Москва 2042

Ваша хваленая демократия нам, русским, не личит. Это положение, когда каждый дурак может высказывать свое мнение и указывать властям, что они должны или не должны делать, нам не подходит. Нам нужен один правитель, который пользуется безусловным авторитетом и точно знает, куда идти и зачем.

Говорят, у современных самолетов есть специальная локаторная система распознавания встречаемых в воздухе объектов: свой – чужой.

У зэков это не система, а выработанное годами чутье.

Если взять Советский Союз, то его население проявлят лишь внешне послушание режиму и в то же время абсолютное презрение к его лозунгам и призывам, отвчая на них плохой работой, пьянством и вороством, а так называемый старший брат - предмет общих насмешек и постоянная тема для анекдотов.

... я тебе должен сказать, что народ глупее одного человека. Увлечь одного человека идиотской идеей намного труднее, чем весь народ.

Сколько раз внушали мне умные люди элементарное: пришло тебе что-нибудь в голову – не ляпай сразу. Подумай, стоит ли твоя мысль того, чтобы ее сразу выкладывать…

Из всех человеческих пороков самым отвратительным является благоразумие, – сказал черт…

— Со временем люди меняются, — сказал я уклончиво.
— Чепуха! — возразил он. — Они меняют предмет поклонения. Но при этом остаются такими же, как были.

Господи, ну навіщо ж я стільки пив? Ну чому я не можу, як люди, як американець якийсь, налити трішки в склянку, розбавити содовою й провадити спокійну таку, врівноважену розмову про Данте чи податки?

Жена настолько расчувствовалась, что за ужином даже предложила мне выпить, чего обычно не делает. Я, понятно, долго упрашивать себя не заставил. Первую рюмку я выпил с женой, вторую и третью — когда она вышла к телефону, а четвертую опять с ней.

Ты называешь это коммунизмом? спросил я возмущенно. - Это общество жалких нищих, которые уже даже не знают разницы между продуктом первичным и вторичным? Общество людей, для которых вся духовная жизнь свелась к сочинению и изучению Гениалиссимусианы? Ты хочешь сказать, что именно это и есть коммунизм?

- Да что вы заладили со своим аннигилированием! - с досадой сказал профессор. - Мы с ним поступим гуманно. Мы его усыпим, забальзамируем и выставим в музее как человека невиданной стойкости.

- Я имею в виду, что некоторые люди вашей профессии обладают сильно развитым воображением и при помощи воображения могут проникнуть куда угодно, даже в Швейцарский банк. Это правда или нет?

• В некотором смысле, конечно, правда, - согласился я. - Проникнуть в банк с помощью воображения можно, а вот унести оттуда то, что лежит, это почему-то не получается.

В предкомобах дети уже учатся составлять письменные доносы и одновременно преподаватели русского языка следят, чтобы эти сочинения писались правильным русско-коммунистическим языком, были интересными по форме и глубокими по содержанию.

– Я сплю не с кем попало, – сказала она, а только по решению нашего руководства. А удовольствие от этого я получаю, как от всякой общественно-полезной работы.

- Вы можете выкинуть все мои книжки хоть на помойку, только объясните, почему вы их так боитесь? Вы же сами мне сказали, что читали их в предкомобах.
– Не читали, а проходили.

Никаких улыбок, сердито сказал Симыч. – Мир гибнет. Запад отдает заглотчикам страну за страной, железные челюсти коммунизма уже подступили к самому нашему горлу и скоро вырвут кадык, а вы все лыбитесь. Вы живете слишком благополучно, вы разнежились, вы не понимаете, что за свободу нужно бороться, что нужно жертвовать собой.

Я задал ему ряд второстепенных вопросов — например, какие сейчас жанры более в моде: проза? Стихи? пьесы?
— Все, все без исключения жанры, — сказал Смерчев. — Модных или немодных жанров у нас нет. В каком жанре умеешь, в таком и пиши про нашего славного, нашего любимого, нашего дорогого всем Гениалиссимуса.

Вульгаризаторы в прошлом не считались с огромными воспитательными возможностями церкви, а на верующих оказывали постоянное давление. Теперь церковь считается младшей сестрой партии, ей даны огромные права и возможности с одним только условием: церковь проповедует веру не в Бога, которого, как известно, нет, а в коммунистические идеалы и лично в Гениалиссимуса.

Видите ли, если я скажу, что лучший в мире писатель - я, это будет нескромно. А если я скажу, что не я, это будет не правда.