платья и без корсета ее груди ходили вверх и вниз

  Перевод:

И раз уж зашла речь о стихотворении "Прыгай": Оригинал:

я тихо спросил: будет ли вам угодно повторить это еще раз, между цветных бабочек, она снова начала прыгать

На этом стихотворение заканчивается. Перевод: (без знаков препинания, потому что лень) потом так тихо попросил пожалуйста и голос мой дрожал так жалостно укусит пусть тебя вновь насекомое чтобы увидел зрелище знакомое как прыгаешь порхая между бабочками а вечером не скажем ничего мы мамочке Пожалуй, это самое противное и постыдное из всего, что мне случалось печатать.

В стихотворении "Сон" строчку "и дождь деликатно ложится на мою кожу" перевели как "установилось правило меж нами вдруг: на коже на моей ласкаться, нежиться". Просто потому что слово Regen (дождь) похоже на Regel (правило), и одно слово потянуло за собой поток буйной фантазии.

В прекрасном стихотворении "Скрипка" лирический герой рассказывает, как любил свою скрипку, но потом его очаровал рояль:

рояль стал мне злыми чарами, я опьянел от черного и белого ... я отбросил смычок, и клавиши посулили мне горячку

Здесь игра слов: tastatur (клавиши) и tastentier (клавишезверь). Печалька в том, что ein Flügel - это и рояль, и крыло. Поэтому в переводе: крыло было чарами скверно, и черным и белым напился я в хлам

• а строчку про клавиши вообще выкинули из перевода. Я буквально слышу этот диалог: "- Наташ, а чо за крыло? Тут еще клавиши какие-то. - Да бред какой-то, забей. Это ж стихи".

  По сравнению с этим не так все плохо в стихотворении "Очень одинокий с рыбами", где в оригинале герой засовывает голову в аквариум и чуть не тонет, а в переводе он "утыкается в стекло головою" и чуть не тонет (но как, Холмс?). Впрочем, фраза из перевода "рыбам похрен на все на земле" очень ржачная, I give you that.

  Кто на ком стоял в стихотворении "Амстердам"?

она моет меня, и я пропал ... хочет медленно лечь на меня свежует меня с большой сноровкой.

Перевод: она моется, а я прячусь смущенно / ... хочу быть постелью тесной и ею плененным / снять с нее шкуру с большою сноровкой я рад

Оригинал (стихотворение "Мысли шире" - в переводе "Думаю наперед"):

милое дитя, поумней же посмотри на свою мать мысли шире

Перевод: нет, милое мое дитя, я все-таки умен когда я созерцаю мать твою (голосом Картмана тваюжмать!) все знаю четко наперед

Стихотворение Тилля (книжка вышла в 2013):

летучая мышь в голубятне была хороша на вкус маринована в бренди

- а дальше строчка, которую можно трактовать трояко: была аккуратно насажена [на шампур], была аккуратно подожжена или была аккуратно заражена О_О . В переводах на русский, мышь сама ест и пьет, в переводе на английский едят ее. Тилль сам комментирует в интервью, что как-то ел летучую мышь (никому не говорите).

"Элегия для Марии Антуанетты": начинается со слов

Мадам, позвольте вас проинформировать

- и дальше есть строчка

мне будет позволено вас пенетрировать

Перевод: потом смогу я вас еб...ть Нет, нет, нет, Бивис, "пенетрировать" и "еб...ть" - это не одно и то же! А еще строфа на русском на два стиха длиннее, чем на немецком. Ну добавил кое-что от себя, хуже ведь не стало (стало). Строчку

приличие бьет, а обычай - жалит

перевели как приличие забыто, и обычай - в зад / царит везде хмельной разврат (кричит по-тилльлиндеманновски).

В стихотворении "Новый [Свежий] снег" Тилль описывает изнасилование/лишение невинности:

Обтянутый кожей гвоздь уколол / ее глубоко, и раскрылся бутон / немой крик, тихий плач / заход солнца на полотне

Переводчики не догадались, что это пенис: и кожу гвоздь проткнул, как ситец иглами / и в сердцевину продырявил нежный цвет / и тихий крик и тихий плач отчаянья / закат на полотне рисует лед [ни слова в оригинале нет про лед].

А вот тут ("Пой для меня") догадались, но зря: Оригинал:

я принес тебе зверей / из норы / на влажном краю луга

Перевод: я достаю [ИЗ ШИРОКИХ ШТАНИН!] своего зверя / из глубокой норы / влажного, как край поля Далее, там же: Оригинал:

ужасный огонь в ночи / из горнила печи выходят / звери, которых мы сжигаем / они кричат / они еще горят

Перевод: и ужасный огонь в ночи / выходит из печной дыры / звери дико рычат / и брызжут искрою угли / зверь мой стоит горяч

Метафоры у Тилля плюс-минус об одном и том же: Оригинал:

над левой ногой / и над правой / я несу сияние солнца / впусти солнце в свою могилу / я дарю тебе летний день

В переводе он несет свет "на левой ноге и на правой ноге", смыслообразующая строчка переведена как "ты солнце ставь в могиле своей". Ну это же стихи (с).

В целом, Тилль использует очень простые и ритмичные слова. Стихотворение Харе Кришна заканчивается подобием напева кришнаитов, который нужно повторять много раз:

sieh nur wie er leuchtet ich bin sofort erleuchtet sieh nur wie er scheint wenn er mir erscheint (смотри, как он светит / я тут же прозрел / смотри, как он сияет / когда является мне)

Перевод из книги: посмотрите только, как сияет она / я тотчас озаряюсь и рождаюсь я вновь / посмотрите, она как мгновение сна / когда мне вдруг являет любовь.

В стихотворении "Все мокрое" Тилль забавно перечисляет всё, что может быть мокрым. Особенно мне понравилось в списке "мой загранпаспорт, когда я стираю его вместе с брюками". Переводчикам не понравилось, и они просто выкинули эту строфу из стихотворения.

Оригинал (отрывок):

Когда я целУю проститутку Когда писаю против ветра Обдроченное одеяло Милая девушка, когда я ей лижу Когда подпускаю шептуна Или плохо дую в трубу

Всё мокрое.

Перевод: Если я красивую целую шлюху То мочусь не вниз, а вверх, выше брюха Намокает аж весь потолок А девушка просит, лижи мне, милок [МИЛОК!!!!!!!] На ней я езду оставляю коль раз И два - плохо дую в трубу я сейчас.

Еще одно коротенькое стихотворение, "Молоко" (предположительно о матери, которая пришла ночью покормить младенца): Оригинал:

Есть темнота, нет темноты Но и без света раскрывается завязь цветка Она бледна, пришла к ночи Я взял ее в рот.

Перевод: Уже темно, но нет ее Ломается бутон, мрак за окном Бледна она, в ночи пришла И в рот у меня взяла.

"Папа, замужем та женщина, у которой на пальце кольцо, а тебе надо к сексопатологу".

Оригинал стихотворения "Кража семени" (в книге название переведено как "Грабеж семя" - мы в школе это называли "моя любимая русская языка"): [контекст: зверь проламывает забор, сущность прорывает оболочку и распространяет аромат]

Посмотри вниз Внутри его больше нет Думаю, я кончил

Перевод: Посмотри вниз (sic) своей женской сорочки Я больше не я, приглядись хорошо Я это ты. Я в тебя уж вошел

В принципе, если иметь дело с "женскими, в ночных одеждах, существами", можно и не такое придумать.

Лайк, шер, репост - вернем Тиллю его поруганное достоинство!