Москва 2042

Ви живете занадто благополучно, ви розманіжилися, ви не розумієте, що за свободу слід боротися, що потрібно жертвувати собою.

- Жінка мусить ходити в тому, в чому їй призначено Богом.
На це я зауважив, що, як мені доводилося чути, Бог сотворив жінку голою.

– Странно, – сказал я. – У меня об этой мечте человечества были другие представления.
– У меня тоже, – сказал он. – Но когда люди начинают воплощать свою мечту в жизнь и идут вместе к единой цели, у них всегда получается что-то вроде того, что ты видел.

– Соглашайтесь, дорогуша, здесь не принято не соглашаться.

Я его спросил, как мне пройти в Бумлит. Он сказал: нужен пропуск. А где взять пропуск? В бюро пропусков, которое находится там внутри. А пройти внутрь можно только по пропуску.

Писатель не должен читателю все объяснять и разжевывать. Он должен оставить читателю возможность самому потрудиться, попотеть и самому домыслить то, до чего он, писатель, сам не додумался.

И каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг.

Почему он пишет так длинно и почему у него герои все такие бескрылые, бесхребетные и ущербные? Куда они зовут и к чему ведут? Почему он всю нашу жизнь изображает только черными красками? Неужели он не мог найти в ней ничего положительного? Ну, конечно, все знают, отдельные ошибки и злоупотребления были, и партия о них сказала со всей прямотой. Но в конце концов, сколько же можно об одном и том же? Ведь не только же плохое у нас было. Ведь сколько построено новых городов, заводов, электростанций…

На Востоке говорят, что, если приложить ухо к земле, можно услышать весь мир.

... идеологическая борьба у нас стоит на первом месте, а урожайность на втором.

— На выход с вещами! — буркнул Дзержин.
Я взял свою кепку и вышел.

Съезд в лес обращал на себя внимание только тем, что был почти неприметен.

В этой стране уже никто не знает, кто он на самом деле.

- А ты любишь коммунистов? - спросил я насмешливо.

• Ну а как же! - закричал черт. - Как же их не любить? Они ведь тоже вроде чертей, всегда что-нибудь веселое придумают.

До революции, когда никакого Москорепа еще не существовало в природе, Советским Союзом правили глубокие старцы. То есть они не всегда, конечно, были такими глубокими. Власть они обычно захватывали еще полными сил и здоровья. И всякий раз принимались за омоложение кадров. Но за время омоложения они обычно успевали состариться и, умудренные возрастом, приходили к мысли, что наиболее прогрессивной формой правления является форма маразматическая. И держались за свои места до самой смерти.

Если экспериментатор ставит свой опыт честно, любой результат он должен принять таким, как он есть.

У нас здесь, конечно, полная свобода в пределах разумных потребностей, но за такие слова не только в кольцах враждебности, а и у нас наказывают.

Наше общество интересно тем, что все все знаю, но все делают вид, что никто ничего не знает.